Двойник Короля 7 (СИ) - Скабер Артемий. Страница 53

Постепенно его бледная кожа приобрела голубоватый оттенок. Губы посинели так, будто он часами бродил по морозу. Дрожь прошла по телу, зубы застучали, как кастаньеты. Взгляд начал проясняться, в глазах появилось осознание.

— Тварь ты, Магинский, — произнёс Щетинов хриплым голосом, обращаясь ко мне. Из его рта вырывались облачка пара. — Мог бы стать генералом, а ты всё возишься. Армии нужны такие офицеры, но ты занимаешься своими делами. Думаешь, я не вижу?

Сработало! Холод разрушил блок. Теперь главное — не переборщить. Если его язык развязался, нужно действовать быстро и чётко.

— Лейтенант, — начал я, не теряя времени, — вы… Как вы относитесь к Родине?

— Люблю свою страну, людей… — Щетинов поморщился, словно от боли. Его руки сжались в кулаки. — Но император — ублюдок. Столько тут народа перемололо, а он всё чего-то ждёт.

И как мне этот ответ расценивать? Пока ничего криминального. Многие в империи недовольны властью и войной, это не делает их предателями.

— Вы бы пошли против командования и армии, чтобы изменить ситуацию на фронте? — продолжил я, сверля его взглядом.

Мужик то включался, то отключался. Его сознание явно боролось с действием яда. Пот выступил на лбу, смешиваясь с капельками растаявшего льда.

— Да, — скривил Щетинов лицо, и вены на шее вздулись. — Подохну, но сделаю всё, что нужно для нашей победы.

Сука! Он издевается? Нашей — чьей? Родной страны или врагов? Будь прокляты эти двусмысленные ответы.

Паучок снаружи послал мне сигнал, что к карцеру приближаются люди. Шаги и голоса — двое, может, трое человек. Мой мозг активизировался, закрутились шестерёнки. Последний вопрос должен быть прямым, без возможности увильнуть.

— Что бы вы сказали про человека, который любит страну, готов свою жизнь ради неё отдать, но ненавидит императора?

— Я его понимаю, — кивнул Щетинов, и взгляд на мгновение прояснился.

— Да подожди ты! — почти зарычал я, слыша, как шаги приближаются к двери карцера. — И чтобы как-то помочь, решил связаться с татарами или турками?

Солдаты уже были рядом, звякнули ключи. У меня оставались считаные секунды.

— Ну же! Давай, отвечай!

— Убил бы… — Щетинов дёрнулся вперёд, его глаза полыхнули ненавистью. — Твари, предатели!

Я выдохнул. Значит, о

н не предатель. Его слова звучали искренне, с настоящей злостью.

Паучок снаружи незаметно выбил ключи из руки охранника. Тот, что был в карцере, поглотил весь лёд, паутиной схватил иглу и вытащил её из тела лейтенанта. Я убрал монстра в кольцо и резко развернулся, упал на пол и сделал вид, что сплю.

Дверь открылась со скрипом ржавых петель. Свет керосиновой лампы резанул по глазам.

— Ну и как тут поживают офицеры? — с издёвкой произнёс Царёв, возвышаясь в дверном проёме. Его тень, огромная и угрожающая, падала на стену камеры.

— Нормально, — буркнул лейтенант, поднимаясь на ноги. — Открывайте давайте, мне сопляков этих ещё гонять.

Военные отперли его камеру, а Щетинов встал и ждал. Я внимательно наблюдал сквозь полуприкрытые веки. Помнит ли он наш разговор или то, что я сделал? По лицу ничего не понять — обычное выражение усталого служаки.

Пока ключ крутился в замке моей камеры, Щетинов стоял неподвижно, словно статуя. Когда я поднялся, он уставился на меня.

— В следующий раз буду бить в полную силу, — заявил лейтенант, разминая шею. — И… Теперь Воронов — твоя проблема. У тебя неделя, чтобы он справился. Ну, или… Ты меня слышал.

Царёв за нашим «дружеским» общением понаблюдал и вышел. Когда створки карцера захлопнулись за нами, я наконец-то почувствовал, как отпускает напряжение. Ощущал себя настоящим солдатом. В сознании всего несколько желаний — есть и спать. Но главное, я выяснил: Щетинов не предатель. Так что мою задумку можно считать успешной.

Спина саднила немилосердно. Кожа, располосованная прутьями, горела огнём при каждом движении. Но я шёл, не показывая боли, — образцовый солдат, отличный офицер.

