Демоны шестого мира (СИ) - Элевская Лина. Страница 92

По венам снова пронесся огонь ярости, при одной мысли об этом.

Но нет. Это паранойя. Для Аркаира она как зверек, которого забавно дрессировать. Конечно, он не будет с ней спать. Знает, чем это чревато.

У этого плана был лишь один существенный недостаток — он не сможет больше вызывать ее к себе… Хотя оно и к лучшему. Он же решил отвлечься от нее, пока не заигрался окончательно. Вот и отвлечется.

Если он рассчитал все верно, скоро она сама потянется к нему. Непременно потянется. А если нет…

Дэмиан жестко усмехнулся.

В любой момент можно сломать ее окончательно. И он уже представлял, как именно это сделать.

Однако когда вечером в спальню вошла Риана, Дэмиан понял, что ее общество вызывает только раздражение, и отослал игрушку прочь.

В ту ночь — как и в две последующие — он впервые за долгое время спал в одиночестве. Привычные игры вдруг потеряли свою привлекательность.

Его мысли занимала рыжая человечка, и это окончательно утвердило Дэмиана в правильности принятого решения.

С этим пора покончить.

Когда Эсса явилась с очередным повелением владыки явиться к нему, мне почему-то стало не по себе. Возможно, потому, что она пришла в тот момент, когда я думала о Аркаире?

Дворецкий начал занимать слишком много места в моих мыслях. Я отдавала себе отчет в собственном неблагоразумии, но сделать с этим ничего не могла, а отвлечься было не на что. Я и так проводила в спортзале ежедневно по три часа. Если так дальше пойдет, я себе огого какие мышцы накачаю…

А пока пришлось быстро принять душ и двинуться к Дэмиану. Быстро отраставшие волосы смешно вились — я не знала раньше об этой их особенности, потому что настолько короткие волосы у меня были только в раннем детстве, о котором у меня сохранились лишь самые смутные воспоминания.

Вскоре я поняла, что мои опасения были справедливы. Дэмиан был взвинчен, мрачен, зол, язвителен и, казалось, напрашивался на скандал.

Что-то с ним странное происходит в последнее время.

Поначалу я честно терпела его придирки, подав настойку, сперва не ту, потом опять не ту, потом бокал надо было вымыть, я зря трачу его время и нервы, потом не так принесла из шкафа в кабинете миску с горьковатыми местными орешками, нужно было беззвучно поставить на стол, или меня ничему не учили?!

— Нет! — не сдержалась я. — Не учили! Подавальщицей никогда не подрабатывала! Что с тобой сегодня, Дэмиан?!

И случилось то, чего я ожидала в последнюю очередь.

Хлесткая пощечина — и злое:

— Вспомни, с кем говоришь!

Я невольно схватилась за щеку. От растерянности боль показалась чем-то далеким и незначительным.

По этикету надо было бы извиниться, но я продолжала молча и ошеломленно взирать на владыку, отстраненно подумав: «К демону этикет».

Внезапно тишину нарушил тихий смех.

Мой.

— Я уже начала забывать, с чего все началось, — сообщила я.

Отошла на несколько шагов, глядя на Дэмиана.

— Вы не меняетесь, владыка.

Бокал полетел в стену, украсив ее и пол живописно растекшимися темными, почти черными каплями.

Миг, смазанное движение — и надо мной уже навис разозленный демон.

— С чего ты взяла, что я буду меняться в угоду тебе?!

Я невольно съежилась.

— Ммм… мне показалось, что вам нравятся те отношения, которые у нас начали складываться…

Мне они точно понравились больше того, что было поначалу… и что, видимо, снова началось.

— Да неужели?! — разве что ядом не плюется. — Мне должно нравиться то, что ты упорно видишь во мне врага?

Что?

— А кого я должна в вас видеть? — тихо спросила я. — Друга? Так вы сами этому препятствовали с самого первого дня, и ваш «максимально доходчивый урок» я усвоила на отлично. Считайте, что с тех пор я тоже не меняюсь, вот и все.

— Ты — меняешься! — прорычал он. — С тем же Аркаиром ты себя так не ведешь! От князя Рагаскеса тоже не шарахаешься. Ни от кого из демонов ты больше не шарахаешься, только от меня! Сколько можно?!

