Мои покойные жены - Карр Джон Диксон. Страница 1

Джон Диксон Карр

Мои покойные жены

John Dickson Carr

MY LATE WIVES

Published by arrangement with David Higham Associates Limited and The Van Lear Agency LLC

Издательство Азбука®

Глава первая

Путь закоренелого убийцы, оставляющего после себя за жертвой жертву, невозможно отследить от начала до конца, шаг за шагом. А как бы полиции этого хотелось!

Возьмем, к примеру, дело Роджера Бьюли.

Однажды ясным сентябрьским днем по набережной Борнмута прогуливалась мисс Анджела Фиппс. Мисс Фиппс, дочери священника, было за тридцать, ее родители умерли. От тети она унаследовала не очень большое, но все же приличное наследство, которое позволило ей бросить работу гувернантки и, как она выразилась, «немного осмотреться».

Мисс Фиппс была отнюдь не дурнушкой, если судить по фотографиям, которыми мы сейчас располагаем. Ее описывают как шатенку с голубыми глазами, веселую, но с манерами настоящей леди. И вот сентябрьским днем она прогуливалась по набережной в Борнмуте в маленькой шляпке и просторном платье с завышенной талией по моде 1930 года.

Там она и встретилась с Роджером Бьюли.

Не следует удивляться, что незнакомец с такой легкостью сошелся с дочерью священника, которая вела безупречный образ жизни. Напротив, это не составило для него никакого труда. Как и у многих женщин из так называемого благородного сословия, воспитанных в строгости, у Анджелы Фиппс за бесстрастным взглядом скрывалась жажда романтической любви и готовность к физической близости, что изумило бы ее немногочисленных друзей. В таких делах – как мог бы сообщить вам Роджер Бьюли – все решает подход. Шанс получить отказ зависит не от ваших намерений, а от вашего способа выражать эти намерения.

И тихий вежливый незнакомец, с его очаровательной улыбкой и светскими манерами, не ошибся. За три дня он закружил ее в таком бурном водовороте эмоций, что она едва смогла написать внятное письмо своему адвокату. Две недели спустя они зарегистрировали в Лондоне брак, и мистер Бьюли увез ее в идиллический меблированный коттедж, который снял неподалеку от Кроуборо в Суссексе. В течение медового месяца кто-то из соседей время от времени встречал ее, сияющую от счастья. Однажды в сумерках она попалась на глаза разносчику газет – подметала мощеную дорожку. Это было время опадающей листвы и густых туманов.

И больше ее никто никогда не видел.

– Мы с женой, – сказал приятный во всех отношениях мистер Бьюли добродушному менеджеру банка, – должны вернуться в Лондон. Насколько я помню, мы открыли совместный счет, когда у нас появилась мысль остаться здесь.

– Совершенно верно, мистер Бьюли.

– Так вот, мы просто обналичим деньги и закроем его, если вы не против. Моя жена, – хохотнул он, – мечтает о поездке в Америку, и нам могут понадобиться карманные деньги. Вот подпись моей жены под моей.

Все счета были погашены в срок, аренда коттеджа оплачена. В ту ночь мистер Бьюли уехал на машине, очевидно со своей женой. Никто не удивился, не воззвал к небесам. И заметьте, ее тело так и не было найдено – никаких следов.

В следующий раз мы услышали о Роджере Бьюли два года спустя, когда он познакомился с Элизабет Моснэр на выступлении Лондонского филармонического оркестра в Куинс-холле.

Элизабет была худощавой артистичной блондинкой тридцати двух лет. Как и у Анджелы Фиппс, у нее были кое-какие средства, позволявшие ей обучаться игре на фортепиано. Как и Анджела, она была одна во всем мире, если не считать брата, которому было не важно, где она и что с ней.

Классическая музыка вызывала у нее слезы. Она говорила, что духовно одинока. Мы можем представить себе эту пару в партере Куинс-холла: крещендо струнных и духовых инструментов перерастает в торжествующий звон тарелок, Элизабет, поглощенная происходящим, подается вперед, и ладонь незнакомца нежно скользит по ее руке.