Топал к казарме, чтобы взять тазик для умывания. Потом завтрак, плац, тренировки. День как день. Только бы до постели добраться…

Я зашёл в комнату и поднял бровь. Картина была… необычной, мягко говоря. На моей кровати дрыхла Екатерина, раскинувшись звездой. Лохматая голова, одна нога свисает, китель расстёгнут. Рядом на своей койке лежал Коля — связанный и с кляпом из портянки во рту. Глаза сержанта умоляюще смотрели на меня.

А девушка-то с характером! Тихо подошёл к даме и резким движением столкнул её на пол. Глухой удар, сдавленный вскрик. Руднева вскочила и сразу же приняла боевую стойку. Её глаза, ещё мутные ото сна, сверкнули злостью. Коля в этот момент замычал что-то неразборчивое.

— Какого хрена, Магинский? — произнесла Катя, потирая ушибленный бок.

— Этот же вопрос я очень хотел адресовать вам, мадам, — кивнул на перевязанного Костёва. Парень дёргался, пытаясь высвободиться.

— Я пришла ночью, а этот дурак на меня напал, — Руднева сердито тряхнула головой, пытаясь пригладить растрёпанные короткие волосы. — Тупой, решил, что хотят его убить. Но мы с ним подрались. Вырубила, — она пожала плечами, словно речь шла о чём-то обыденном. — Когда пришёл в себя, давай меня комплиментами засыпать, слюни пускать, — девушку передёрнуло. — Я чуть не блеванула от такого. Пришлось его связать и заткнуть.

Посмотрел на мычащего Колю. Парень извивался, как уж на сковородке. Было дикое желание влепить этой дамочке пощёчину так, чтобы она носом ушла в пол. Моих людей могу трогать только я. Но Коля… Сам виноват. Ещё и спать хотелось так, что глаза слипались. В общем, решил ничего не делать — пусть разбираются.

— Что ты узнал? — тут же перешла к делу Катя. — Твоя цель… Она?..

Ближайшая проверка выполнена, предатель найден… Стоп! Девушка слишком хорошо осведомлена о моих перемещениях. Карцер, Щетинов — она обо всём знает.

— Слушай, а ты у нас, получается, где-то в части прячешься? — ответил вопросом на вопрос.

Развязал Колю. Не могла Катя точно знать о случившемся и что меня закрыли в карцере со Щетиновым, если не следила.

— Как ты понял? — Руднева словно опешила. Её бравада чуть пошла трещинами.

— От тебя несёт, будто от солдата, который пару недель не мылся, — улыбнулся, наблюдая, как она напряглась. — Волосы словно мелкая скошенная трава. Лицо помято ещё неделю назад.

— Пошёл ты в… — дёрнулась девушка.

— Постельное бельё, — кивнул на свою кровать. Простыни оказались смятыми и несли явные следы пребывания там грязного человека. — Чтобы вечером было чистое!

— Да ладно? — Руднева покраснела и смутилась, отводя взгляд.

— Что касается задания, — продолжил, возвращаясь к важной части разговора, — цель чиста.

— Уверен? — тряхнула головой девушка, недоверчиво глядя на меня. — По нашим сведениям…

— Да! — оборвал её. — Использовал кое-что. Он бы не смог соврать.

— Смотри, младший лейтенант, — покачала головой Катя, и её голос стал серьёзным. — Разведчики старались, собирали информацию, а ты… Если вдруг ошибся, то…

— Деточка! — мой взгляд стал ледяным. — Не испытывай моё терпение. Если я сказал, что он чист, значит, так и есть. И не тебе меня пугать! Ещё раз услышу — будешь сначала страдать, а потом жалеть.

— Болван! — фыркнула Руднева, скрещивая руки на груди. — Валите! Мне придётся пока у вас тут посидеть. И не нужно на меня так смотреть, — добавила она, заметив мой взгляд. — В углу на полу расположусь.

Освобождённый от верёвок и кляп Коля что-то хотел сказать даме, но после подзатыльника схватил тазик и полетел умываться. Я последовал за ним. Катя — не моя забота, пусть руководство ССР само разбирается со своими агентами.

Завтрак и плац. Утренний воздух бодрил, хоть и спать хотелось смертельно. Начались наши с Колей тренировки. Паренёк всё ещё дулся из-за Рудневой, но работал как надо. Потом подтянулись мои ребята.

Воронов, скособоченный и потрёпанный после очередной экзекуции, побитый, направился к Щетинову, а тот его послал. Как побитая собака, барон подошёл ко мне, опустив голову.