Подарок (СИ) - Снегирева Ирина \"Ири.С\". Страница 93

Огромный серый котище, по-хозяйски сидел на капоте машины и через лобовое стекло пристально рассматривал девушку. Она улыбнулась любопытному зверю, потянулась… И тут поняла, что оказалась совершенно в незнакомом месте. Большой одноэтажный дом, сад с красивыми ярко-красными яблоками. Похоже это чья-то дача. И Лена вдруг вспомнила, как Ланской, когда делал ей предложение, упоминал, что у него есть неухоженная дача. Алена внимательно огляделась, понимая, что скорее всего это она и есть. Вот только где сам хозяин?

Елена решила выйти и размяться. И именно в этот момент увидела Ивана в дальней части сада. Тот, находясь спиной к Лене, и ухватившись руками за турник, подтягивался.

Алена осторожно подошла к нему, отчего-то стараясь ступать как можно тише, чтобы не отвлекать мужчину от занятия.

Интересно, как долго она спала? Иван успел переодеться. На нем были спортивные шорты и ничего более. Они весьма выгодно смотрелись на Иване, усиливая благоприятное впечатление о его фигуре. Очень часто у мужчина "за сорок" проявляется брюшко. Они перестают за собой следить, с каждым годом теряя былую форму. Здесь же ничего подобного не наблюдалось. И Алена без труда могла бы представить, что в спортивном зале полковник даст фору любому из более молодых мужчин.

Она подходила тихо. Хотя было довольно устойчивое ощущение — он знает, что не один и у него есть зритель. Однако с завидным упорством продолжал свое занятие.

— Здорово, — совершенно искренне восхитилась Елена, когда до Ланского осталось каких-то пять шагов.

— Проснулась? — произнёс Иван, отпустив турник. И обернувшись, спросил, — ну что, пошли в дом?

— Пошли, — согласилась Лена, отводя взгляд от полуголого мужчины. И хоть она не страдала излишним стеснением. Всё-таки она не юная девочка и работа в больнице приучила ее спокойно относиться к обнаженному телу. Но после предложения руки и сердца сделанного Иваном Дмитриевичем всё выглядело несколько иначе. Хорошо, что по пути тот подхватил футболку, которая лежала на скамейке. После того, как он ее одел, находиться с ним рядом Лене стало проще.

Дом внутри оказался самым обычным, без каких-либо изысков и претензий. Таких сотни и в городах, и в деревнях. Однако чувствовалась рука хозяина- не было того, что принято называть "холостяцкая берлога". Дом внутри казался жилым.

— Вот такая она, моя дача, — произнёс Иван, нажимая на кнопку чайника.

— Мне показалось, что дом жилой, — произнесла Алена, ведь нужно было что-то сказать, как-то поддержать беседу.

— Я часто здесь ночую, — пояснил Ланской, доставая из кухонного шкафчика коробку конфет, баночку кофе и чай. — Устану на работе. Приеду сюда. Тишина. Никто не дергает, приказы отдавать некому. Все вполне спокойно и мирно.

— Да, красота, — согласилась Лена, присаживаясь. В этот момент кто-то коснулся её ноги и девушка заглянула под стол. Тот самый котище, который разбудил Лену, сейчас смотрел на неё просящими глазами и громко пел, переминаясь с лапки на лапку.

— Ваш? — поинтересовалась девушка у Ивана и протянула руку к коту. Тот тут же ткнулся в ладонь. Но так как ничего там не обнаружил, то разочарованно посмотрел на Алену и беззвучно приоткрыл рот, что вероятно обозначало: "А где?"

— Соседский, — усмехнулся Ланской, открыв холодильник и достав оттуда пакет с сосисками. Одна из них тут была почищена, нарезана и предложена коту, — знает, что пинка ему здесь никто не даст, вот и приходит.

— Еще бы, — согласилась Елена, посматривая на довольно урчащего серого котищу, уплетающего предложенное лакомство.

Смотреть на пушистого зверюгу было легче, чем на находящегося рядом мужчину. К тому же у нее появилось ощущение, что канат, плотно стягивающий грудь ослаб. И что стало тому причиной — не так уж и важно. Возможно природа вокруг, или этот дом. Или тот самый кот, который, умяв сосиску, снова обратил свое внимание на Ивана Дмитриевича, прося добавки.