— Лорд Латор не имеет никаких притязаний по отношению ко мне, не называет себя моим хозяином и не ведет себя со мной так, как вы, — тихо произнесла я. — Это же касается всех остальных. У меня есть реальные причины опасаться только вас, владыка.

Стул полетел к другой стене и остался лежать под ней грудой обломков.

— И что я тебе такого страшного сделал, скажи на милость? — от него исходила глухая, странная ярость, которой я до сих пор ни разу не наблюдала.

Но вместо того, чтобы испугаться, я начала заводиться сама. Как всегда — нашел кучу претензий, а возражений не слышит!

— Вы меня притащили в этот извращенный, жестокий мир, где нормальному человеку просто не выжить! Расшатали мою психику до крайности, сделали мою жизнь кошмаром! Мало?!

— Да что ты знаешь о нас и этом мире? — прошипел владыка, снова угрожающе нависнув надо мной. — Что ты знаешь обо мне? Вздрагиваешь при моем приближении, считая меня не то бешеным псом, не то бессердечным насильником, и, как бы я ни старался понять тебя и быть терпеливым с тобой, твое мнение обо мне не меняется. Составила его на основе первого впечатления — и тебе плевать, что ты тогда меня не знала, тебе нет дела до того, что мнение это крайне пристрастное!

— А сами-то чем лучше?! — выплюнула я. — Сочли меня потаскушкой, которая годится только для одного и с радостью будет отдаваться вам за избавление от кочевой жизни, то есть за еду и комнату! Или ты не был пристрастен, Дэмиан? Ты не знал меня, но счел себя вправе решать за меня, где мне быть и что делать, даже что есть и что носить! Тебе нет дела ни до моих желаний, ни до моих стремлений, ни до прошлого, ни до настоящего! Ты хочешь добиться своего, а потом выбросишь меня, как пришедшую в негодность вещь, как… сломанную куклу!

В следующий миг я очень горько пожалела о том, что сказала это.

Впервые увидела, как Дэмиан бледнеет от ярости. Лицо побелело, а в глазах вспыхнуло пламя, быстро заполняя радужку и разрастаясь, пока и белки не заполыхали оранжевым. Он словно превратился в демона огня.

— Дэмиан… — прошептала я, пятясь от него. К демонам гордость, выжить бы… — Извини, я…

В следующий миг меня пришпилили к стене. Совершенно неподвижное, словно неживое лицо с горящими глазами оказалось совсем рядом с моим. Ноздри раздувались при каждом вдохе, и почему-то эта характерно звериная особенность испугала меня окончательно. Я умолкла, затравленно глядя на него.

Будь проклят мой длинный язык. Я когда-нибудь поумнею? Чего стоило молчать как рыба, раз уж я видела, в каком расположении духа пребывает владыка?!

Боги, обязательно поумнею, клянусь вам. Если выживу.

— На каком основании ты пришла к такому выводу? — убийственно спокойным тоном спросил владыка.

Он говорил совсем как Аркаир. Совершенно бесстрастно. Такой тон был совершенно для него не характерен, я привыкла к тому, что Дэмиан вспыльчив, легко загорается… и тут вдруг от него повеяло льдом.

Я молчала, не зная, что ответить. Для меня ответ казался очевидным — и вместе с тем я знала, что любые доводы сейчас разобьются о броню этого ледяного гнева.

Удар элтара ожег щеку. Не легкий, как раньше, а полновесный. Ощущение было такое, словно он мне выворотил челюсть и располосовал кожу.

Но я даже не вскрикнула, только схватилась за щеку, а из глаз покатились слезы.

С убийственным спокойствием он повторил:

— На каком основании ты пришла к такому выводу?

Собрав силы, я кое-как выговорила, хрипя от боли:

— Вы… сделали меня игрушкой… наряжали в непристойные платья… пытались взять силой…

— Раз уж начала вспоминать, вспоминай до конца. Я не общаюсь с игрушками, и тебе это известно, но не раз проводил время с тобой — не в постели, а за разговорами. И поверь мне, если бы я хотел взять тебя силой, я бы давно это сделал! Вместо этого я изучил и учел нормы вашего общества и провел все это время, пытаясь узнать тебя получше и дать тебе узнать меня, чтобы ты наконец перестала меня бояться! Когда тебя боится женщина, которую ты желаешь, это бесит, Дайри! — прорычал он. Это не метафора — из напрягшегося, покрытого вздувшимися венами горла владыки вырывалось низкое, звериное рычание, он и говорил с усилием.