Бесноватый цесаревич 3 - Яманов Александр. Страница 2

Лёжа под пыхтящим прапорщиком, обхватив его ногами, Ольга думала, что как легко всё прошло. Но у неё есть ещё целых два дня для того, чтобы окончательно заморочить голову этому глупцу до состояния полного умопомешательства. А пока можно полностью отдаться плотским наслаждениям и задуматься о постоянном молодом любовнике.

Глава 1

Июль 1798 года Порховский тракт, Российская Империя.

Если раньше я думал, что путешествовать по нынешним российским дорогам невыносимое испытание, то вынужден признать своё заблуждение. Одно дело неторопливо ехать из столицы в Новгород, а далее в Москву, по вполне себе ровному и утрамбованному шоссе. Но совсем иначе выглядят тракты на других направлениях. Такое ощущение, что с 1784-го года, когда по новой дороге проехала Екатерина, её больше не ремонтировали. Это я так ворчу, отбивая задницу на очередной кочке. После трёх дней езды верхом решил не мучить себя и пересел в свой комфортабельный возок на рессорах. Царевич я или нет? Тем более что все хозяйственные и прочие бытовые вопросы были решены заранее. Рота была в надёжных руках Фитцнера, егерям мои советы не нужны в принципе.

В начале, когда полк выступил в поход, хватало сумбура и неразберихи. А как ещё могло быть, если одновременно начинается передвижение почти трёх тысяч человек, а ещё огромный обоз с артиллерией. Фон Миллеру не удалось полностью переформировать наш полк в бригаду, но полноценные двенадцать рот были созданы. Ещё у нас, в отличие от обычного мушкетёрского полка, было шестнадцать орудий, вместо положенных восьми. Несколько офицеров и полсотни старослужащих солдат остались в Новгороде на хозяйстве и должны были обучать следующее рекрутское пополнение. С учётом того, что именно мы первые получили новые фуры, передки и прочие транспорты, то сила получилась внушительная. Главное, что Выборгский мушкетёрский, наверное, самая мобильная пехотная часть в Империи, да ещё с максимальной автономностью. Пока идём не до конца загруженные, но на зимних квартирах должны пополнить свой арсенал боеприпасами.

К чему я не могу до конца привыкнуть, так это к контрасту в нынешнем русском обществе. С одной стороны, тотальное засилье европейских товаров, культуры и даже языка. С другой фанатичный патриотизм, поддержка и абсолютная вера в нашу армию. Приятно, чёрт возьми, когда внутри страны такое отношение к собственным воинам. Новгородские дворяне, купцы, духовенство и мещане тоже внесли свой вклад в обеспечение полка. Крупами и фуражом мы были буквально завалены. Купцы очень помогли с одеждой, обувью и разного рода мелочёвкой. Артели, которые давно производили разнообразную продукцию, тоже внесли свой вклад. В общем, полк собирали и провожали всем миром. После этого мы просто не имели права опозориться и проявить слабость в предстоящих сражениях. Глядя на лица горожан, которые заполнили древний Кремль, каждый офицер и солдат испытал чувство невиданного единения со своим народом. Даже один циник из XXI века проникся, чего уж говорить о пейзанах. В Кремле прошёл молебен во славу русских воинов, а так как в храм все не поместились, то мероприятие провели под открытым небом.

Как раз накануне я вернулся из столицы и сразу попал в гущу событий. Две недели непрерывных сборов, нервотрёпок, судорожных попыток решить все оставшиеся дела, раздать поручения и вот мы в пути. Наивный поручик думал, что тяжело было последние дни, когда мы готовились к долгому маршу. Основные проблемы полезли буквально через несколько часов. Полк двигался поротно, и нам пришлось плестись в конце бесконечной колонны или каравана, называй как знаешь. Первый батальон выдвинулся за два дня до нас, мы шли в арьергарде. Обоз был разделён на несколько частей, чтобы можно было в рабочем порядке кормить солдат и коней. Скотина, кстати, оказывается более требовательная и капризная, нежели русский солдат и её надо беречь с особым тщанием. Это какой-нибудь рядовой Иванов может шагать целый день без еды и с одной флягой. А вот Сивки и Бурки должны отдыхать, вовремя питаться и получать воду. Также их нужно рассёдлывать, мыть, протирать потёртости, следить за подковами и ещё много чего.

