Присяжный заседатель - Грин Джордж Доус. Страница 23

На лесистом перекрестке “лотос” сворачивает направо. “Стервятник” делает то же самое. Дорога извилистая, Славко едет вслепую. Позади остается плотина, насосная станция, водохранилище. Приходится полагаться на инстинкт, а он Черника подводит редко.

Снова резкий поворот, и впереди длинный прямой отрезок шоссе. Красного автомобиля впереди не видно. Безошибочный инстинкт сел в лужу, объект исчез. Неужели Э.Р. прибавил скорость? Вряд ли. Где же он тогда? Куда-нибудь свернул?

Славко пытается вспомнить. Вроде бы ничего по дороге не было — лишь леса, водохранилище. Ни одного дома, никаких развилок. Хотя, кажется, была насосная станция… Славко разворачивает машину и едет назад…

Энни ждет там, где ее высадил Джонни — на скалистом берегу водохранилища. Шаги. Она оборачивается — сзади Зак Лайд. Садится на камень рядом с ней, смотрит на нее с нежной заботой.

— Трудно приходится, Энни?

— Нормально, — отвечает она, стараясь не давать волю ярости. Но в интонации явно звучит ненависть.

— А как дела у Оливера?

— Об этом я должна была бы спросить у вас. Вы ведь слушаете каждое наше слово. У вас, должно быть, уже сложилось собственное представление.

— Поверьте, мне вовсе не доставляет удовольствия вторгаться в вашу частную жизнь.

— Неужели? Перестаньте разговаривать со мной, словно вы агент похоронной конторы.

Ее выпад остается без последствий.

— Для вас эта ситуация внове, — объясняет он. — Прослушивание — обычная мера предосторожности. Мы с вами не можем допустить ни малейшей ошибки.

Энни смотрит на воду. По шоссе проезжает машина, гонит на полной скорости. Зак Лайд говорит:

— И вот еще что. Знаю, вам это не понравится, но все-таки скажу. По-моему, вы слишком строги с вашим ребенком.

От гнева Энни не осталось и следа — ей страшно, хотела бы огрызнуться, да не смеет.

— Я не собираюсь учить вас, как воспитывать сына. Но если вы будете вести себя так странно, он что-нибудь наверняка заподозрит. Вдруг он решит поделиться сомнениями с другом?

— Ни о чем он не догадается. Он всего лишь ребенок.

— Он очень сообразительный мальчик. Проявите мудрость, ведите себя с ним как обычно. И со своими друзьями тоже. Я прекрасно понимаю, что вы хотите держаться от них подальше, и это разумно. Но не переборщите — иначе они начнут беспокоиться, задавать вопросы. Кто, например, этот ваш Черепаха? Любовник?

— Какая вам разница?

— Где он живет, Энни?

— Почему вы спрашиваете?

— Отвечайте на мой вопрос.

— Где-то в Калифорнии. Вы что, хотите его убить? Я точно не помню, где он живет. В каком-то маленьком городке. Я уже несколько лет с ним не разговаривала.

— Вы сказали, что в последний раз разговаривали с ним прошлой весной.

— Правда? Он мне до смерти надоел. Хотите его убить?

— Ну Энни.

— Валяйте, убивайте.

— Я никого не собираюсь убивать.

— Меня это не слишком огорчит.

— Я хочу только одного — поскорее закончить наше дело. Тихо, без проблем. И вы должны мне помочь.

— Я делаю все, что могу. Вы довольны? Вы сукин сын, вот вы кто.

Энни трет глаза рукавом — смахивает слезы. Потом оборачивается и смотрит ему прямо в глаза.

— Вы даже не подозреваете, как много в вас силы, — говорит он.

К насосной станции подъезжает машина.

— Я не знаю, кто это, но на всякий случай не оборачивайтесь, — приказывает Зак Лайд. — Смотрите на водохранилище. Мой коллега разберется с этим.

Славко притормаживает возле насосной станции, неподалеку от красного “лотоса”. Тут же, оказывается, стоит и давешний “кэмри” — тот самый, в котором Э.Р. вернулся утром домой.

За рулем сидит громила — жуткий, уродливый, с приплюснутым носом. Смотрит на Славко свирепо. Может, и не следовало здесь появляться, с опаской думает Славко.

