Егерь. Охота (СИ) - Скиба Николай. Страница 23

4. Стабилизация процесса силой Зверолова.

5. Согласие питомца (высокая степень доверия).

Оставшиеся скарабеи замерли. Их коллективная воля треснула пополам перед лицом такой разрушительной силы. Потом они дрогнули и начали бежать в панике, давя друг друга, падая с деревьев, скрываясь в трещинах земли.

Но цена была серьёзной.

Актриса рухнула на бок, её дыхание сбилось — соединение стихий выжало из неё все силы до капли. Карц выглядел лучше, но огненная аура почти не мерцала.

Пантера и Афина довершили разгром. Прыжок, хруст панциря, ещё прыжок. Кошки методично давили уцелевших тварей, их когти прошивали хитин, как гвозди доски.

Через минуту поляна стихла.

Несколько десятков скарабеев ещё копошились у края, но держались на почтительном расстоянии. Те, что хотели сбежать — не сбежали.

Настало раздолье для Красавчика.

Получено опыта: 200

Получено опыта: 200

Получено опыта: 300

Получено опыта: 250

…

Поляна погрузилась в зловещую тишину. Только треск остывающих панцирей да шипение пара от раскалённых обломков нарушали покой. Воздух плотно пропитался запахом паленого хитина и серы.

Я медленно выпрямился, ослабляя хватку на ноже. Вытер клинок о штанину и вернул в ножны.

Стая тяжело дышала, приходя в себя после боя.

Красавчик устроился у моих ног, лапки дрожали от усталости. Создание двух иллюзий и постоянный бег по сотням панцирей выжали из него все силы.

Карц лежал между обугленными корнями, его огненная аура едва мерцала — лис потратил слишком много энергии.

А Актриса…

Режиссёр первым бросился к сестре. Его лапы скользили по пеплу, поднимая серые облачка пыли. Рысь лежала на боку, и только рёбра едва заметно поднимались и опускались под дымящейся шерстью. С каждым её вдохом в воздух поднимались тонкие струйки пара.

Самец осторожно опустился рядом, его усы дрожали от напряжения. Он обнюхал её морду и тихонько заскулил, звук вырвался помимо воли. Потом осторожно лизнул сестру в переносицу, между глаз — там, где у них с детства было особое место для утешения.

Актриса слабо дрогнула. Её веки затрепетали, но остались закрыты. Кончик хвоста едва заметно дёрнулся — единственный признак того, что она чувствует присутствие брата. Режиссёр лёг рядом, прижавшись боком к её спине, укрывая от неведомой угрозы. Его собственное дыхание участилось — связь между близнецами позволяла ему чувствовать её боль как свою.

Следом подошёл Красавчик. Горностай тихонько попискивал, его лапки осторожно касались земли возле рыси. Он опустил голову, почти прижавшись мордочкой к уху рыси, и замер. Немного молчания, потом он медленно положил свою маленькую лапку на её большую, потемневшую от копоти лапу. Жест был крошечным, но значимым для всех.

Огненный лис опустился на живот рядом с Актрисой. Он ткнулся мордой ей в загривок. В звере огня не было прежнего отчуждения, только глубокое уважение к той, кто рискнула собой ради его жизни.

Афина приблизилась последней, её массивные лапы беззвучно ступали по пеплу. Кошка остановилась у головы Актрисы и на мгновение застыла, глядя на неподвижную рысь. В её жёлтых глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Затем кошка медленно легла рядом, просто занимая позицию охраны. Её взгляд скользнул по остальной стае, словно говоря:

«Она заслужила своё место».

Я опустился на колени. Провёл ладонью по боку Актрисы — шерсть была горячей, но не обжигающей. Пульс под рёбрами ровный, хоть и частый. Аккуратно приподнял веко — зрачок реагировал на свет. Хорошо.

— Эй, красавица, — тихо позвал я, почесав за ухом.

Актриса даже не подняла голову. Лишь разлепила веки, услышав вожака, и посмотрела на меня мутными глазами.

— Лежи, — приказал я мягко. — Давай домой. Восстанавливайся. Спасибо тебе за всё.

Процесс перехода в духовную форму оказался столь сложным и мучительным, что моё сердце сжалось от гордости и горечи одновременно.

Обычно такая трансформация занимала мгновения. Но сейчас Актриса делала это с невероятным усилием и дрожала всем телом.