Так как наша часть самая обеспеченная в плане транспорта и вообще везёт с собой чуть ли не годовой запас припасов, то караван получился внушительным. И это с учётом того, что новый вид фуры более лёгкий и вместительный, нежели используемый сейчас русской армией. Но не это самая большая проблема. Большое количество новобранцев, которые привыкли к маршам, но не столь длинным, сильно замедляли движение. Мелкие травмы, стоптанные ноги и желудочные расстройства стали причиной того, что у врачей хватало работы. В моей роте заболевших не было, солдаты пили только колодезную или кипячёную воду, но других мелочей хватало. Плюс обычная сиволапость и необразованность вчерашних крестьян.

Не исключаю, что некоторые солдаты специально так себя вели, чтобы остаться долечиваться в каком-нибудь городе, а далее дезертировать или другим способом отклониться от войны. Но фон Миллер был человеком принципиальным и опытным, все больные были посажены в фуры, до полного выздоровления. Никто же не будет ждать засранца, пока он сделает свои дела и не один раз. Санитарная фура плелась в самом конце и давала возможность нуждающимся сбегать в кустики. Тех же, кто был пойман на питье грязной воды отправляли в вечный наряд копать нужники. Та ещё проблема, особенно для следующих в арьергарде. Стоянки располагались примерно на одинаковом расстоянии и нам приходилось использовать места, где уже ночевали идущие впереди подразделения. Если наша четвёртая рота работала как единый механизм-часть солдат ставила палатки, другая копала отхожие места, третьи занимались мелким ремонтом, то у других всё было не так гладко.

После того как мы встали на очередном изгаженном до невероятности месте, которое в итоге пришлось покинуть, я послал гонца вперёд. Офицеров попросил проконтролировать, чтобы следили за гигиеной и чистотой. А солдатам как бы невзначай донесли, что если кто-то ещё раз нагадит вне отведённого места, то в следующий раз пошлю егерей, которые заставят поганцев сожрать продукты своей жизнедеятельности. Это не стоянки для ночлега, а какие-то смердящие минные поля. Взвод егерей постепенно обрастал специфической репутацией и даже самые тупые поняли, что лучше не искушать судьбу. Далее места для ночевок были относительно чистые, костры тушили залив водой, а не кое-чем иным, в общем, почти благодать. Не лучше дела обстояли с питьевой водой. По дороге были вычерпаны все колодцы, так что приходилось посылать нашего водовоза в деревни, отстоящие дальше от тракта. И таких мелочей были десятки. Но тяжело в учении, поэтому мы с офицерами роты учились со всем старанием. Боевой опыт имел только старший Фитцнер, который совсем молодым застал подавление восстания Костюшко. Да и в том походе на нём не лежало особой ответственности. Как оказалось, война – это не красивые перестроения в колонны и атаки под гром канонады. Это в первую очередь бесконечная дорога, пыль и грязь. А мы ещё до сражений не добрались, где к нам присоединятся кровь и смерть.

– Ваше Высочество, – отвлёк меня от размышлений Дугин, – Ужин готов, господа офицеры ждут.

У нас изначально действовало правило, что в походе все едят из одного котла. Понятно, что кое-какие разносолы на офицерском столе присутствовали, но основным блюдом была каша, сегодня гречневая с салом. Окидываю взглядом наш бивак и ещё раз убеждаюсь, как мне повезло с Фитцнером. Палатки расставлены, солдаты собрались в две очереди, одна перед умывальниками и вторая уже около походной кухни. Я ввёл очень жёсткие порядки в плане гигиены. После похода и установки лагеря личный состав моется и хорошенько оттирает руки щёлоком, мыло штука дорогая и даже не все офицеры могли себе его позволить. Наш фонд недавно начал выпускать большой ассортимент мыла и даже аналогов шампуней, от которых женщины были в полнейшем восторге. Это я как-то заикнулся про такой девайс, дамы дружно на меня насели на предмет информации, заставив рассказать всё, что удалось вспомнить. Далее сами нашли химика, который взялся за работу. В итоге после года экспериментов, что-то у него получилось. Мне шампунь без надобности, волос на голове почти нет, а вот мылом, я запасся основательно.