Человек-компьютер - Крайтон Майкл. Страница 38
Она заглянула в кабинет Макферсона. Макферсон сидел за столом, склонив голову на плечо, и спал. Он дышал часто и прерывисто, словно его мучил кошмар. Дженет тихонько притворила дверь.
Мимо прошел санитар. Он нес полные пепельницы и стопку бумажных стаканчиков из-под кофе. Ей показалось странным, что санитар выполняет обязанности уборщицы. У нее в сознании всплыла неясная мысль, какой-то вопрос, который она не могла никак сформулировать.
Эта мысль продолжала ее преследовать, но в конце концов она убедилась, что ей в ней не разобраться. Она слишком устала и плохо соображала. Заглянув в одну из процедурных и убедившись, что там никого нет, она закрыла за собой дверь и повалилась на кушетку.
Секунду спустя она уже спала.
15
Сидя в комнате отдыха Эллис смотрел на самого себя. Было одиннадцать часов вечера, и по телевизору передавали последние известия. Эллиса привело сюда отчасти тщеславие, а отчасти болезненное любопытство. Перед телевизором сидели еще Герхард, Ричардс и Андерс.
На экране Эллис, чуть-чуть скашивая глаза в сторону телекамеры, отвечал на вопросы репортеров, которые подносили микрофоны к самому его лицу. Однако, решил Эллис, держался он спокойно. Это было приятно. Да и отвечал он вовсе не плохо.
Репортеры спросили его об операции, и он коротко, но ясно изложил им ее суть.
Один из них спросил:
«С какой целью была сделана операция?»
«Больной, — сказал Эллис, — периодически начинает вести себя агрессивно. У него органическое заболевание мозга — его мозг поврежден. Мы стараемся починить его. Мы стараемся предотвратить агрессивность».
«Против этого не может быть никаких возражений, — подумал Эллис. — Даже Макферсон будет доволен».
«А повреждение мозга часто ведет к агрессивности?»
«Насколько часто, мы не знаем, — сказал Эллис на экране. — Более того, нам не известно, как часто встречается подобное повреждение. Однако, согласно нашим оценкам, явные повреждения мозга наблюдаются у десяти миллионов американцев, а еще у пяти миллионов — не столь явные».
«Значит, у пятнадцати миллионов? — сказал какой-то репортер. — То есть у одного человека из тринадцати?»
«Быстро высчитал!» — подумал Эллис. Сам он позже получил соотношение один к четырнадцати.
«Что-то около этого, — ответил Эллис на экране. — Два с половиной миллиона человек страдают церебральной недостаточностью. Два миллиона — органическими заболеваниями с судорожной готовностью, включая эпилепсию. Шесть миллионов — умственной отсталостью. И почти два с половиной миллиона имеют поведенческие нарушения, сопровождающиеся двигательным возбуждением».
«И все эти люди агрессивны?»
«Отнюдь нет. Но при проверке людей, склонных к агрессивным вспышкам, выясняется, что процент с повреждениями мозга среди них очень высок. Я говорю о физических повреждениях. Этот фактор, несомненно, занимает значительное место наряду с такими общепризнанными причинами, ведущими к насилию, как бедность, дискриминация, социальная несправедливость и прочее. Причем следует учитывать, что физический дефект исправить только социальными мерами невозможно».
В потоке вопросов наступила пауза. Эллис помнил ее, помнил, как он ей обрадовался. Значит, он побеждает, он подчиняет себе ситуацию!
«Говоря о насилии, вы…»
«Я имею в виду вспышки агрессивного поведения, направленные против отдельных людей. Это самая большая проблема современности — насилие. И особенно в нашей стране. В тысяча девятьсот шестьдесят девятом году в Соединенных Штатах Америки было убито и искалечено больше американцев, чем за все годы вьетнамской войны. А точнее (репортеры замерди) — четырнадцать с половиной тысяч убийств, тридцать шесть с половиной тысяч изнасилований, триста шесть тысяч пятьсот случаев нанесения тяжких телесных повреждений. Итого свыше трети миллиона случаев применения физического насилия. А ведь эти цифры не включают автомобильных катастроф и дорожных происшествий, которые дали за тот же год пятьдесят шесть тысяч убитых и три миллиона раненых».
