Сыграй со мной в любовь (СИ) - Коваленко Мария Александровна. Страница 44

На бледных как бумага щеках гроздьями рябины проступила краснота.

— Слава просто знакомый. Ты не то подумал.

— Я думал о тебе очень хорошо. Черт, я ни об одной женщине так хорошо не думал.

Разжав руку, я отошел в сторону.

— Что ж… Похоже, ты уже сделал выводы, — отвернувшись, тихо проговорила Лика. — Чтобы я ни сказала, это не будет иметь никакого значения.

Нет. Дурой она не была точно. Хоть что-то осталось прежним.

— Два года, Лика! Два долбанных года. — Я устало потер глаза. — И я отец… Папашка, блин. Которого мало того, что не спросили, хочет ли он, быть отцом, так еще и в известность не поставили. Справедливо?

Боевая пташка сдалась окончательно. Даже на трассе, возле орущего от боли брата она не казалась такой жалкой. Влажные глаза, не мигая, наблюдали за чем-то в окне, а уголки побелевших губ, как у готовой расплакаться девчонки, смотрели вниз.

Ее так и хотелось встряхнуть. Заставить очнуться, наорать на меня, сказать хоть что-нибудь, что тянуло бы на маломальское оправдание. Бойкая девчонка, которая гордо выкатила мне обвинение в сливе отходов, уже б давно отбила все упреки. Ее не остановил бы даже нимб над головой. А эта…

Красивая, взрослая, наряженная в платье и туфли, чтобы выглядеть хорошо для другого мужчины… Эту я видел впервые. Не представлял, что с ней делать. Тем более, не знал, что делать с нашим общим ребенком.

— И что теперь? — Лика словно прочла мои мысли.

— Теперь… — от напряжения голова, готова была взорваться. Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос. Хоть намек!

По дороге сюда, я думал о жизни одного человека, себя. Сейчас же на плечи легла ответственность сразу за троих. Приплыл! В какие только позы судьба меня ни ставила, но сейчас впервые поставила раком. — Дай мне пару часов.

Пока из-за искушения махнуть шашкой я не наделал бед, нужно было хорошенько остыть. Побыть один на один с собой и, подключив фантазию, попытаться представить хоть один минимально болезненный для всех вариант развития событий.

— Да, конечно, — Лика сцепила руки за спиной. — Если хочешь, здесь недалеко есть кафе с детской комнатой. Можем встретиться там.

Мне подходило. В знак согласия я кивнул, а потом, не спрашивая никакого разрешения, заглянул в соседнюю комнату.

Зайца, который все это время был у меня в руках, следовало вернуть своей хозяйке. Отдать игрушку, попрощаться — причина, конечно, была пустяковой, только мне до рези под грудиной снова хотелось заглянуть в похожие на мои глаза, и хоть на миг представить, что не увижу их больше.

Один взгляд. Одну улыбку. Одно удивление на двоих.

Три дня спустя

Когда лет двенадцать назад я открывал свой первый магазин, тогда еще только запчастей, и вопроса не стояло, продолжать дальше или нет. Магазин был лишь началом пути, точкой отсчета. Один раз, почувствовав в себе силы создавать свое, вернуться к обычной работе было невозможно.

Примерно тоже самое я ощутил три дня назад в Питере. Всего одна встреча, и жизнь, полная работы, трудностей, женщин и планов показалась неполной, словно в полсилы.

Нет, я не ощутил тягу к отцовству за несколько минут рядом с дочерью. Я не заболел желанием нянчиться и катать на плечах. Просто прежнюю картину мира смыло дождем, и на холсте под ее подтеками проявились очертания совершенно другого рисунка. Еле заметные контуры, хрен угадаешь что изображено, но повернуть время вспять уже было поздно.

— Дмитрий Владимирович, документы, которые Вы просили, я отправила. Отчеты тоже, — Наташа позвонила после окончания рабочего дня. Обычно в это время я находился еще в офисе, но сегодня был особый случай — конец дня я встречал у себя дома.

— Спасибо. Больше ни от кого новостей не было? — опершись свободной рукой о подоконник, в десятый раз за вечер посмотрел на шлагбаум возле ворот.

— Сева забегал. Сказал, что хочет продлить отпуск.

— С чего-то вдруг? — новость была сравни сообщению о падении Тунгусского метеорита.

— Ремонт в квартире затеял. Говорит, что еще неделя, минимум, нужна.

— Ясно.

— Так ему заявление писать или как? — удивленно, будто ожидала от меня еще что-то услышать, спросила Наташа.

— Пусть он… — Возле шлагбаума затормозила машина такси, но не остановившись, поехала дальше. — Ничего не нужно. Пусть идет.

— Дмитрий Владимирович, у Вас все хорошо?

— Да, — я шумно выдохнул. — Все хорошо. Передай Роберту, что утренняя летучка на нем. Если что, я буду на телефоне.

— Хорошо, передам, — Наташа уже не скрывала волнения в голосе.

— В таком случае, хорошего вечера.

Не дав сказать что-либо еще, я положил трубку. Меньше всего мне сейчас требовалось чужое волнение. Если терпение можно было бы изобразить стаканом с водой, то мой стакан был почти переполнен. С каждым часом воды в нем прибавлялось все больше, и к ночи она обещала вся выплеснуться наружу, смыв надежду на благоразумие одной очень упрямой особы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​Семь вечера — ровно пять часов до окончания срока, который еще в кафе три дня назад я дал Лике. Никогда еще не ощущал себя такой сволочью, как тогда. Никогда и представить не мог, что буду ставить ультиматум женщине или, что еще хлеще, запугивать обещанием спустить всех своих юристов и забрать ребенка.

От воспоминания о разговоре до сих пор становилось противно.

За пару часов после встречи остыл не только я — остыла и Лика. Она больше не зажималась и не пыталась оправдываться. В кафе я встретил полностью перевопротившуюся Анжелику Уварову, которой хотелось поскорее избавиться от меня, и никакие предложения вернуться назад, поселиться в квартире, которую я сниму для них с дочерью, не рассматривались даже как гипотетически возможные.

— Мне ничего от тебя не нужно.

— Вера только моя дочь, и она останется со мной.

— Не трать на нас свое драгоценное время.

Глупые дурацкие фразы, достойные сопливой мелодрамы, но уж никак не реальной жизни. Сама того не понимая, каждым новым ответом Лика подводила меня к той черте, за которой красивых вариантов не оставалось.

Не таким я планировал итог встречи. Подобранная риэлтором в спешке квартира недалеко от моего дома так и не понадобилась. Щедрый счет в банке — тоже. Упрямой девчонке не хотелось от меня ничего.

— Вы можете встречаться. Я не имею ничего против, но каждый из нас продолжит жить своей жизнью.

Неожиданно поглупевшая маленькая птичка каким-то непостижимым образом сковырнула-таки то, что привело меня к ней спустя два долгих года. "Своя жизнь" — будто в этом словосочетании было что-то ценное!