Попаданка. Колхоз - дело добровольное (СИ) - Цветкова Алёна. Страница 13

А Салина смеется Подруга тоже мне называется.

— Оракул, Малла, все ясным делает. Вот например, сейчас показывает, что не искренна ты…

— Чего? — тут я растерялась даже… — это как?

— Да, — кивнула Салина, — дымка над тобой зеленая. Едва заметная, но показывает, что ты не совсем правду говоришь. Это не все видят, конечно, тут Дар особый нужен.

— А у тебя, значит, есть?

— Есть. Я же из купеческих. Если кто-то врет осознанно, Дар мне об этом сигнализирует. Мне, конечно, для этого усилия прикладывать нужно. Да и на большее его не хватает. Но, говорят, его величество и его светлость, даже мысли других людей, как на ладони видят.

Я невольно за амулетик схватилась, который у меня на шее висел.

Вот такое вот чудо-чудное этот Оракул. И купцы, под договором Оракулом заверенным, ни обвесить, ни обсчитать, никак в заблуждение покупателя ввести не могут. Есть, правда, хитрости какие-то. Мне Салина сказала. Да и верно, где это видано, чтоб купцы без обмана смогли прожить? Да никогда не поверю.

А еще, оказывается, благодаря Оракулу воровства нет в Гвенаре. У вора сразу над головой такой свет зеленый сильный, что все, у кого хоть капля Дара есть, видят — он украл. Не зря говорят, на воре шапка горит. А я-то раньше не понимала, откуда такая поговорка взялась. А оно вон что, оказывается…

Зато стало понятно, почему на дверях замков нет, и почему люди такие добрые вокруг. А чего им злыми-то быть, если человек человеку не враг.

У человека в Гвенаре только один враг — хадоа… я у Салины, конечно же, сразу спросила, а кто же тогда хадоа эти… не люди что ли… Оказывается, нет. Не люди. Но доподлинно никто уже не помнит, как они выглядят. Только в легендах и сказках о них говорят, как об огромных шестируких монстрах, способных за один присест съесть целую корову. Ужас.

На следующий день я закончила с огородом. Вскопала и засадила все двадцать соток. Очуметь можно. Шикарный у меня Дар, оказывается, и довольно редкий в Гвенаре. Что же… это хорошо. Хоть в чем-то мне повезло.

А, вообще, с таким способностями мне даже огородничать понравилось. А что? Никаких тебе утомительных рядков и посева по одному семечку. Сначала я так и начала делать, да чувство было, будто бы я в противогазе дышать пытаюсь. Мешает что-то… в общем, глаза я закрыла, зачерпнула семена в горсть, да как раскинула их по всей грядке сразу… и легли они сами как нужно. Не рядками, конечно, вразнобой, но равномерно.

Мне сразу картинка вспомнилась из учебника истории, как по полю ходил старик и рассыпал зерна, взмахом руки. Раньше я как-то скептически относилась к такому, а теперь думаю, может и у них тоже такой или подобный Дар был, и семена сами равномерно ложились?

Пару соток я себе оставила на школку, был у мамы такой участочек, на котором она пикировала сеянцы, черенки разные укореняла, растюхи доращивала. А я там посадила картошку свою, землянику, и еще посеяла овес и ячмень, которые из сидератов выбрала. Мне по крайней мере кажется, что это они. Я сама не знаю, как у меня получилось их отличить, но может это Дар мой так работает. Вырастут, посмотрим. Еще были у меня рожь и пшеница, но только озимые. Я их оставила на осень. Немного только посадила… буквально по несколько зернышек. Интересно же…

Закончила я вечером посадки, а у самой душа не на месте… вроде как забыла я что-то важное. И понять не могу, что забыла. Вроде бы все нормально. А нет… нет мне покоя. Вышла на крыльцо, на небо смотрю, словно ответ там должен быть… и в теле какое-то томление зреет… кажется прорвется что-то… прямо сейчас…

И будто бы в ответ на мое состояние тучки стали собираться над нами. Темные, дождевые. И ветер откуда-то появился… а потом дождик ливанул. Хороший такой. И сразу отпустило меня.

И радостно так стало, как вовремя я посадила все, сейчас мои грядки дождик польет, без урожая не останусь.

А Салина за ужином невеселая какая-то была… И кашу не ела совсем. Сидела будто бы в воду опущенная.

— Салина, — не выдержала я. Мне же хорошо, значит и все должны радоваться, — ты что такая грустная. Случилось что?

