Полковник Империи (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич. Страница 43

Политическое значение этой победы также оказалось сложно переоценить. Какова была идея Генерального штаба? Предельно проста. Навязать Максиму полевое сражение. Связать потерями, вынудив остановиться. После чего начать переговоры с Парижем о мире. Именно с Парижем, так как Франция оказалась истощена войной сильнее всех в Антанте. Почему, собственно, Париж должен был согласиться? Потому что сил для полномасштабных наступлений у Франции больше не было. И провал нашего героя грозил стабилизации фронта на итало-австрийской границе. А это в сложившихся условиях могло вылиться в годы войны. Да, юг Франции при этом удавалось освободить от оккупации, но это мало что меняло в стратегическом плане.

Хорошая идея? Ну, неплохая. Особенно если удастся договориться с Парижем о сепаратном белом мире. Но в Берлине упустили два ключевых момента. Во-первых, Меншиков смог разгромить превосходящие силы и продолжить движения, пройдя по Флоренции парадом. Во-вторых, этот, казалось бы, небольшой успех вызвал удивительный душевный подъем во Франции.

Да, часть грузовиков и бронеавтомобилей тащили на буксире на этом параде. Да, часть бронеавтомобилей, что шли своим ходом, имели довольно серьезные повреждения. Да, у многих грузовиков виднелись пулевые отверстия в бортах, а полк в целом нуждался в квалифицированной медицинской помощи. Но он продолжал двигаться вперед. Он не был стреножен. И уже вечером 25 числа смог достигнуть Вероны. А там… Меншиков уступил обращению правительства возрожденной Римской Империи и принял командование над теми маршевыми ротами итальянцев, что там накапливались вот уже несколько дней.

Максиму был нужен отдых. Категорически. Ему нужно было несколько дней, чтобы провести сортировку раненых, разместив в местные союзные стационары неспособных продолжать поход, и привести в порядок технику. Многие повреждения были достаточно легко устранимы. Он ведь чтил и уважал сервисные подразделения прекрасно понимая выгоды, что те давали. Поэтому не только их развернул в своем полку, но и оснастил всем необходимым, в том числе и запчастями, не говоря уже про максимально компетентный персонал, который он долго и мучительно собирал не только в России, но и в союзных или нейтральных странах. Механики, сварщики, жестянщики, мотористы… и так далее, и тому подобное. Они были хороши, очень хороши, получая свое выгоду от такого сотрудничества в том числе и в материальном выражении.

Тут надо сказать, что хоть Меншиков и выковывался в горниле Российской армии, во многом впитавшей традиции Советской, выросшей из Имперской, однако это никак не помешало ему придерживаться совсем других ценностей и взглядов. Все вышло как с воспитанием детей. Ребенок ведь либо подражает родителям, если ему нравится их поступки, либо старается поступать зеркально, отрицая их модель поведения как ошибочную.

В вопросах техники Максим оказался последовательным сторонником германской парадигмы времен Второй Мировой войны. В чем это выражалось? Советский Союз стремился массировать количество танков. В итоге одних только Т-34 разных модификаций было выпущено около шестидесяти тысяч, не считая самоходок на их шасси и послевоенных лицензионных копий. Немцы же танков PzKpfw V «Panther» выпустили ровно на порядок меньше — около шести тысяч. PzKpfw IV — около восьми с половиной тысяч, PzKpfw III — около пяти с половиной, и так далее.

Почему так? Не могли? Могли. Может быть немецкие танки были очень дорогие и сложные? Согласно распространенному мифу — да [13]. На деле, нет. Во всяком случае указанные модели. Та же «Пантера» стоило сопоставимо с Т-34-85, а PzKpfw IV был так и вообще — вдвое дешевле и проще в производстве, не уступая в целом «тридцатьчетверке» в боевых качествах, в то время как «Пантера» ее существенно превосходила из-за более удачного дифференцированного бронирования, преимущества в вооружении и органах управления, в том числе и средствах наблюдения за полем боя.

Тут нужно немного отвлечься и дать небольшое пояснение, так как это известная тема для ругани и даже драк. Все дело в том, что стоимость классического танка, не напичканного всякого рода электроникой, процентов на шестьдесят-семьдесят определяется сложностью изготовления его корпуса. В отдельных случаях — до восьмидесяти, но это редко и только у части легких довоенных танков. Еще процентов двадцать-тридцать обычно дает двигатель и орудие.

