На берегу времени - Сборник "Викиликс". Страница 7

2018

«Весь век вспоминается прошлого быт…»

Весь век вспоминается прошлого быт,

И сила привычки владеет умами.

Любовью не будешь по-взрослому сыт,

А счастье – не признак любви между нами.

И часто мерещится будничный смех —

Безумный иль в силу характера крена.

Не вижу своим оправданиям всем

Местечка средь памяти нынешней, тленной.

Найти б навсегда увлечений постель,

Упиться греховными соками в доску,

Чтоб вся эта правильных мер канитель

Осталась без важных приёмов и лоска.

2024

Прилечу снова

Меня доставил к вам Пегас,

А после вдаль унёс.

И на канале этом, «Спас»,

Никто вам даже не сказал,

Что я здесь тоже побывал

И сунул сюда нос.

Расширил воздыханьем грудь,

Ни капли не поник.

Но стал неразличим мой путь,

Поскольку я утратил суть,

Уткнувшись вдруг в тупик.

Мне ком затасканных идей

Был виден в полный рост.

Там жрали кур и лебедей,

И судьи клали на людей,

Когда не соблюдали пост.

И было небо в облаках

(Пророчество сбылось),

И утро, точно в синяках,

Переживая дикий страх

На фоне покрасневших плах,

Болело и тряслось.

Я шёл проветриться в народ,

Всё умничал в пути.

Совсем расслабился. И вот

Забрёл в разливистость болот,

Что хуже не найти.

А по периметру – стена,

Охраны частокол,

И злой наружности вина,

Что им с рождения дана,

Вдавить стремилась в пол.

Вдруг засвербело озорство —

Попасть за неприкрытый створ,

Увидеть всё как есть:

И лицемерий естество,

И дурь, и свин-, и прочье «ство»,

И провидений колдовство,

И что-то там про честь.

Я вознамеривался всё ж

Узнать про их дела.

Но вот ведь веник с кочергой:

У них там с чувствами – покой,

Мечты – широкою рекой,

А сажа их бела.

Мне всё кричали: «Не ходи!

Со всех сторон топор!

Ты нас особо не суди.

Там только песни впереди,

Дурмана сладкий хор».

Но смысл казался не таким.

Я верил не словам.

Я лишь противоречил им —

И оказался нелюдим.

Открылся сам Сезам.

И мой возвышенности дар,

Как первокласснейший товар,

Уже остыл и сдох.

Хоть я ещё совсем не стар,

Но рваться на чужой базар

Не стану, словно лох.

Я оказался не у дел.

Пусть о возвышенном не спел

И не раскрылся пусть,

Я видеть это не хотел,

Расправив крылья, улетел…

Но я ещё вернусь.

2022

Александр Дементьев

Родился в семье служащих в 1951 году в Смоленской области. Неоднократные переезды родителей на новое место работы (отец работал агрономом, а мать – учителем восьмилетней школы) оказали определённое влияние на формирование личности автора. В послевоенные годы нередко можно было услышать рассказы о войне от ветеранов, особенно если они приходили в гости. Отец писателя тоже воевал, был ранен. На Смоленщине во многих местах шли большие бои, и подростки могли не только видеть окопы, но и находить патроны, мины, каски, котелки и др.

Поэзией увлёкся, ещё учась в медицинском училище, после окончания восьмилетней школы. Потом была служба в армии, институт и работа. Стихи продолжал писать в институте, печатался в его многотиражке. После окончания ординатуры работал врачом по направлению в г. Орехово-Зуево Московской области, где продолжает трудиться по настоящее время. В сборник вошли стихи разных лет.

Город на Неве

Когда зима разляжется в снегах,

Коротким днём вдруг вспомнится о лете.

Нева в одетых в камень берегах,

И ночи белые, как утро на рассвете.

Своей Дворцовой площадью дивя

Столицы новой крепнущей державы,

Рукой железной вздыбив тут коня,

России Пётр искал в Европе славы.

И как не поменялись времена,

Невы всё также мерное теченье,

И град Петра, меняясь в именах,

Всё также не приемлет отреченья!

Серела даль…

Серела даль, заснеженная снегом,

Под сводом непроглядных облаков,

Бегущих нескончаемым набегом,

Сливаясь с горизонтом далеко.

И ветер доносил обрывки с улиц

Моторов гула и колёс машин.

Сгущались сумерки, и к дня концу ли,

Который вечер, сдвинув день, вершил,

Всё больше зажигалось тёмных окон

Многоэтажек, улиц фонарей…

Вороны на деревьях с зорким оком

Своим и, цепенея средь ветвей,

Готовы к ночи были незаметно

С невозмутимостью, что прижилась,

Дождаться пусть и позднего рассвета,

Взлетая с ним, вблизи домов кружась.

Вера

Казнит палач и ждёт спасенья,

Приговорённый тоже ждёт.

И человек, он, как растенье,

Уходит в землю – вновь встаёт.

И не смущает наши души,

Когда с иконы смотрит Бог,

Что богомольной побирушке

Лишь человек хлеб подаёт.

Бесценна жизнь, и нет здесь спора,

Молись хоть в Риме, хоть в церквях

От Соловков и до Босфора,

В Буддийских храмах – всюду прах

Был упокоен человечий.

Менялись годы и века,

И путь над головами млечный

Мерцал, не скрытый в облаках.

Ответ один приходит строго:

Нас много было, нас не счесть…

Смиренно просим мы у Бога

Всего и верим, что он есть!