— Всё, Василий, ты на сегодня свою норму съел, — "обрадовал" его хозяин дачи, — а теперь наступает наша очередь и мы будем пить чай или кофе. Или что-то другое, что пожелает наша гостья. А потом поговорим, — добавил мужчина и, взглянув на Елену, налил в чашки кипяток, а затем присел напротив, — заваривай, что хочешь.

— Может не потом, а прямо сейчас? — предложила девушка, понимая, что оттягивать разговор не имеет смысла. Лена почти успокоилась. Ей сейчас намного легче, чем там, во Владимире, когда она выскочила с благотворительного вечера. Но Лебедева предпочитала радикальные методы, а не ходить вокруг, да около. Ведь все равно между ними в воздухе висит какая-то недосказанность, так чего же тянуть?

— Сейчас, так сейчас, — с какой-то тоской посмотрев на полный горячий бокал, Иван тяжко вздохнул. — Ты ведь наверно думаешь, что я трус. Не смог тогда тебе внятно ответить? Сиганул за кошельком той барышни с ребенком.

— Да нет, — совершенно искренне ответила Алена, — трусом я Вас точно не считаю.

Она просто промолчала, что по её мнению таким образом он отказался от собственных намерений при новых открывшихся обстоятельствах, то есть её беременности. А это совершенно другое дело.

— Начну издалека, — предупредил Иван. Было видно, что слова давались ему непросто, но мужчина продолжил свой рассказ, — в детстве я переболел свинкой. А жили мы тогда в глухой деревне, до ближайшего фельдшерского пункта полдня ходу на телеге и еще больше пешком. Зима, все занесло снегом.

Елена начала разворачивать приглянувшуюся конфетку, именно с молочно-шоколадной начинкой, как ей и нравилось. Но едва услышала про паротит, замерла. Предположение возникло моментально.

— Дед решил меня попарить, чтобы "выбить хворь", как он называл.

— А температура? — зачем-то спросила Алена, но слова сами сорвались с её губ.

— Не было, насколько я помню. Вот поэтому дед меня и парил несколько раз. Естественно, состояние ухудшилось. И только тогда послали за доктором.

— А родители? — Лена не заметила, как сжала в кулаке несчастную конфетину. Куда смотрели родители Ивана? Понятно, дет-то старый, но они-то?

— Их в ту пору уже не было в живых. Мать нас бросила давно. Так что от нее у меня только старая фотография осталась. А отца придавило на лесозаготовках. Все работоспособные мужики работали с утра до ночи, чтобы к зиме накопилась сумма побольше. Детей в школу приодеть, да и самим не пропасть. Однажды отец не вернулся.

Иван, не отрывая взгляда, смотрел на неё. И выглядел он так, словно бы не выворачивал сейчас душу на изнанку, а рассказывал о чем-то совершенно обыденном. Например, о важности покупки какого-либо дома.

— Простите, — пробормотала Лена, опустив взгляд на свои руки. Ей казалось, что взгляд мужчины пронизывает её насквозь. А, может быть, Ланской унесся мыслями в прошлое? Кто знает.

— За что? — удивился мужчина, — ты-то тут причем?

— Из-за меня Вам приходится воспоминаешь то, что хотелось бы забыть, — объяснила Лена. Она-то точно знала, что при паротите париться нежелательно. Да и медицинская помощь должна быть оказана вовремя.

— Ты не при чем. Я продолжу, если не против?

— Конечно, продолжайте, — согласилась она и поднесла немного остывший чай к губам, чтобы хоть как-то скрыть свою неловкость в этой ситуации. Согласно тех сведений, что она почерпнула во время учебы, мужское бесплодие вследствие перенесённого паротита благополучно излечивается. Не всегда, но положительные результаты в большинстве. У кого-то вообще нет из-за этого проблем. Или здесь что-то иное?

— В общем, Елена, помощь прибыла. Я выздоровел. Но детей с тех пор я иметь не могу, — бесцветным голосом закончил Иван.

— И когда Вы это поняли?

— Лет в двадцать пять. Жениться хотел. И жили мы с ней уже год, не предохранялись совсем. И как-то мне на глаза попалась статья, а там слезливая история, когда мужик не хочет платить алименты. Аргументируя тем, что не его ребёнок. Он- де переболел свинкой в детстве, а жена забеременела. Значит- нагуляла.