Деревенщина в Пекине 4 (СИ) - Форд Крис. Страница 16

— Учтите важный момент — я не буду обращаться за помощью к обычной гражданской полиции, — продолжает Чон Соджун с холодной решимостью. — В этом щекотливом вопросе мне окажет содействие армия, поскольку существуют серьёзные основания полагать, что в данном деле имеет место коррумпированное противодействие со стороны некоторых структур сеульского департамента. Просто профессиональное чутьё подсказывает именно такую версию.

— Вам не кажется, что вы сейчас идёте по очень тонкому льду, огульно пороча репутацию нашей власти? — задумчиво отвечает старший по объекту, пытаясь найти слабое место в позиции оппонента.

— Готов отвечать по всей строгости закона! — парирует заместитель прокурора. — Пусть даже мне объявят выговор или уволят с занимаемой должности за превышение полномочий.

— Не дорожите своим местом?

Чиновник широко улыбается, будто только что услышал особенно забавную шутку.

— Вы же знаете, сколько миллионов американских долларов на счетах лично у меня? Конечно знаете, ведь об этом корейский Форбс пишет каждый квартал, чёрт бы их побрал! Терпеть не могу, когда посторонние люди считают мои деньги.

— Какая разница, сколько у вас средств?

— Огромная, поверьте. Я в любом случае останусь с тремястами пятьюдесятью миллионами долларов на счетах, а вам я торжественно обещаю, что уже завтра вы останетесь без работы, потому что ваша частная охранная компания станет банкротом. У неё отзовут лицензию по решению суда — даю слово.

— Решили перейти на угрозы? — хмуро отвечает охранник.

— Мы никогда не угрожаем, мы обещаем.

Ассистент японских докторов смеётся и вставляет на английском языке:

— Как у наших поговорка!

— Помимо двоюродной сестрицы, у вас есть родители, которые недавно решили расшириться и взяли дом в ипотеку. Представьте себе, что произойдёт, если у них неожиданно отзовут кредит? Мне крайне неприятно это озвучивать и вмешивать в конфликт посторонних людей, но как говорится — как царь с нами, так и мы с ним.

Старший по объекту злобно сжимает в кулаке официальную бумагу, его лицо искажается от бессильной ярости:

— Тоже мне слуга закона, какая же вы сволочь! — с отвращением бросает один из подошедших администраторов клиники.

— Вы даже не представляете какая! В своё оправдание скажу— я буду делать это без удовольствия и ни в коем случае не с садистским наслаждением, ломая ваши судьбы и разрушая жизни невинных людей. Я, к моему величайшему сожалению, буду вынужден поступить именно так принципиально и с глубочайшей горечью в сердце, потому что этого будет требовать торжество справедливости. Понимайте, как хотите.

Ли Миньюэ завершает перевод речи Чон Соджуна, японские доктора с неподдельным уважением аплодируют заместителю прокурора. Сато Хироши почтительно кланяется ему.

— Что ж, проходите, — сквозь зубы произносит охранник, бросая многозначительный взгляд на одного из администраторов.

Следуя за одним из врачей клиники в направлении палаты, где содержится дядя Ли Миньюэ, заместитель прокурора решает поделиться своими наблюдениями с международными коллегами:

— Демократия демократией, но эти ребята задействовали очень серьёзный административный ресурс, — задумчиво говорит он. — Честно признаюсь, не ожидал, что у них окажутся связи ни много ни мало в президентском секретариате.

— Вы не боитесь идти против главы своего государства? — с неподдельным интересом спрашивает японец.

— В отличие от вашей страны, хотя и у вас далеко не всё идеально с политической стабильностью, у нас из двенадцати президентов четверо отправились в тюрьму за различные преступления, один успел сбежать из страны, но за коррупцию сел его сын. Ещё трое были убиты при различных обстоятельствах, а остальные свергнуты военными переворотами. Только один президент спокойно и мирно покинул свой пост. Согласитесь, не самая приятная статистика для демократической страны.

— Вынужден согласиться, — кивает Хироши.

