Маракотова бездна - Дойл Артур Игнатиус Конан. Страница 2

Эти тенденции и определяют характер фантастики Конан Дойла. У неё нет той научной базы, какая, скажем, типична для творчества Верна, да и по сравнению с Уэллсом научный багаж его менее весом и более ограничен. Однако и у Конан Дойла мы найдём как элемент научного предвидения, так и добросовестность научной обработки сюжета.

Как и Уэллс, он отрицал какое-либо литературное родство с Жюлем Верном, заявляя, что его никогда не интересовало ни осуществление описываемых им изобретений и открытий, ни фундаментальная обоснованность выдвигаемых им фантастических гипотез. Писателя влекла романтика самого жанра, острота сюжетных конфликтов, создание типических характеров в исключительных обстоятельствах, какие открывались ему в развитии его смелых фантастических допущений.

В фантастических романах и рассказах Конан Дойла нет ни смелых технических прогнозов, ни широких картин будущего; в них не затрагиваются жгучие социальные проблемы, которые так волновали и Жюля Верна, и Герберта Уэллса. Оживающие мумии, воздушный велосипед, уносящий труп своего изобретателя; таинственные чудовища, населяющие стратосферу и недра Земли; ядовитая зона мирового пространства, в которую попадает наша планета; потомки обитателей Атлантиды, живущие на дне океана, – во всём этом очень мало подлинной науки, это не более чем игра ума. Ведь не наука в её фантастическом развитии интересовала писателя. Зоркий наблюдатель, получивший серьёзное научное образование, Конан Дойл не мог не понимать, что в его время романтика описанных им ранее рыцарских подвигов, путешествий и морских приключений уступает место романтике современной науки, открывающей совсем рядом с нами новые, фантастические миры.

Однако, несмотря на то что рассказанное Конан Дойлом в этих произведениях очень далеко от науки, всё это в то же время занимательно, остроумно, интересно. Используя оригинальное, но порой совершенно абсурдное предположение, умело обставленное и подлинным, и псевдонаучным материалом, автор строит увлекательный сюжет – острый, напряжённый, захватывающий читателя и своей необычностью, и мастерски созданным правдоподобием происходящего, сочетанием необычайного, фантастического с самым будничным, обыкновенным. Это искусство неподражаемо умело рассказывать и привлекает читателя в произведениях Конан Дойла, которым присущи лёгкость изложения, известная доля романтичности и добродушной иронии.

Если в первом научно-фантастическом произведении писателя – романе «Затерянный мир» – фантастичны лишь предпосылки, то есть место и возможность существования в современных условиях давно вымерших на земле животных, то описания самих животных (их внешний вид, повадки и т. п.) и ландшафта далёких геологических эпох строго научны, вполне правдоподобны и соответствуют тому уровню знаний, который был достигнут наукой во времена Конан Дойла. Но в последующих научно-фантастических произведениях Конан Дойл уже не так строго придерживается научной достоверности преподносимого читателю материала и обращается с наукой достаточно вольно. А в некоторых случаях он совершенно отступает от неё, сосредоточивая всё внимание на остром занимательном сюжете.

«Открытие Рафлза Хоу» – второй фантастический роман Конан Дойла. Это лирическая история гениального изобретателя и мечтателя-одиночки. Опять-таки стоит отметить, что осуществление всегдашней мечты алхимиков о превращении заурядных металлов в золото для Конан Дойла не научная проблема, а только литературный приём, позволяющий увести читателя из скучной обстановки английской провинции в сказочный мир необычайных возможностей, которые современному человеку даёт в руки наука. Но главное в романе, по мысли автора, – моральные проблемы, неотделимые от социальных.

Конан Дойл задаётся вопросом: «А нужно ли огромное богатство одному человеку?» В великолепном доме-музее собраны сокровища всех стран, а хозяин занимает в нём всего только убогую комнатёнку, вся жалкая обстановка которой – это железная кровать, табурет и самый простецкий стол. Рафлз Хоу – благородная натура, а не какой-то ничтожный жлоб, стремящийся лишь к безудержному личному обогащению и власти над миром: учёный сохранил своё открытие в тайне для того, чтобы стать благодетелем мира – помогать бедным, давать пищу голодным и работу тем, кто в ней нуждается. Но наивные мечты героя терпят крушение при первом же столкновении с реальной жизнью: одному человеку, как бы он ни был богат, не изменить социального устройства мира сего. Это-то в конце концов становится ясно и герою романа, и самому автору. Так великое открытие гибнет вместе с самим учёным.