Корпус у «Пантеры» был по своей сложности сопоставим с корпусом Т-34. Такая же сложная геометрия большого количество наклоненных плит. Только бронирование было дифференцированным, а не однородным, что давало кардинальное преимущество при правильном использовании.

Бензиновый двигатель у «Пантеры» выходил дешевле, чем знаменитый дизель «В-2» как в общей стоимости, так и в станко-часах и ресурсоемкости. Ведь картер и головку цилиндров нашего дизеля отливали из дефицитного в те годы алюминия, поставляемого в Союз по ленд-лизу в основном. Был, конечно, завод в Волхове, проработавший всю войну, но его продукция была каплей в море, на фоне потребностей авиации и танкостроения. Хуже того, этот дизель оказался не только дороже «сердца» своего немецкого конкурента, но и имел существенно меньший ресурс, усугублявшийся совершенно неудачной трансмиссией. В частности, переключение скоростей на ходу в Т-34 было затруднено из-за несинхронизированной коробки передач, расположенной в корме. Привод до нее был обычный, механический, что лишало рычаг чувствительности и кардинально снижало точность переключения. В итоге зачастую требовалось усилия и механика-водителя, и сидящего рядом стрелка-радиста, чтобы «воткнуть» передачу из-за непомерных усилий и сложностей данной операции. Что, в свою очередь, вынуждало экипажи эксплуатировать танк на заранее включенной второй передаче. На ней трогались, на ней и ездили. Из-за чего скромный ресурс дизеля «В-2» уменьшался еще сильнее.

Немцы, столкнувшись с аналогичной проблемой, просто поставили коробку передач вперед и сделали чувствительный рычаг. Да, это неприятно повлияло на компоновку. Но это позволяло нормально пользовать коробкой передач и нормально управлять танком.

На первый взгляд — малозначительная мелочь. Однако на деле это приводило к тому, что Т-34 был крайне уязвлен в эксплуатационных, маневровых и маршевых качествах. Тут и кардинальное снижение подвижности, которая у Т-34 оказалась существенно ниже паспортных характеристик. Это и проблемы с дальними марш-бросками для оперативного маневра. А еще была необходимость в частых капитальных ремонтах, для которых в войсках, как правило, постоянно не хватало запчастей и нужного объема сервисных служб. Ведь фронту требовалось больше танков… а эксплуатироваться они там будут уже сами, как-нибудь…

Но мы отвлеклись. Разница в стоимости двигателей покрывалась более дорогим орудием у «Пантеры», что во многом уравнивала их цену в деньгах, человеко-часах и станко-часах. Дифференцированная броня и мощное орудие наделяли «Пантеру» категорическим преимуществом перед Т-34. При правильном использовании, конечно.

Союз старался. Он стремился оптимизировать крупносерийное производство своих танков и снизить их стоимость. Однако происходило это зачастую за счет ухудшения их качеств. Так, например, переход на литую башню у Т-34 можно считать прекрасным образцом такого решения. Ведь литая броня на четверть имеет меньшую снарядостойкость, чем катаная-цементированная. Да и рикошетность ниже из-за заметно большей вязкости. Но выходило да, дешевле, хотя и не сильно, из-за большого количества брака отливок, но все равно — дешевле. И это было очень важно. Ведь в начале выпуска Т-34 лишь немногим уступал в стоимости тяжелому танку КВ-1… Очень показательно. Но руководство Союза это не смущало. И мы продолжали творить свое чудо.

Так вот. Что делали немцы? У них не было ресурсов для того, чтобы героически выпускать десятки тысяч танков. Такой лихостью и удалью молодецкой могли похвастаться только Союз да Штаты. Немцы, сидящие на крайне скудной диете ресурсов, такого расточительства себе не смогли позволить, даже если бы и захотели. Поэтому они внедрили в войска большое количество ремонтно-восстановительных подразделений и обеспечили их запчастями. Это оказалось дешевле и проще. В итоге существенно меньший парк техники был преимущественно на ходу, исправен и боеспособен. Даже такие проблемные машины как PzKpfw V, VI и VII. Про такие аппараты как PzKpfw III и IV и речи не идет, так как они были не только дешевы, но и адаптированы конструктивно к упрощению ремонтно-восстановительных работ. Этот подход позволял немцам доминировать на поле боя или хотя бы держать паритет до тех пор, пока их экономика окончательно не «схлопнулась» в 1944 году. А у «толпы» советских танков постоянно были какие-то проблемы, не позволявшие их использовать в полную силу. То рукав порван, то сапог в дерьме, как говорится…