Однако уезжать не торопится — шарит взглядом по сторонам. И возле самой воды, на скамьях, замечает мистера Э.Р. с какой-то женщиной. Она стоит спиной, лица не видно. Длинные каштановые волосы развеваются по ветру. Больше выяснить, судя по всему, ничего не удастся — разве что подойти к ним вплотную. Пора сматываться, тем более, что мистер Урод вылез из машины и намерения у него явно недружелюбные. Славко весело помахал ему рукой и со всей силы нажал на газ.

Скрежет, рев мотора, сучья хлещут по стеклу.

Мистер Урод едва успевает отскочить, и Славко Черник спасен, умчался быстрее ветра.

Энни смотрит на воду. Шум мотора затихает вдали.

— Энни, вы ведь были вчера в суде? — спрашивает Зак Лайд. — Помните перекрестный допрос Поли Де Чико? Вы уразумели, в чем состоит наша стратегия?

Она кивает.

— Ну и в чем же?

— Луи Боффано не приказывал никого убивать. Он, конечно, мафиози, но не так уж плох. Он марионетка, распоряжается всем кто-то другой.

— Совершенно правильно. Но если не виноват Боффано, то кто виноват? Кто убил Сальвадоре Риджио и его внука?

Энни прищуривается и с ненавистью говорит:

— Вы.

На его лице появляется улыбка.

— Значит, вы думаете, что я и есть Учитель?

— А разве нет?

— Очень хорошо, что вы так считаете. Вы ведь боитесь Учителя, верно? Если вы будете меня бояться, Энни, это может спасти вам жизнь.

У нее на лице след от высохших слез. Зак Лайд поднимает руку и проводит ею по щеке Энни.

— Когда нам снова нужно будет встретиться, это произойдет прямо на шоссе. Автомобиль мигнет вам фарами — сначала раз, потом еще два. Понятно?

Она кивает.

— Я могу спасти вас обоих. Надеюсь, Энни, вы это понимаете.

Славко беседует с чашкой кофе, которую заказал в кафетерии. Обожги мне горло, мысленно говорит он. Ошпарь мне язык. Объясни мне, что означала та сцена возле водохранилища. Неужели это была встреча с любовницей? Маловероятно. Ведь Э.Р. не женат, зачем такая конспирация? От кого он прячется? От Сари? Но они встречаются меньше года. Нет никакой нужды так уж секретничать. Что-то здесь не так. Не похоже на могучего мистера Э.Р., по которому так сохнет Сари. Какие еще светлые мысли?

Потом Славко садится в машину и едет по Сто четырнадцатому шоссе. Если не слишком будут докучать светофоры, минут через двадцать он уже будет лежать в постели. Матрас, конечно, жестковат и весь в крошках, но, когда хочешь спать, и такой сгодится.

На приборной доске стоит пластиковый стаканчик с кофе, Славко отпивает еще обжигающего черного напитка.

Может быть, конспирация нужна не ему, а женщине? Допустим, она замужем за каким-нибудь богачом. У нее даже собственный громила-телохранитель. Но она завела шуры-муры с могучим Эбеном, встречается с ним тайком, вдали от всех… Не похоже — если бы было так, они сидели бы в обнимку. Женщина держалась от него на расстоянии. Как-то все это не складывается.

Почему-то сегодня Славко чувствует себя гораздо лучше, чем обычно — несмотря на похмелье. Эмоционально и психически он почти в норме…

Такого не было с тех пор, как он последний раз спал с Джулиет. Но — он мысленно цитирует Шекспира: — “О ты, мой мозг растленный, возжаждавший напастей”, — не заставляй меня заниматься мазохизмом.

Глава 6

ТОТ, КТО ПОНИМАЕТ СВОЙ СТРАХ, БУДЕТ ОТ НЕГО ИЗБАВЛЕН

Туманное утро. После встречи на водохранилище прошла неделя. Энни сидит на скамье присяжных, думает, что с тем же успехом мог бы быть и вечер. Окон в зале суда нет. В потолке, правда, сделан модерновый стеклянный фонарь, но он почему-то закрашен черной краской.

Энни смотрит на свидетельницу. Показания дает миссис Риджио, вдова Сальвадоре и бабушка убитого мальчика. Она тощая, сморщенная, с жидкими волосами, но держится прямо и говорит ясно и отчетливо.

— Потом я пожелала внуку спокойной ночи, — говорит она.

Прокурор Тэллоу уточняет:

— Томасу?

— Да, Томазино. Он приехал к нам на четыре дня. Я не видела его с одиннадцати лет, и вот решил в кои-то веки навестить бабушку и дедушку.