Ночные Сорсиеры - Краон Лана. Страница 8

Цвета сущности показывало внутреннее кольцо. Их цвета очень редко изменялись, ведь для их смены необходимо было измениться самому человеку. Цвет основного кольца сущности у парня был золотой – цвет лидерства и целеустремленности. В этом они с Розали были похожи.

«Еще один выпендрежник», – подумала Энн.

Следом шло кольцо кирпичного оранжевого, местами мутноватого. Он указывал на общительность, вспыльчивость и быструю смену настроения. Мутность означала неумение сконцентрироваться. Далее шло красное кольцо, самое яркое. Красный был присущ сильным людям, которые не боялись трудностей. На этом круге цвет местами тоже мутнел, что сигнализировало о злопамятстве. Эти три цвета больше всего его определяли. Еще в биополе сущности проглядывалась тоненькая голубая полоска, указывающая на открытость, любознательность и контактность. Энн сильно успокоило то, что она не нашла черного цвета. Возможно, им не придется драться с ним. Однако оранжевый, красный и золотой – ядерная смесь. Даже у ее целеустремленной младшей сестры Розали не было такого сочетания. А значит, тот парень всегда добивался своего. И, если ему нужен был некромант, он его получит. Любой ценой.

У Энн был самый яркий цвет сущности – фиолетовый. Это цвет духовности. Она могла видеть то, чего не замечали другие люди. И дело было не только в призраках. Она считывала каждую эмоцию, колебание настроения других людей.

Энн с тревожными мыслями зашла в свою комнату. Она встала как вкопанная. Ее глаза широко распахнулись от увиденного. Комната была украшена красными корявыми надписями. Все они твердили одно и то же: «Она должна уйти». Сердце Энн забилось быстрее. Она знала, что только она может их видеть: их написали призраки. Вдруг Энн услышала сто, нет, тысячи голосов, кричавших: «Розали виновна». Энн закрыла уши, но это не помогло. Вокруг стали появляться и кружиться призраки. Их лица смазывались. Энн не могла отличить одно белое пятно от другого. Она зажмурилась и закричала что есть мочи:

– Пошли вон!

Через пару минут когда она перестала слышать голоса, то открыла глаза и никого перед собой не увидела. «Получилось?» – подумала она. Но, когда обернулась, увидела отца. Это он их прогнал: сказал какое-то защитное заклинание, которое Энн было неизвестно. Он долго расспрашивал ее, кто это был и что они хотели. До этого Энн удавалось скрывать жуткие пришествия призраков от родителей и сестер. Но в этот раз их было слишком много, она не могла справиться с ними сама. Энн ответила Николасу, что они приходили из-за Розали. Они винили ее в открытии тайны.

– Я не знаю, как далеко они зайдут. Я не знаю, что они сделают с Розали, – со слезами на глазах проговорила она.

– Мы разберемся, хорошо? Я верну вам книги Хель. Это моя вина. Я должен был тренировать вас. Нельзя было забирать от вас магию. Но после того, что произошло с моей мамой – вашей бабушкой Хель – и Ревэ, я подумал, что так будет лучше.

Энн продолжала дрожать от случившегося. Слова отца ее немного успокоили. Внезапно телефон девушки зазвонил, отчего она вздрогнула.

– Это из больницы. Мне пора.

– Ты можешь не идти. Лучше останься дома.

– Я должна. – Энн вытерла слезы рукавом черной водолазки. – Оставишь меня?

Отец стоял на месте.

– Пожалуйста! – твердо, но с дрожью в голосе попросила она.

Николас нехотя вышел. Энн закрыла за ним дверь и ринулась к книжному шкафу. Из тайника, который находился за книгами, она вытащила свою книгу заклинаний. Она подождала пару минут, чтобы дать отцу уйти. Затем вышла с книгой в руках, вошла в комнату Розали и положила книгу на кровать.

Остаток вечера Энн провела в больнице. Она только закончила шестой курс, после лета ее ожидал последний год в университете. Сейчас она работала медсестрой в местной городской больнице. Она выбрала такую работу, чтобы быть ближе к призракам.

