Реквием забвения (СИ) - Злобин Михаил. Страница 11

Окунув руку в небольшую купель с водой, альбиноска стряхнула капли, а затем провела влажной ладонью по листку. На нём тотчас же проступили тонкие замысловатые письмена. Таким способом они со ставленником Ризанта обменивались наиболее важной информацией, чтобы снизить вероятность попадания её к посторонним.

Элдрим ещё не готов узнать, что в его недрах поселился народ восточных пустошей. Хоть Насшафа активно помогала наводить порядок в городе и за столь короткий срок уже успела практически полностью искоренить ночную преступность, отношение людей к её расе оставалось прежним. Где-то на грани ослепляющего ужаса и иступляющей ненависти.

Но постепенно ситуация менялась. Всё чаще к ней обращались люди с просьбой посодействовать в разрешении тех или иных щекотливых происшествий. И всё больше обличённых властью горожан посвящалось в тайну о подземных обитателях катакомб.

Предположение Ризанта оказалось верным — наладить отношения с человеческим племенем гораздо легче на тех землях, которые кьерры не терроризировали столетиями. Здесь, на побережье, истории про белокожих людоедов оставались просто жутковатыми сказками. И теперь лишь от обитателей их улья будет зависеть, какую славу обретут потомки Великой Тени. Поэтому Насшафа старалась не допускать возникновения конфликтов с жителями Элдрима.

Сложно поверить, но ей понравилась жизнь в подземелье ночного города. Привычный быт абиссалийцев сплёлся в причудливом симбиозе с благами человеческой цивилизации. И дальше этот союз становился лишь крепче.

Некоторые из тех, кто обращался за помощью, на полном серьёзе величали Насшафу Королевой ночи, потому что не родилось ещё такого умельца, который смог бы скрыться в темноте от нюха её ищеек. Альбиноска отлавливала соглядатаев и воров, обнаруживала контрабандистские схроны, а однажды кьерры даже предотвратили страшный пожар в складском районе.

Такую насыщенную жизнь не сравнишь с размеренным обитанием в пустоши, где только до обжитых людьми мест идти придётся пол седмицы. Здесь скучать не приходилось.

— Что-то случилось, Верховная мать? — встревожился родич, видя, как напряжённо Насшафа изучает послание.

— Кто-то напал на стражу и пробрался в город, Касшас, — поделилась она. — Золотой глаз опасается, что это алавийские лазутчики.

— Если желаешь, я возьму это на себя, — поклонился кьерр.

— Нет, я займусь ими самостоятельно, — отрицательно покачала головой абиссалийка.

— Ты всё ещё не доверяешь мне после того случая? — обидчиво нахмурился белокожий собеседник.

— И ты смеешь спрашивать? — наградила Насшафа родича крайне выразительным взглядом.

— Но я ведь объяснился! От того солдата так воняло, что я решил, будто он давно сдох!

— Он был смертельно пьян, Касшас, но всё же жив! — зашипела альбиноска. — Тебе повезло, что его россказни приняли за хмельной бред. Но это тебя не оправдывает, ибо я запретила всем собирать трупы с улиц! Никто потом не поверит, что это не мы прикончили какого-нибудь бедолагу!

— Я виноват, Верховная мать, такого больше не повторится, — покорно склонился кьерр.

— На сей раз я поверила тебе. И только поэтому ты ещё не выгребаешь дерьмо из инкубатория вместо чаранов, — припечатала Насшафа. — А теперь, ступай. Не мешай мне.

Получив небольшую выволочку, родич спешно удалился. А абиссалийка отправилась собираться. Прежде, чем выходить на поверхность, предстояло хорошенько подготовиться. Не столько самой, сколько шаксатору, который пойдёт с ней в качестве ищейки. Его требовалось замаскировать так, чтобы в нём никто не опознал порождение ночи.

Тем не менее, альбиноска уже привыкла ко всем этим мерам. Порядок действий был отлажен и знаком. Посему свой новый дом Насшафа покинула довольно скоро, облачившись в чёрный длинный балахон. Примерно такой же наряд она натянула на сухопарое создание, спрятав его подвижный костяной хвост под просторными бесформенными одеждами.

