Пять жизней и одна смерть - Лик Амалия. Страница 14

Попыталась широко открыть глаза, чтобы проснуться. «Это сон, дурной сон. Хоть бы это был сон…»

Распахнутые на максимум глаза не помогли, ничего не изменилось. Сердце торопилось, увеличивая скорость и усиливая мощь ударов. Оно мчалось, рвалось из груди, не предвещая ничего, кроме дикой, затмевающей все панической атаки.

Я поднялась и встала рядом с кроватью. Все тело ломило от никак не проходящей ноющей боли.

«Что могло произойти за эту ночь? Что я сделала не так, чтоб спровоцировать новое перемещение?» – судорожно прокручивала я в голове вчерашний вечер.

Огляделась. Четыре голые, покрытые кое-где разрастающейся плесенью, стены и металлическая дверь со странным небольшим врезанным окном, которое было закрыто. Это окно очень походило на отверстие для собак, только располагалось не на уровне пола, а где-то на полутораметровой высоте. В комнате было сыро, холодно, свет тусклыми лучами долетал от старой подрагивающей лампы, закрытой решеткой, прикрученной к потолку. Ступнями я ощутила ледяной каменный пол, шершавый и грязный.

«Где же я, черт побери? Неужели в психлечебнице? Нет, это не клиника. В таких заведениях стоит запах медикаментов и чистящих средств. Я-то знаю. Но здесь его нет, пахнет каким-то подвалом. Черт, не могу же я оказаться в тюрьме!»

Глаза защипало от подступивших слез. Они катились по щекам, оставляя ощущение жжения. Захотелось стереть их, но резкая боль при поднятии руки пронзила плечо. Я прислонилась к стене и сползла по ней вниз.

Закрыв глаза, решила попробовать другой способ вернуться в тело Анны и осталась сидеть какое-то время в надежде уснуть. Тело начало ломить еще сильнее, ноги затекли. Нужно было открыть глаза и перебраться на кровать.

Я напряженно подняла веки, здоровой рукой уперлась в грязный шершавый пол и, облокотившись о стену, встала. Сделала пару шагов и легла на железную по центру провисающую кровать.

Я чувствую запахи и боль, значит, точно не сплю. А это именно тот худший вариант. Только не это! Не хочу новое тело!

– О боже, за что? – крикнула в потолок грубым голосом.

Страшные вопросы пронзали сознание: «Если я в тюрьме, как долго я здесь пробуду? Всю жизнь, год, месяц или день? Только бы на день, только бы на день, только бы вернуться завтра в тело Анны!» – взмолилась я, сложив руки в молящем жесте перед собой, будто это было средство для связи с Богом.

Следующая мысль взорвалась в голове: «Кто же я теперь и за что меня посадили?»

Я подскочила с кровати, несмотря на боль во всем теле, и начала метаться по комнате. Подбежала к двери, не обнаружила ручки и толкнула ее сначала рукой, потом сильнее плечом, но она была заперта. По комнате разнесся гул от моих ударов о дверь и дикие крики. Голос был мне незнаком:

– Кто-нибудь, помогите! Мне нужна помощь! Господи, кто-нибудь!!! – Я кричала в полном исступлении, пока из горла не начали вырываться только глухие, хриплые стоны.

Окошко в двери открылось, на меня посмотрело недовольное лицо уставшего человека:

– Чего орешь? Мало тебе было вчерашнего?

– Чего? Вчерашнего? Прошу вас, помогите мне. Скажите, кто я, где я и на сколько? – Я попыталась просунуть ладонь в небольшое окошко, но лицо резко отстранилось, и я увидела что-то черное. Предмет полетел и ударил в дверь, задев мои пальцы и отогнав меня от двери, словно бешеную собаку. Судорожно одернув руку с горящими дикой болью пальцами, я прижала ее к себе, из глаз побежали слезы. – Зачем вы? Что я вам сделала? Что происходит? Почему я здесь?

– Э-э-э, ты чё, под психа решил заделаться? – гнусно хихикнуло лицо. – Еще раз пикнешь или ударишь в дверь – сразу отправишься в медчасть на каталке. Понял?

– Но… – Не успела я сказать и слова, как окно резко захлопнулось, да с таким лязгом, что все тело покрылось мелкими пупырышками. Я схватилась за голову и почувствовала короткие колючие колоски, пробивающиеся сквозь кожу. «Нет, нет, нет. Что они сделали с моими волосами? Что они сделали со мной?!»