После работы Энн поехала в библиотеку. Там она расположилась за уже давно знакомым столиком. Несколько часов Энн готовилась к экзаменам, которые ожидались в июне. Поздно ночью она вернулась домой. Все уже были в своих комнатах. Энн быстро перекусила и пошла спать. Она оставила ночник гореть, так как после произошедшего ей было страшно. От усталости она быстро заснула.

В одном из своих снов она увидела Ревэ: короткие черные волосы выше плеч, аккуратно уложенные волнами. На ней был красивый пурпурный шелковый топик и черные брюки клеш с завышенной талией. На ногах были черные туфли на каблуке. Именно такой она приходила к Энн во снах – изящной кокеткой.

Энн оглянулась. Она стояла у быстротечной реки Рено. Их окружали красивые темно-зеленые деревья. Здесь было влажно и жарко, отчего сам воздух казался тяжелым и теплым, словно тропический. Над ними нависли громадные тучи, будто перед грозой. Энн сделала пару шагов по изумрудной траве навстречу Ревэ.

– У меня мало времени, – вдруг сказала сестра.

– Мало времени? О чем это ты?

– Они не хотят, чтобы я общалась с тобой. Духи сорсиеры запрещают мне видеться с тобой. Они пытаются вытолкать меня.

– Но почему?

– Ты их сильно разозлила.

– Из-за Розали? – вдруг осознала она.

– Да. Они вооружаются против нее, и ты попала под перестрельный огонь.

– Как ей помочь, Ревэ?

– Она должна была бежать от него. Но уже поздно. Он рядом. К тому же они злятся на нее за то, что она не может сохранить тайны.

– Что мне делать?

– Уже ничего не поделаешь. Остается только наблюдать.

Вдруг Ревэ стала отдаляться. Энн поняла, что они ее забирают. Следующее, что она увидела – кромешная темнота. И так продлилось до утра.

Глава 5. Жулли

Жулли открыла глаза. Вокруг царила темнота. Она пробудилась и попала из одного темного места в другое. Первое, что она увидела – как ветки деревьев царапали окно. На полу разлился блеклый лунный свет. Жулли выпуталась из водопада белых волос, перекинув их на одно плечо, затем выпорхнула из объемного одеяла, как мотылек, на свободу. Свет от луны коснулся ее белой полупрозрачной кожи. На часах было четыре утра. Сегодня луна не была скрыта за тучами, как прошлой ночью. Значит, день пройдет легче. Вчера она совсем ослабла и не выходила из комнаты, завесив окна тяжелыми светонепроницаемыми шторами.

Жулли коснулась ногами прохладного пола. Босая, она зашагала к окну, обрамленному кружевом из веток, сквозь глухую темноту. Через тонкие веточки виднелся сад, за которым они ухаживали вместе с матерью. Жулли села с ногами на подоконник и дотронулась рукой до окна. Стекло около ее ладошки стало покрываться морозным узором. Она отдернула руку, но маленькая трещинка уже успела поползти по окну. Это повторялось и раньше. Окна в ее комнате меняли по несколько раз в месяц.

Жулли от бабушки Хель передались две способности: умение попадать в неприятности и лунная энергия. По идее, она уже должна была научиться ею управлять – метать холодные сгустки света. Но дело в том, что магия в ней работала неправильно. Каждый раз, когда Жулли пыталась задействовать силы, она сама начинала немного светиться. Это ранило ее, причиняло боль, словно ее тело было тюрьмой для лунного света, который не мог высвободиться.

Жулли отвернулась от окна и окинула взглядом комнату с темно-зелеными обоями с большими бордовыми бабочками. Горчичного цвета кресло, кровать с бежевым балдахином и картонными звездами, стоящая у окна картина высотой около двух метров – луна в разных фазах и розовые цветы с золотистыми лепестками, спускающиеся с потолка гирлянды-звездочки. Да, звезды она обожала.

Жулли взяла расческу с косметического столика и подошла к зеркалу. Плавными движениями она стала распутывать волосы и улыбнулась себе. Ее лик в зеркале улыбнулся в ответ. Кожа у нее была болезненно белая и тонкая. Она сама была похожа на луну, у которой брала силы. И, конечно, черные глаза – сходство всех сестер. Затем Жулли подошла к шкафу и среди хлопковых платьев нашла любимое, которое сшила сама, белое платье-колокольчик с длинными рукавами.