Души Рыжих - Иванов Борис Федорович. Страница 15

– Мне надо обсудить с вами пару чисто технических моментов, капитан, – глядя в сторону, уведомил капитана колонель Кортни.

– В таком случае – задержитесь на минуту, – милостиво согласился кэп. – Вы же свободны, господа... Слушаю вас, – добавил он, когда за вышедшими Каем и Сандерсом закрылась гермодверь.

– В конце концов, – Кортни старался говорить сухо и без эмоций, – я не вправе обсуждать ваш приказ после того, как он уже отдан. Хотя и не согласен с ним.

Кэп не ответил, набирая на пульте команды вызова штурманской рубки и узла связи.

– Однако я бы попросил вас, – Кортни кашлянул, привлекая внимание капитана, – оказать мне содействие в выполнении моей задачи.

– Вот это – уже деловой разговор, – признал кэп. – Вот тут я весь к вашим услугам.

– Я попрошу вас только распорядиться о принятии необходимых мер предосторожности – не более, – полковник сцепил пальцы рук и рассматривал их так, словно видел впервые. – Первое, чего мы можем ожидать после сближения с э-э... судном – в том случае, если мы имеем дело с провокацией, – это удара лучом гамма-лазера. Если удар будет боевой – говорить не о чем. Погибнут все. Но нападающие хорошо представляют себе, что в таком случае лишатся и самого э-э... приза...

– Это уж точно, – подтвердил кэп. – Через тридцать минут после того, как система уничтожения Груза перестанет получать сигналы моего пульса с браслета, – он тронул металлическое кольцо, охватывающее его запястье, – сработает панель уничтожения – направленный удар антиплазмой. А сначала контейнер будет отстрелен в Космос. Так что от «Пепла» – простите за каламбур – даже пепла не останется...

– Поэтому нападающие, видимо, на первом этапе столкновения ограничатся угрозой и предупредительными ударами, от которых надежно защищает антирадиационный блок. Учитывая это, при первых признаках тревоги весь экипаж должен сосредоточиться именно там... Все, кроме дежурного по рубке. «Прием» бандитам окажут мои люди – можете на них положиться...

– Разумно, – согласился кэп, – но люди дока Сандерса...

– В первую очередь должна быть гарантирована безопасность экипажа – без этого Груз просто не сможет быть доставлен на Нимейю... – Полковник расцепил пальцы и провел ладонью по короткой щетке волос. – Повторяю: нет оснований полагать, что нас попытаются сразу же уничтожить. Поэтому острой необходимости загонять всех людей на корабле в один отсек – нет. Если говорить по-хорошему, лучшее, что сможет сделать в этой ситуации весь этот детский сад под командой своего академика, – это оставаться пристегнутыми к противоперегрузочным лежанкам и не мешать вашим и моим людям... В каютах, в конце концов, есть средства индивидуальной защиты... Поверьте, это не первая операция такого рода, в которой мне приходится участвовать.

– Что ж – вам виднее, – согласился поостывший уже кэп Даниэльс. – Я отдам соответствующее распоряжение. Теперь займемся делом – я своим, вы – своим...

* * *

– Ч-черт – жутко мне, – признался Робби. – Словно не на помощь идем, а на абордаж... Что нам делать-то теперь – после маневра сближения? Кэп распорядился всем, не занятым в процессе управления судном, сосредоточиться в антирадиационном отсеке... На нас это распространяется?

Русти тоже было не по себе на вмиг опустевшем «Констеллейшн», каким он вдруг застал родной корабль, поднявшись из противоперегрузочного кресла. Коридоры были безлюдны и наполнены шорохом расширяющихся после удара шестью «ж» уплотнительных соединений. Полупригашенное освещение только добавляло жути. На всех мониторах коммутаторов, развешанных по коридорам, была выставлена одна и та же картинка с бортового телескопа – на ней медленно вращалась надвигающаяся из пустоты безмолвная, ажурная, но и зловещая в то же время конструкция «Леди Игрек» – судна типа «суперклипер» сомнительной принадлежности.

Выполнить капитанское распоряжение относительно укрытия в противорадиационном отсеке Русти не торопился – он нутром чуял, что нужен здесь, а не в герметически запертом получулане защитного блока. Нет, не то чтобы Русти не боялся гамма-удара – боялся, и еще как, но чувствовал он в ситуации этой какой-то подвох. А чутье редко обманывало его. Чутье... Ощущение тревоги... А налетевший на него из-за угла Роб Мак-Интайр еще более уверил его в правильности этого ощущения.