Днём, конечно, такая странная парочка обязательно бы привлекла чьё-нибудь внимание. Но ночь была тем временем, когда на улицы Элдрима выползали самые чудаковатые его обитатели. И потому Насшафа могла идти со своим сопровождающим не таясь. Приходилось, правда, постоянно придерживать шаксатора, поскольку он так и норовил опуститься в привычное положение на четыре конечности. Из-за этого его прохожие воспринимали кем-то вроде перебравшего выпивохи. Но абиссалийку такой расклад полностью устраивал.

— Эй, шли бы вы по домам, дурачьё! — крикнул какой-то солдат, дежурящий у ворот, где случилось нападение на дозорных. — Нельзя тут лазать!

— Не волнуйтес-сь, гос-сподин, мы уже уходим, — прошипела в ответ Насшафа.

— Тьфу, ещё и девка! — сплюнул под ноги страж. — Совсем страху нет в такое время по улицам шастать? Думаешь, твой пьяный дед тебя защитить сможет?

Альбиноска покосилась на сгорбленную фигуру шаксатора, который честно старался держать своё тело на двух ногах, но постоянно заваливался. Без участия хвоста ему крайне непросто было сохранять равновесие.

— Мы умеем за себя пос-стоять, господин, — холодно отозвалась нелюдь.

— Ага, знаю. Каженый день из выгребных ям раздутые туши таких «умельцев» достаём, — фыркнул стражник.

— Что тут происходит⁈ — выглянул вдруг из-за створок крепко сложенный мужчина.

Солдат, увидав его, сразу же подобрался и молодцевато приосанился:

— Ничего, сиятельный экселенс! Просто спроваживал пару местных пьянчужек!

— Пьянчужек, говоришь? Госпожа Насшафа, я прошу простить этого болвана. Его язык хуже поганой метлы.

Благодаря зрению, отменно приспособленному к мраку, абиссалийка заметила, как на лице у охранника выступили бисеринки пота. Но распекать болтливого караульного не стала. Были у неё заботы и поважнее.

— Пустое, Гаст. Сделай одолж-жение, давай к делу.

— Прошу, следуйте за мной. Я покажу вам место убийства, — изобразил тот лёгкий поклон.

Насшафа прошла мимо остолбеневшего стража, не удостоив его и взглядом. За пределами городских стен обнаружилась группа людей с факелами. Все пахли знакомо, поэтому абиссалийка не боялась показать своё истинное обличие. Они явно знали, кого дожидались здесь, а потому поспешили убрать огонь подальше.

Почуяв свежую кровь, шаксатор утробно зарычал, чем испугал ближайшего человека. Тот вздрогнул и отшатнулся, вызвав несколько коротких смешков у товарищей.

— Гас-ст, прикажи своим отойти подальш-ше, — попросила Насшафа.

Здоровяк кивнул и дал знак всем отступить, дабы не мешать. Создание ночи тотчас же упало на четыре конечности и высунуло длинный язык, улавливая запахи. А его хозяйка опустилась на одно колено, изучая кровавое месиво, в которое превратились дозорные.

Трое жертв. Тела рассечены на части. Срезы идеально ровные. Никаким оружием такого не сотворить, так что версия с милитариями представляется единственно верной. Трупы находятся близко друг к другу. Можно предположить, что солдаты не ждали нападения, но почему тогда два клинка извлечены из ножен? Задача караульных подать сигнал тревоги, а не вступать в бой самостоятельно. Что-то здесь явно нечисто… А это ещё что?

Насшафа подняла с земли монету, оказавшуюся алавийским глориалом. И её вдруг словно молнией прошибло. Не может быть… этот аромат… помимо запаха жёлтого металла, который альбиноска охарактеризовала бы как тяжёлый, густой и отдающий горьким медным оттенком, от находки веяло чем-то неописуемо знакомым. Чем-то таким, что нелюдь вдыхала сотни и тысячи раз.

— Хасса шан дис алса! — отрывисто скомандовала Насшафа, и шаксатор мгновенно подскочил к ней.

Длинный язык создания вывалился из пасти и завис над монетой, но не касался её. Благодаря чутью творения, в которое Великая Тень вдохнула вторую жизнь, поблизости удалось отыскать ещё пять монет. Абиссалийка уже довольно неплохо научилась определять ценность этих металлических кругляшей в человеческом обществе и отличать одни от других. Но сейчас она несколько засомневалась в своих познаниях. Уж больно огромная сумма выходила на троицу каких-то привратников.