Они поженились в крошечной церкви в Бейсуотере, недалеко от целомудренного жилища Элизабет; мистер Бьюли назвался Роджером Боудойном. В разгар лета они отправились в коттедж, который мистер Бьюли снял за городом, между Денхэмом и Джеррардc-Кросс.

Он купил ей пианино. Соседи если и наслаждались ее игрой, то недолго. Перед тем как исчезнуть из этого мира, Элизабет перевела свою собственность на имя мужа.

– Я не разбираюсь в таких делах, мой дорогой, – прошептала она. – Ты сам знаешь, как об этом позаботиться.

Единственное, что от нее осталось, – это несколько жалких безделушек и очень плохой акварельный набросок – ее попытка изобразить любимого мужа. Очередной жилец коттеджа, ничего не подозревая, выбросил все это в мусорное ведро.

А третья жертва?

Мы можем понять финансовые соображения расчетливого мистера Бьюли, которые заставили его избавиться от первых двух жен. Андре Купер была совсем из другой категории.

У Андре не было денег. Ей было всего двадцать. Из всех профессий ей досталась работа ассистентки хироманта на Оксфорд-стрит. Она вряд ли была достаточно умна и образованна, чтобы понравиться мистеру Бьюли, хотя сексуально была весьма яркой и привлекательной. Мистер Бьюли наткнулся на нее на станции метро «Боун-стрит» – она плакала, поскольку думала, что может лишиться работы.

– Бедная крошка! – сказал мистер Бьюли.

Он утешил ее. Он купил ей кое-какую одежду – минимум, потому что был экономен, – и взял ее с собой в отпуск. Он не потрудился жениться на ней, возможно посчитав, что добродетель должна иметь свои рамки. Весной 1933 года он отвез ее на север, в коттедж в Боски близ Скарборо, где случилась все та же ужасная история – каким-то образом девушка исчезла.

Повторимся, у Андре Купер не было денег. Очевидной причины для ее убийства не было. Здесь появляется первый намек на что-то ненормальное, на какое-то иррациональное зло, которое, как барабанная дробь, сопровождало все эти исчезновения. И Роджер Бьюли совершил свою первую грубую ошибку.

Как оказалось, у Андре был бойфренд, который, чуть не свихнувшись от горя, отправился в Скотленд-Ярд.

– Это на нее не похоже, – упрямо твердил он. – Это на нее не похоже!

Нынче полиция не глуха и не слепа. Ежедневно бюллетень «Полис газетт» рассылается по всем полицейским участкам Соединенного Королевства. Это позволяет каждому участковому инспектору поддерживать контакт друг с другом, более тесный, чем с ближайшим соседом, и вся информация собирается в одном из отделов столичной полиции. Постепенно там начали накапливаться материалы относительно некоего человека, которого звали по-разному: Роджер Бьюли, Роджер Боудойн и Ричард Барклай… Чтение этих материалов было малоприятным занятием.

Однажды летним днем 1934 года старший инспектор Мастерс отправился с этим досье в офис помощника комиссара Департамента уголовных расследований.

Мастерс, крупный, учтивый, с сединой в тщательно зачесанных, дабы скрыть лысину, волосах и предупредительный, как карточный шулер, положил папку на стол помощника комиссара.

– Вы вызывали меня, сэр?

Помощник комиссара, невысокий седовласый мужчина смиренного вида, куривший короткую трубку, кивнул, не вынимая ее изо рта.

– Насчет Бьюли, сэр?

– Да.

– Фух! – выдохнул Мастерс, и его лицо залило краской, как при апоплексическом ударе. – На сей раз, сэр, нам попался тот самый мерзавец, ошибка исключена.

Помощник комиссара вынул трубку изо рта и прочистил горло.

– Мы не можем его тронуть, – сказал он.

– Не можем тронуть, сэр?..

– Во всяком случае, пока нет. Даже если он и убил этих женщин…

– Если! – фыркнул Мастерс.

– Тогда где их тела? Где доказательства их смерти?

Воцарилась тишина. В кабинете было очень жарко, и стоял невыносимый запах старых каменных стен. При этом Мастерсу, застывшему по стойке смирно, показалось, что его начальник выглядел несколько странно и напряженно.