— Вы лихо оперируете цифрами, — пробормотал Герхард, не отводя взгляда от экрана.
— Но ведь это произвело нужное впечатление.
— Да, пыль в глаза. — Герхард вздохнул. — Но вы что-то подозрительно коситесь.
— Как всегда.
Герхард засмеялся.
На экране репортер спрашивал:
«И вы считаете, что эти цифры отражают частоту физического повреждения мозга?»
«В значительной мере, — ответил Эллис. — В значительной мере. Одним из симптомов физической болезни мозга можно считать стремление личности к насильственным действиям. Об этом свидетельствуют многие примеры. У Чарльза Уитмена, который убил семнадцать человек в Техасе, была злокачественная опухоль мозга. Примечательно, что он за несколько недель до этого жаловался своему психиатру на упорное желание влезть повыше и стрелять в людей. Ричард Спек до того, как убил восемь медицинских сестер, несколько раз зверски избивал ничем его не задевших людей. Ли Гарвей Освальд неоднократно кидался с кулаками на собственную жену и на посторонних. Все эти случаи получили широчайшую известность, но ведь ежегодно случается около трехсот шестидесяти тысяч таких же происшествий, которые не привлекают к себе внимания. Мы стремимся хирургическим путем устранить агрессивное поведение. Я не вижу в этом ничего сомнительного. Наоборот, по моему мнению, это благородная и важная задача». «Но ведь это же контроль над сознанием?» «А как вы называете обязательное среднее образование?» — спросил Эллис.
«Образованием», — ответил репортер.
На этом интервью закончилось. Эллис вскочил со стула.
— В результате я выгляжу дураком! — воскликнул он.
— Вовсе нет, — сказал Андерс.
КОНЕЦ
Суббота
13 марта 1971 года
Ее били, били больно, безжалостно. Она перевернулась на бок и застонала.
— Джен! — Герхард тряс ее за плечо. — Проснитесь, Джен.
Она открыла глаза. В комнате было темно. Кто-то наклонился над ней.
— Джен, да проснитесь же, Джен!
Она зевнула, и шею закололо тысячью иголок.
— Что случилось?
— Вам звонят. Бенсон!
Дженет сразу очнулась. Герхард помог ей встать, и она помотала головой, стараясь обрести ясность мысли. Шея отчаянно болела, ныли затекшие руки и ноги, но она ничего не замечала.
— По какому телефону?
— В «Телекомпе».
Они вышли в коридор, и Дженет зажмурилась от яркого света. Полицейские все еще были там, но они явно устали — глаза у них потускнели, щеки обвисли. Вслед за Герхардом она вошла в «Телекомп».
Ричардс протянул ей трубку со словами:
— Вот и доктор Росс.
— Алло? Гарри?
Андерс сидел в углу напротив у параллельного телефона.
— Мне нехорошо, — сказал Гарри Бенсон. — Я хочу, чтобы это кончилось, доктор Росс.
— Что случилось, Гарри?
Она уловила в его голосе усталость и почти детскую неуверенность. А что сказала бы крыса после двадцати четырех часов непрерывных стимуляций?
— Ничего не ладится. Я устал.
— Мы можем вам помочь, — сказала Дженет.
— Это ощущение, — продолжал Бенсон. — Я от него устаю и только. Просто устаю. Я хочу, чтобы оно прекратилось.
— Вы должны позволить, Гарри, чтобы мы вам помогли.
— Я не верю в вашу помощь.
— Вы должны довериться нам, Гарри.
Наступило долгое молчание. Андерс вопросительно посмотрел на Дженет. Она пожала плечами.
— Гарри?
— Зачем только вы со мной это сделали! — сказал Бенсон.
Андерс посмотрел на часы.
— Что сделали?
— Операцию.
— Мы можем все исправить, Гарри.
— Я сам хотел исправить, — сказал Бенсон. Голос у него звучал капризно, как у обиженного ребенка. — Я хотел выдернуть провода.
Дженет нахмурилась:
— И вы пытались это сделать?
— Нет. Я попробовал отодрать бинты, но было слишком больно. Я не люблю, когда мне больно.