– Понимаешь... – растерянно зашептал тот. – Как дали сигнал тревоги, я сразу растерялся: какой там противорадиационный бокс, когда по Уставу техдежурный при объявлении тревоги должен следовать в рубку управления и получить задание... Ну я – поколебался, поколебался и ломанул в рубку... А там – понимаешь – ни-ко-го! Ни-ко-го! Там же ведь дежурные по штурманской вахте должны находиться... Христо и Беннигсен... А там – ни-ко-го! Пустые кресла... И – и – кровь...

Русти понял, что жареным уже не пахнет. Жареным несло вовсю. Он поправил на поясе табельный шпалер.

– Кажется, влипли мы... – он снял оружие с предохранителя. – Дуй на второй уровень – поднимай Следователя из амортизаторов и излагай ему все. Дальше – поступаешь в его полное распоряжение. Я обхожу коридор по периметру, и встречаемся у стыковочного. Понял?

Робби понял. Он тоже снял свой «узи» с предохранителя и припустил к переходному тамбуру.

– Кэп? – осведомился в микрофон коммутатора Русти. – Кэп? Вы слышите меня?

Коммутатор молчал как мертвый.

Выставив перед собой ствол, Русти двинулся по коридору. Дойдя до дверей осевой холодильной камеры, он вдруг остановился как громом пораженный. Господи – да ведь там идеальное место для засады диверсанта, о котором они толковали с Федеральным Следователем! Как он забыл про эти сотни кубометров бесконтрольного пространства на борту «Констеллейшн»?

Догадка показалась ему столь блестящей, что про осторожность он и вовсе забыл. Прокрутив маховик запорного устройства, боцман рванул в сторону как можно более резко – настолько, насколько возможно резко рвануть выполненную из нескольких слоев теплонепроницаемого композита плиту, и влетел в пронизанную жутким холодом тьму. Которую тут же рассеяли огни автоматически врубившегося освещения. Мир вокруг Русти засверкал миллионами отраженных в кристалликах изморози огней, и на минуту он полностью утратил ориентацию, беспомощно выставив перед собой оружие и бестолково вертя головой в разные стороны.

* * *

«И в этот самый момент, мистер, – грустно усмехаясь, продолжал свою историю Хенки, – в этот самый момент дверь номера пятого – того самого, обитательница которого не соизволила даже явиться на „вечер знакомств“, наконец-то отворилась, и из нее в коридор выпорхнуло удивительной, знаете ли, хрупкости белокурое создание в пушистом белоснежном халате, с перекинутым за шею полотенцем, с тюбиком зубной пасты в одной руке, косметичкой – в другой и с зубной щеткой – естественно – в зубах. Создание было заспанное и до крайности возмущенное. И было чему возмущаться – продираешь ты глаза после почти полутора суток крепкого сна, и на тебе! Хочешь, как человек, умыться и почистить зубы, набиваешь себе полон рот зубной пасты, а в кране – ни капли воды. Вода, как вы сами понимаете, благополучно из системы спущена на время Броска и последующего маневра. Ты спросонья всего этого не знаешь и выходишь в коридор. В коридоре – ни души и все двери напрочь заперты. Ну, лезешь ты этажом ниже – посмотреть куда подевался весь честной народ. При этом – напоминаю – у тебя полон рот лучшей в мире зубной пасты со фтором и ментолом, что настроения заметно не улучшает».

* * *

На втором уровне белокурая сомнамбула прежде всего крепко навернулась об оставленную каким-то дурнем открытой дверь холодильной камеры. Окончательно потеряв самообладание, белокурая дамочка неожиданно крепким для ее сложения пинком вернула дверь в надлежащее положение, и сервомотор услужливо закончил учиненное ею непотребство, наглухо подтянув гермозапор и вдвинув титановые щеколды в пазы. Свет в камере тут же погас, и в полной темноте Русти ночным мотыльком заколотился в шершавую дверную плиту. Замка она изнутри не имела. Крики, которые испускал он при этом, были хотя и отменно многоэтажны, но абсолютно бесполезны холодильная камера «Констеллейшн» имела не только прекрасную термо-, но и такую же звукоизоляцию.