Вкус «изабеллы» - Муленко Александр. Страница 1

Александр Муленко

Вкус «изабеллы»

Предисловие

В книге много героев простых, но отважных. Они готовятся к подвигу, не думая о славе. Помимо работы на производстве в силу временных обстоятельств по вечерам уставшие люди обучаются в спасательной службе «Сова». Среди них бывшие альпинисты, парашютисты, водолазы, врачи. Эльвира – лётчица. Однажды, тайно катая дочку на кукурузнике, она увидела вспыхнувший на крыше мартеновского цеха пожар и затушила его. Директор чёрной металлургии подал на лётчицу в суд. Слишком опасно снизился самолёт. Но верно подмечено в народе, что честного судью можно узнать по заштопанной мантии. Эльвира оправдана. Уголовное дело против неё не состоялось. Только на целый год женщину лишили возможности пилотирования самолётов.

По возвращении в аэроклуб она бурчит:

«Я всё равно останусь в небе парашютисткой».

«И я», – повторяет дочка.

В повести «Они останутся людьми» в период прогулки к мемориальному кресту, стоящему на вершине перевала, маленькая группа туристов попадает в ловушку. После неожиданного землетрясения короткая дорога вниз у них оказывается заваленной большими валунами, и, чтобы выжить, бывший школьный учитель и тренер вместе с двумя детьми совершают тяжёлый перевальный поход. Вечереет. Повсюду снег. Пострадавшие люди находят в пути пещеру и разводят в ней огонь. Здесь начинается сказка, очень похожая на явь. В глубине пещеры – стоянка снежного человека. Вот как описывает автор эту горькую встречу: «В мире ходит поверье, что сердитые взгляды йети приносят неизлечимые болезни или смерть на скорую руку. От хриплого крика снежного человека все путники каменеют. Но случилось наоборот. Это мы вторглись в чужое жилище и нарушили длительный мир у этих людей, это мы отняли кусочек их земли. А когда развели в пещере огонь, то посеяли в душах у йети страх.

Как беженцы от войны, лишённые крова снежные люди уходили в холодную неизвестность. Найдут ли они другое пристанище или умрут, задутые ветром? Или какой-нибудь вертолётчик увидит их с неба и убьет ради желчного пузыря или иной здоровой пищи? Или ради тёплой богатой шубы для любимой подружки из Государственной думы? И его не осудят. Йети – не люди. Шаткие права человека написаны не для них, а для нас. В Красной книге снежного человека тоже нет».

Это, конечно, выдумка автора, но в ней огромная нравственная нагрузка. В мире не запрещается убийство неизвестного существа ради богатства или еды.

Александр Муленко много лет занимался ремонтом промышленных дымовых труб. Сегодня ему идет седьмой десяток лет. Писатель играет в шахматы, любит животных. Его герой отвечает водителю, захотевшему быстро разбогатеть охотой на одичавших лошадей, такими словами: «Увы, я не охочусь, я не рыбачу, я не ишачу ради денег. По миру я собираю разбросанные ранее камни и ценю живую природу за разнотравье, за шёпот ветра, за щебет птиц». Это его настоящее кредо, скрытое под маской сурового человека.

В повести «Скрап» Муленко рассказывает о людях, добывающих железный лом в годину, когда задерживали зарплаты. Его герои выживают на шлакоотвале под контролем рэкетиров. Однажды в земле попадается заброшенный медный кабель. Трогать его нельзя. По преступным законам это – пожива криминальных авторитетов. Герой рассказа Иван Иванович Кротов уже однажды расплатился за тайную добычу меди. В день, когда погибает главарь преступной организации, которого боятся в округе более, чем законную власть, Кротов нарушает запрет и попадается с поличным в лапы милиции. Добытая медь изъята, перепродана. Узнавшие про это, наследники убитого криминального вожака избивают Ивана до полусмерти за нарушение табу.