— Нет, Малла, не случилось… вернее не сегодня… просто… знаешь, я ведь Дар свой не использую давно. А сегодня, как тебя посмотрела, так тошно мне стало. Я ведь купчиха, а уже больше десяти лет во вдовьем поселении… коровы эти… огород… а я лавку хочу. Как у моего мужа была. Мне так нравилось там работать. И Дар всегда помогал. А сейчас, — она вытерла слезинку, — да что там говорить…

— А почему ты лавку не откроешь? Открой, да работай…

— Не все так просто, — шмыгнула носом подруга, — у меня и денег нет, чтобы лавку купить. И торговать нечем, все поделено уже. И никто с бабой долей своей не поделится…

— Так может тебе замуж выйти. Ты же красавица. Не поверю, что за все эти годы не сватался никто.

— Малла, — невесело рассмеялась Салина, — да кто же вдову-то замуж возьмет? Да тем более из вдовьего поселения.

— А что не так с нами? — насторожилась я… что еще за выкрутасы судьбы моей горькой?

— Все так, — вздохнула Салина, — да только поверье есть, что вдову в жены брать — беду накликать. Вроде как тьма за нашей спиной стоит, жертву ждет.

— Но… господин Гририх, — пролепетала я. Я, честно говоря, просто опешила… это что получается, теперь мне, вообще, замуж не светит?! И зачем я только вдовой назвалась? А тут еще угрозы свои припомнила, что, мол, и этого изведу… и другого… теперь понятно, чего Илья Муромец так радостно из кабинета свалил… мамочки! Это что же я натворила-то?!

— Это скорее исключение, Малла… вот так… и любая из нас мечтает на месте Вилины оказаться…

От таких откровений, и у меня аппетит пропал. Одна надежда на Его Светлость. Лишь бы не забыл про меня и вернулся через год. Я теперь и за младшего конюха пойду… только бы дожить до возвращения Его Светлости. А огород можно в любом другом месте разбить.

— Салина, — вдруг осенило меня, — а я же знаю, как тебе помочь! Вот смотри, к осени у меня овощи будут новые, каких у вас нет совсем. Ты можешь ими торговать. Немного, конечно, все же на моем маленьком участке много не вырастить.

— Спасибо, Малла, — улыбнулась подруга.

И лежала я вечером, уснуть не могла. Думала. О судьбе своей горькой, о доле вдовьей, о Салине, которая столько лет делом любимым заняться не может, о других женщинах, которые здесь во вдовьем поселении живут. А ведь у них тоже Дары есть. Пусть не у всех, Салина говорила, что редкость это, но ведь есть. И не факт, что они их используют сейчас. А ведь могли бы пользу приносить. Вот бы объединить всех, чтобы мы, вдовы, все друг другу помогали, чем можем. Глядишь, тогда мы бы таких успехов достигли! Ого-го!

И снилась мне бабушка моя. Гладила она меня по голове и говорила:

— Аллочка, доченька моя, хорошее дело ты задумала. С коллективом дружить — оно завсегда хорошо. И любая работа быстрее делается. Вон у нас какой колхоз был раньше. Миллионник. А все потому, что вместе работали, друг за друга горой стояли. А сейчас каждый сам по себе… э-эх…

Проснулась я утром, и к Салине. Темно еще было, солнце даже из-за горизонта не показалось. Но разве же можно ждать, когда озарило меня?

— Салина, Салина, проснись, — трясла я подругу. — придумала я. Слышишь, придумала я, как всем вдовам помочь. Колхоз надо организовать. Слышишь? Колхоз!

Идея колхоза Салине понравилась. И Витке с Сайкой. И Глае с Рысей. И всем остальным вдовушкам тоже. До вечера меня по домам таскали, да заставляли снова и снова про колхоз рассказывать. Сначала я с удовольствием повторяла свою идею, расписывая девочкам прелести колхозной жизни. Когда все у всех общее. И коровы, и поля, и вообще все. И когда один работает, все плодами его трудов пользуются.

— Вот у Сайки с Виткой Дар уборкой занимаются, так пусть они чистоту поддерживают, Салина — торгует, а овощи растить буду. Для всех. Ну раз Дары у нас такие такие. Каждый будет заниматься только тем, что нравится.

И так картина эта бабам нравилась, что заставляли меня по сто раз повторять. Пока уже язык заплетался и с трудом шевелился. Никогда еще столько говорить мне не приходилось.