Паника накрыла меня огромной и темной волной, сознание вырубилось.

В тот момент в тех бетонных стенах и той атмосфере ужаса я не сознавала, искренне не понимала, что я в другом человеке, что это не я, не мое тело, не мои волосы и не моя жизнь. Мысли и чувства оставались моими, несмотря на внешнюю оболочку. Я оказалась маленькой, хрупкой, до смерти напуганной Линой Маккольм, которая проснулась в тюрьме.

После кратковременного обморока я снова очнулась на грязном полу в том же зловонном, прогнившем изнутри помещении. Попыталась оживить умирающее от холода и боли тело и доползти до кровати. Забралась на шершавый матрас и укуталась в грубое одеяло. Оно пахло подвалом. Здесь все пахло подвалом. Я сжалась в комок, попыталась согреть омертвевшее тело, но ничего не выходило. Начала растирать себя, стараясь хоть чуть-чуть разогнать застывшую кровь. Не знаю, застыла она от ледяного пола или от страха и паники, накатывающих со всех сторон. Но одно я знала точно: необходимо срочно взять себя в руки. Такое уже происходило со мной. Я уже попадала не в свое тело. Значит, это просто очередной раз. Только в этот раз я оказалась в тюрьме.

Несмотря на холод, я покрылась липким смрадным потом.

«Не хочу перемещений! Не хочу этого всего! Не хочу быть заключенной. Я и так заключена в чужом теле, разве этого мало? Теперь я еще и в тюрьме!» – беззвучно кричала я в своей голове.

Но я была где-то там, в какой-то неизвестной мне точке Вселенной, и нужно было понять, кто я и где именно нахожусь. Осмотрела себя: длинные волосатые ноги, жесткие руки, но какие-то усыхающие, совсем без мышц, загрубевшая кожа на ладонях и свежие ссадины от ударов. Провела рукой по голове – короткий ежик волос и жесткая отросшая за несколько дней щетина на лице. Опустила взгляд ниже пояса, с визгом скинула одеяло, стянула кофту и штаны.

«Не верю! Нет! Не может быть! Нет, нет, нет! Только не это. Этого просто не может быть!»

Паника возвращалась с новыми силами, встряхивая все тело. Я еще раз потрогала лицо, уши, голову, не веря своим ощущениям, этим тактильным фокусам. Нервы накалились, казалось, что даже подушечки пальцев меня обманывали, передавая недостоверную информацию. Я была словно Алиса из сказки, которая провалилась в нору, где все иначе, все утрированно и перевернуто. Мысли роем кружились в голове: «Я мужчина, мужчина, мужчина».

– Мужчина, черт его побери! – крикнула я вслух, дабы поверить самой себе.

«Теперь я еще и чертыхаюсь постоянно, да уж. Только этого мне и не хватало – стать мужчиной, да еще и оказаться в тюремной камере. А вдруг я приговорена к… Нет, не может быть, только не так!» – отогнала страшную, пронзающую, апокалиптическую мысль.

Вернулась к изучению тела. Ошибки быть не могло. Эти грубые руки, крепкие ноги, щетина, покрывающая лицо, темные волосы на руках, ногах и груди. Ну и, конечно, мужское достоинство. Видимо, у меня был настоящий шок, раз я не то что не заметила изначально, но как-то даже не почувствовала лишней и совершенно непривычной для меня детали.

Огляделась в поисках зеркала – я должна была увидеть это, должна была увидеть себя. Но в камере, кроме кровати, не было вообще ничего. Высоко под потолком находилось окно, с внешней стороны опоясанное толстыми металлическими прутьями. Ну и главная изюминка этого райского уголка – грязно-ржавая металлическая дверь без ручки. «Да уж, похоже на концлагерь или комнату ужасов, в которой даже стены пропитаны страхом!» – подумала я.

Вновь вернулась к своему новому телу и уже внимательнее, без спешки взялась его разглядывать и изучать. Практически все оно было покрыто синяками, кровоподтеками и ссадинами, ладони испещрены свежими порезами, костяшки опухшие и красные, словно в них только вчера закачали силикон. При этом они дико ныли, сжать кулаки было практически невозможно. Что с лицом, я понять никак не могла, любые мимические движения приносили боль, на ощупь казалось, что у меня распух нос. Возможно, нос просто был большим, но до него и дотрагиваться было очень больно. Левый глаз был полуприкрытым и не открывался полностью. На голове я нащупала шрам и что-то засохшее в волосах. Кто этот мужчина? Что с ним случилось и где это все произошло?