Особняком в фантастике Конан Дойла стоит роман «Маракотова бездна», вышедший в 1928 году, за два года до смерти писателя. Это последнее беллетристическое произведение Конан Дойла. В нём наряду с вполне достоверным научным материалом (возможность спуска в глубины океана в особом аппарате – что было впервые осуществлено уже в 1930 году, – некоторые картины жизни подводного мира и другое) содержится много такого, что является только плодом богатой фантазии автора. Используя легенду об Атлантиде – материке, затонувшем в древние времена, Конан Дойл заселяет глубины океана потомками атлантов. Такая фантазия ничем не обоснована, но она даёт писателю возможность развернуть ряд необычайных приключений, переживаемых героями, попавшими в сказочный подводный город атлантов.

Здесь как будто бы всё ненаучно, на что не раз и указывали педанты: и пребывание человека на дне океана в условиях сверхвысоких давлений, и подводное государство древних атлантов, переживших геологическую катастрофу, и способы возвращения героев романа из подводного царства на поверхность Атлантики. Правда, критикам, отказывающим роману в научной достоверности, можно было бы возразить, что вопрос о существовании Атлантиды дебатируется не только в фантастике и что сама по себе легенда об Атлантиде до сих пор привлекает внимание мыслителей, исследователей и путешественников. Ведь и поныне наука официально не опровергла легенду о жизни и гибели Атлантиды, рассказанную Платоном в его диалогах «Тимей» и «Критий». В конце концов, нашёл же Шлиман Трою, только идя по следам Гомера, так почему бы не найти и Атлантиду, ориентируясь на Платона? Мировая археология по-прежнему не единодушна в этом вопросе.

Стиль Конан Дойла внешне спокоен, деловит, рассказ изобилует обыденными подробностями, и в то же время сюжет полон напряжения, действие развивается стремительно. Строгая научность порою причудливо переплетается с безудержной, необоснованной фантастикой. Зачем, например, автору понадобилось отвергнуть научно установленный и давно проверенный факт всё возрастающего с глубиной давления воды? Да потому, что без этого были бы невозможны увлекательные приключения героев на дне океана. Обосновано ли существование на дне океана сказочного племени атлантов? Очень слабо, даже в смысле хотя бы минимальной «наукообразной» правдоподобности. Но если Уэллс в рассказе «На дне океана» допустил существование подводных двуногих, дышащих жабрами, – чудовищных карикатур на людей, – то Конан Дойл хотя столь же малообоснованно, но гораздо более красиво, увлекательно и романтично использовал древнюю легенду о затонувшей Атлантиде и народе атлантов.

Рядом с этими двумя основными научными неточностями не стоит отмечать несколько других, более мелких. Все они, вместе взятые, не могут лишить этот роман интереса, которого он заслуживает в глазах каждого любителя научно-фантастического жанра.

В романе «Маракотова бездна» лучше всего проявились характерные черты творчества Конан Дойла в области научной фантастики. Тут и предвосхищение будущей батисферы Биба, в которой лишь в 1930 году люди впервые опустились в недоступные до тех пор глубины океана, и удачные попытки нарисовать картину глубоководной морской жизни, её флоры и фауны, и нескрываемое восхищение беззаветной отвагой и мужеством учёного, увлечённого бескорыстной страстью к науке, к познанию природы. Роман писался задолго до того, как современные батискафы покорили атлантические глубины, а первое глубоководное погружение, как мы уже сказали, было совершено уже после смерти писателя. Но страницы романа, посвящённые погружению Маракота и его спутников в стальной кабине, а также описания увиденной из этой кабины подводной фауны можно смело сравнить с репортажем Дюма и Кусто в их книге «В мире безмолвия», написанной на основе личного опыта аквалангистов-подводников.