Сотканная история ужасна и не примерна. Но автор решает её закончить лучшими нотами. В конце этой повести, в рассказе «Горячий плац», появляются могучие слова: «Душа барахталась в сетке человеческих нервов. Гудела, как музыкальный инструмент, расстроенный непрошеными гостями. Клубилась около липкого тела облаком, желая освободиться от плоти и умчаться в такие выси, где нет артистов, рвущих до боли. Иван Иванович Кротов умирал. Фальшивые аккорды мешали ему грезить, разбивая гармонию созерцания вечности, вызванную действием анестезирующих препаратов. Оживающая на время плоть стонала о продолжительности страданий, а запутавшаяся в ней душа упрекала её в живучести. Две половины одного существа бранились между собою, обвиняя друг друга в немилосердии. Но всё же ветреный холод подкрался к постели больного к умиротворению сторон.

Природа сыграла на руку смерти. Был пасмурный день. Мгла висела над миром. Из-под палки, не одеялом, а простынёй покрывая остывшую землю (так укрывают в морге покойника, кое-как, ненадёжно), падал нечистый снег. Казалось, что он несётся не с неба, а с ближних крыш – колючий, мелкий, словно абразив из пескоструйного аппарата, обдирая пожухшие краски вчерашней осени – последние, цепкие листочки карагачей. Иссохшие как в гербарии, они оторвались и понеслись по асфальтированному покрытию городских тротуаров, подметая до чёрного блеска встречные остекленевшие лужи… Ударил морозец. Домашнее тепло потянулось в приоткрытые форточки помещений. Душа у Ивана отклеилась от липкого тела, и, подхваченная потоком, стала свободной. Ей оставалось витать над землёю три дня, если покойного не похоронят оперативно.

Любовь – это богатство, не подверженное дефолту. Расчётливый в подлом рыночном времени добытчик и скряга Кротов ни разу в жизни не изменил супруге, даже не думал об этом. Он был любим и любил её одну. Уже по самый гроб жизни Иван Иванович остался нежным мужем своей Алёны в благодарность за красоту, нерастраченную напрасно в юности на других».

И следом – разворачивается рассказ о служении друг другу в прожитой жизни, где было много жестокостей и обмана, не сокрушивших их взаимную человечность. Но телесная жизнь предельна.

Жена «помыла руки и пошла будить Ивана на завтрак.

– Я же умер, – спохватилась его душа.

Стыд, как и страх, – не плотское чувство. Сегодня Кротов был виноватым перед Алёной, как и в тот далёкий день на плацу областного военкомата, когда его подругу поливали водой из брандспойта. Душа у Ивана оторвалась от оконного стекла и потянулась обратно к форточке, в надежде с притоком холодного воздуха ворваться в квартиру и нырнуть в окоченевшее тело до первого крика вдовы, проснуться и успокоить супругу словами:

– Иди на кухню, убавь огонь, я ещё живой, – как это было вчера, когда он лежал отёкший, едва подвижный, но горячий, – ты слышишь, Алёнушка, вода убежала на плитку, скворчит…

Однако новый поток космической энергии вырвал его душу из тины жизни и понёс в неизвестность».

В повести «Птицы, прощаясь, летели мимо» основные события происходят в 1999–2000 годах. Молодой российский солдат Валера Руденко попадает в руки к чеченским боевикам. Связанного человека содержат в тесном кичмане, где он не может приподняться с колен, ежедневно хлещут свинчаткой, но маленькая девочка Аниса проявляет милосердие. Она приносит узнику чистую воду, лепёшки, иную пищу, убирается в его жилище и читает ему Коран. Используя случай, Руденко сбегает из плена и около года лечит в больнице туберкулёз. Вечерами он вырезает из дерева искусные человеческие фигуры – созидает. Врачу удаётся невозможное. Его больной выздоравливает. Вот их последний разговор:

«– В чем счастье, солдат? – спрашивает доктор. И, не дожидаясь ответа от пациента, отвечает: – Оно в востребованности.

– В семье или как?

– Не только… Возьми бомжа. Да-а… у него ни дома, ни работы. Но есть щенок. Он приносит ему кусочек мягкого хлеба. Пёс благодарен за эту заботу. Банально?.. Или творческий человек, такой вот, как ты, создавший что-то новое, интересное. Разве не счастлив он в такую минуту.

Валерка молчал, предчувствуя радость.

– Ты знаешь, Валера, я заметил, что чахотка боится счастья… Ты, Валера, один из тысячи человек, кому по-настоящему повезло. Я вчера увидел твои последние результаты флюорографии, и болячка в них не отразилась. Отныне, Валера, ты – здоровый человек. Я тоже счастлив, ведь я оказался востребован, как врач».