— Текущий президент тоже держится на волоске, — продолжает Чон Соджун. — В парламенте уже открыто объявляют о попытке насильственного захвата власти и превышении президентских полномочий, вплоть до перехода к диктатуре. Есть все основания полагать, что и этот президент будет в ближайшем будущем отстранён от должности.

— Слушайте, я даже не следил за новостями, — признаётся Лян Вэй. — А что конкретно у вас произошло?

— Да дурачок решил поиграться с введением военного положения.

— У нас в стране нужно быть чрезвычайно смелым человеком, чтобы, являясь заместителем генерального прокурора, вот так открыто высказываться в адрес товарища Си в людном месте, — замечает третий секретарь.

— Мы же не в Китае, — равнодушно отвечает корейский чиновник. — Для сравнения посчитайте, сколько у вас было лидеров страны с 1945 года по 1983 год, и сколько у нас за тот же период. Насколько мне известно из истории, их было всего двое.

— Да, Мао Цзэдун и Лю Шаоци, — охотно подхватывает диалог Дэн Инчао.

— А у нас пятеро, — заключает прокурор.

Врач, а следом за ним и все посетители останавливаются у одной из дверей с номерной табличкой. Он открывает дверь и вежливо пропускает всю группу внутрь палаты.

Перед ними предстаёт неприятная картина: исхудавший, изможённый человек сидит спиной к входной двери на краю больничной койки. Он медленно, словно через силу поворачивается к посетителям и пустыми, отсутствующими глазами смотрит на неожиданных гостей.

— Дядя⁈ — радостно вскрикивает Ли Миньюэ, бросаясь к родственнику.

— Ли Миньюэ, это действительно ты? — медленно и практически безэмоционально произносит он в ответ, словно не до конца веря происходящему. — Ты наконец-то нашла меня.

— Объясните немедленно, почему пациент содержится в изоляции? — резко вмешивается третий секретарь, пронизывая взглядом лечащего врача. — Есть ли у вас соответствующее решение суда на подобные меры? Где главный врач учреждения?

— Пожалуйста, будьте добры, немедленно приведите его сюда для дачи объяснений, — добавляет заместитель прокурора официальным тоном.

— Его сейчас нет на рабочем месте, он находится в плановом отпуске, — замешкавшись и явно теряясь, отвечает кореец в белом халате.

— А вы тогда кто такой и какими полномочиями обладаете?

— Я заместитель лечащего врача, но конкретно этого пациента непосредственно не веду и не наблюдаю.

Чон Соджун глубоко вдыхает и медленно выдыхает, демонстрируя нарастающее раздражение.

— Мне что, каждый ваш шаг контролировать и каждое действие санкционировать? — произносит он с опасными нотками в голосе. — В моих полномочиях отозвать лицензию вашей клиники, да так основательно, что вы потом её не получите вообще или получите только тогда, когда убытки за аренду помещений достигнут такого уровня, что проще будет навсегда закрыться. Я лично займусь вашим заведением — у вас каждую тарелку, каждый веник будут проверять на соответствие лицензионным требованиям! Главного врача сюда, и немедленно!

Заместитель врача испуганно кивает и буквально выбегает из палаты, очевидно, направляясь за руководством.

Ли Миньюэ садится рядом с дядей на больничную кровать. Тот, потупившись, отводит от толпы посетителей отсутствующий взгляд. Вместо привычного уверенного в себе бизнесмена племянница видит испуганного, замкнутого человека с признаками серьёзного психологического травмирования.

Японские специалисты на родном языке бурно обсуждают между собой наблюдаемую клиническую картину.

— С ним всё будет в порядке? — с тревогой обращается племянница к Сато Хироши.

— Не обращайте особого внимания на его текущее состояние, — успокаивающе объясняет ассистент. — Это типичное действие психотропных веществ, которыми его, очевидно, пичкали. Эффект полностью пройдёт через несколько недель после прекращения приёма препаратов.

Спустя десять минут напряжённого ожидания в палату входит высокий мужчина в белом медицинском халате.