Заговор «Аквитания» - Ладлэм Роберт. Страница 16

Теперь наступил черед Джоэла помолчать и по-новому посмотреть на стоящего перед ним в лунном свете человека.

– Я никогда о вас не слышал, – сказал наконец он. – Почему я никогда о вас не слышал?

– Но ведь вы не знаете и имен в нижней половине списка, не так ли? «А кто эти американцы? – сказали вы. – Их имена мне ничего не говорят».

– Но они же не были героями, молодыми, увешанными орденами генералами, – возразил Конверс.

– Некоторые были, – быстро перебил его Биль. – За подвиги в нескольких войнах. И они знавали моменты взлета, а потом оказались забыты, и никто, кроме них самих, не помнил об этом. Но они-то постоянно вспоминают свое славное прошлое.

– Звучит несколько апологетично.

– Конечно! Вы думаете, я не сочувствую им? Сочувствую. Даже таким, как Хаим Абрахамс или Бертольдье, даже Ляйфхельму! Мы призываем этих людей, когда наши крепости пали, и тут же требуем от них невозможного…

– Но ведь вы сумели пойти иным путем. Хотя в прошлом…

– Именно поэтому я и понимаю их. Но как только наши крепости вновь отстроены, мы тут же предаем этих людей забвению. Хуже того, мы заставляем их бессильно взирать на то, как бездарные гражданские деятели превращают все в бессмыслицу, а своей болтовней закладывают новые мины, которые снова разнесут эти укрепления. Но как только это произойдет, мы снова призовем на помощь этих наших командиров.

– Боже правый, на чьей же вы стороне?

Биль плотно зажмурился, и Конверс тут же припомнил, что и он сам точно так же плотно закрывает глаза, когда хочет избавиться от наплыва непрошеных воспоминаний.

– На вашей, идиот, – тихо сказал ученый. – Я знаю, что они способны натворить, если мы попросим их сделать что-нибудь. Я же говорил вам, история не знает периода, подобного нашему. Пусть себе продолжают свою болтовню безмозглые штатские, пусть пытаются найти выход из надвигающихся бедствий – все лучше, чем если один из нас… Простите, один из них…

Порыв ветра налетел со стороны моря, завихрив песок у их ног.

– А этот человек, – проговорил Конверс, – тот, что сказал вам, что их сеть позаботится о вас. Почему он сказал это?

– Они считали, что могут рассчитывать на меня. Я знал его по Корее. Он прибыл на мой остров – не знаю, с какой целью: может быть, в отпуск, может быть, чтобы встретиться со мной, – и нашел меня на набережной. Я сидел в лодке, собираясь выйти из залива Плати, когда он внезапно появился передо мной – высокий, прямой, с военной выправкой. «Нам нужно поговорить», – сказал он с той категоричностью, с какой отдаются приказы. Я пригласил его в лодку, и мы неторопливо отчалили. В нескольких милях от Плати он изложил суть своего предложения, вернее – предложения Делавейна.

– А что потом?

На какую-то секунду ученый приостановился, а затем ответил очень просто:

– Я убил его. Ножом для потрошения рыбы, а тело сбросил акулам у банки Стефанос.

Пораженный, Джоэл не мог оторвать взгляда от старика. Мерцающий свет луны подчеркивал мрачный смысл признания.

– Просто убили? – в ошеломлении спросил он.

– Именно этому меня учили, мистер Конверс. Не забывайте, я был Рыжей Лисой Инчхона. И всегда отличался решительностью действий.

– Но вы совершили убийство?

– Это было необходимо сделать – мы ведь не просто болтали о жизни. Он был вербовщиком, а ответ мой он понял по выражению глаз, по охватившей меня ярости. После сказанного он тоже не мог оставить меня в живых. Один из нас должен был умереть, и я оказался быстрее его.

– Уж больно спокойно вы рассуждаете.

– Вы юрист, мистер Конверс, и каждый день стоите перед необходимостью выбора. А какой иной выбор вы видите?

Джоэл покачал головой, не находя слов.

– А как Холлидей нашел вас?

– Правильнее сказать, мы нашли друг друга. Мы никогда не встречались, никогда не разговаривали, но у нас есть общий друг.

– В Сан-Франциско?

– Он часто там бывает.

– А кто он?

– Извините, но мы не можем касаться этого вопроса.

– Почему не можем? Зачем вся эта секретность?

– Он предпочитает именно такой образ действий. И в данных обстоятельствах, поверьте мне, требование его весьма логично.

– Логично? Да скажите на милость, где вообще логика во всем этом! Холлидей обращается к человеку, который, оказывается, знаком с вами – бывшим генералом, осевшим где-то в тысячах миль от него, на каком-то греческом острове, к которому к тому же обращаются вербовщики Делавейна! Очень может быть, что все это – совпадения. Но – логика?!