Режиссёр не отводил взгляда от происходящего. Его мускулистое тело застыло в напряжении, уши прижались к голове, а в глазах виднелась тревога за сестру.

Едва сестра оказалась в безопасности ядра, большая голова брата наклонилась, и он ткнулся холодным влажным носом мне в ладонь.

Слова были не нужны. Через нашу связь я ощутил волну искренней, глубокой признательности.

Он говорил «спасибо».

То, что сотворила Актриса, шокировало меня.

Лана сидела на корточках в десяти шагах, спиной ко мне. Я заметил, что обратное превращение всегда давалось тяжело — одежда висела клочьями, и большая её часть просто не пережила трансформации. На обнажённой спине проступали кровавые полоски.

Она обернулась, услышав мои шаги. Прикрыла грудь руками, но в глазах не было стыда — только вызов. Словно ждала, что я буду глазеть как деревенский дурак.

Я отвёл взгляд и направился к её рюкзаку.

— Где запасная одежда? — коротко спросил, развязывая ремни.

— Боковой карман, — ответила она, не меняя позы. — Что это было? Кто ты такой, чёрт возьми?

Я не ответил. Достал свёрток — плотная тёмная ткань, практичная и удобная. Похоже, оборотни привыкли к таким ситуациям — в рюкзаке лежало ещё три комплекта. Молча протянул ей через плечо, не поворачиваясь.

Пока она одевалась, порылся в своих припасах. Нашёл то, что искал — пучок серебристых листьев с красными прожилками. Кровяная ива. Собрал её ещё когда обучал Дамира и Лину. Хорошая вещь — заживляет раны в три раза быстрее.

— Готово, — сказала Лана.

Я обернулся и протянул ей траву.

— Для ран. Разжуй и приложи.

Она посмотрела на серебристые листья, потом на меня. Взяла молча.

А у меня не было времени на отдых. Подозрения точили мозг, как заноза под ногтем. Нужно было найти ответы.

Подошёл к центру поляны, туда, где рос Огненный Сердцецвет. От цветка не осталось ни следа.

Опустился на одно колено и провёл пальцами по краям углубления. Никаких корней. Никаких органических остатков. Даже семян не было. Только мелкая пыль серебристого цвета, которая рассыпалась от малейшего прикосновения.

Цветок был настоящим. Но его уничтожили с такой точностью, что не осталось даже волокон. Словно кто-то втянул растение под землю, а потом стёр из существования, оставив лишь магический осадок.

Работа высочайшего уровня.

Встал и обошёл место, где появились скарабеи. Трещины в земле шли не хаотично, а строго по идеальному кругу диаметром метров двадцать. Края разломов были оплавлены — значит, их прожгли искусственно, заранее подготовили туннели для роя.

Посмотрел на мёртвые деревья по краю поляны. Ветки были обломаны на определённой высоте — той самой, человеческой, которую заметил ещё у следа. Кто-то расчищал себе поле обзора, готовя позицию для наблюдения.

— Лана, — позвал негромко.

Она поднялась. Подошла ближе, осторожно ступая между дымящимися останками скарабеев по пеплу.

— Что?

Указал на трещины в земле.

— Как думаешь, это нормально?

Она присмотрелась и нахмурилась.

— Слишком правильно для случайности, — призналась неохотно. — Но магия Альфы могла…

— Могла-могла, — перебил я. — Посмотри на деревья.

Лана проследила мой взгляд. Обугленные стволы образовывали почти идеальное кольцо вокруг поляны. Ни одного живого дерева ближе тридцати метров.

— Кто-то сжёг лес заранее, — сказал тихо. — Убрал всё, что могло помешать рою выбраться на поверхность. Подготовил арену.

Лана тяжело опустилась на камень, её лицо было бледным. В золотистых глазах читалось полное недоумение.

— Что это вообще было? — прошептала она, глядя на дымящиеся останки скарабеев. — Ох… Тадиус?

Я покачал головой.

— Не друиды.

— Откуда такая уверенность?

— Логика, — пожал плечами. — Если бы это была засада «Семёрки», они сами бы напали. Зачем тратить силы на глупые ловушки, когда можно просто убить нас? Сама знаешь всё об их силе. Ну а если предположить, что их план в чём-то другом, и мы должны быть живы… Тогда зачем создавать смертельную западню и убивать? Нет, не получается.