– Не заостряйтесь на этом. Воспринимайте вещи как они есть.

– А вы бы их так воспринимали?

– В данных условиях – да. Видите ли, здесь просто нет иного выхода.

– Почему нет? Я просто уйду и стану на пятьсот тысяч долларов богаче, а тот, кто захочет вернуть их обратно, какой-нибудь таинственный незнакомец, сможет получить их, только раскрыв себя.

– Можете поступить и так, но вы не сделаете этого. Выбор пал на вас после тщательного взвешивания всех за и против.

– Потому что у меня имеются личные причины? Так вам объяснил Холлидей?

– Честно говоря, да.

– Вы все посходили с ума!

– Один из нас уже убит! И вы – последний человек, с кем он разговаривал.

Джоэл опять почувствовал прилив злости – он снова увидел глаза умирающего.

– «Аквитания», – тихо сказал он. – Делавейн… Ладно, с чего я должен начать?

– А с чего, по-вашему, следует начинать? Вы юрист, и все должно делаться в точном соответствии с нормами права.

– В том-то и дело. Я – юрист, но не полицейский и не частный детектив.

– Ни одна полиция в любой из четырех стран, где живут эти люди, не может сделать того, что можете сделать вы, даже если она и захочет заняться данным делом, в чем я, честно говоря, сомневаюсь. Скорее они поспешили бы предупредить Делавейна.

– Хорошо, постараюсь сделать то, что смогу, – сказал Конверс, складывая список и пряча его во внутренний карман пиджака. – Начну с самого верха. С Парижа, с этого вашего генерала Бертольдье.

– Жак Луи Бертольдье, – уточнил старик, доставая из своей полотняной сумки толстый конверт из плотной бумаги. – Это последнее, чем мы можем снабдить вас. Здесь все, что нам удалось узнать об этой четверке, может быть, кое-что из этого вам поможет. Их адреса, марки автомобилей, деловые партнеры, кафе и рестораны, в которых они бывают, сексуальные склонности, слабые места – все, что можно использовать в качестве рычага. Воспользуйтесь этим, используйте все, что в ваших силах. И представьте нам взамен краткие сведения о том, чем эти люди скомпрометировали себя, где нарушили законы, – в первую очередь доказательства того, что это вовсе не те солидные, уважаемые граждане, за которых они выдают себя. Поколебайте их уверенность в себе, мистер Конверс. Это позволит выставить их в смешном свете. Престон Холлидей был, несомненно, прав, говоря об этом. Их следует лишить ореола мучеников.

Джоэл хотел было сказать что-то, но остановился, пристально глядя на Биля.

– Я никогда не говорил вам, что Холлидей стремился их высмеять.

– Неужели? – Застигнутый врасплох ученый недоуменно помигал, на мгновение утратив свою самоуверенность. – Мы, естественно, беседовали на эту тему…

– Но вы же никогда не встречались и не разговаривали! – перебил его Конверс.

– …с нашим общим другом, обсуждая стратегию борьбы с ними, – невозмутимо закончил старик, глаза которого приняли прежнее выражение. – Осмеяние их – вот наш ключ к успеху.

– Мне показалось, что вы растерялись.

– Вы сбили меня с толку своим бессмысленным замечанием. Реакция у меня уже не та, что прежде.

– Однако у банки Стефанос вы среагировали достаточно быстро, – не сдавался Джоэл.

– Там была иная ситуация, мистер Конверс. Лишь один из нас мог вернуться на берег. А этот заливчик мы благополучно покинем оба.

– Хорошо, возможно, я зря придираюсь. На моем месте вы вели бы себя не лучше. – Конверс достал пачку сигарет, нервно вытряхнул одну из них и поднес зажигалку. – Человек, которого я знал мальчишкой под одним именем, появляется через много лет под другим и рассказывает мне какую-то дикую, но довольно вероятную историю – поэтому я не мог от нее отмахнуться, – в которой ключевой фигурой является маньяк по фамилии Делавейн. Он утверждает, что я могу остановить его – их – и достаточно мне кивнуть, как я получу огромную сумму денег, выделенную каким-то человеком из Сан-Франциско через бывшего генерала на каком-то далеком острове в Эгейском море. И тут мой бывший приятель оказывается убитым среди бела дня в гостиничном лифте и умирает у меня на руках, успев прошептать одно слово: «Аквитания». А потом на сцене появляется новый герой – бывший солдат, доктор или ученый, он рассказывает мне новую историю, завершающуюся убийством вербовщика ножом для потрошения рыбы, чье тело отправляется на корм акулам неподалеку от Стефаноса, или как он там называется.