Барон Дубов 13 (СИ) - Капелькин Михаил. Страница 10

— … импровизацию! — закончил за меня герцог, взмахивая в воздухе пустой вилкой. Он как раз зажевал очередной серый кусочек. — Знаю я тебя. Объясни хотя бы в двух словах?

— Ты слышал то же, что и я, Макс. Кристалл укажет на Тарантиуса, но при этом разрушится.

— Это я помню… — Герцог ткнул пальцем в шкатулку, и та крутанулась на месте. — Одноразовый артефакт, который пробьёт любую иллюзию или магическую защиту. И что ты собираешься с ним делать? Проверять каждого жителя Империи будешь? На это и десяти лет не хватит.

— Начну с одного-единственного.

— И с кого же?

— Как тебе сказать… — поскрёб я подбородок ногтями и облизнул соус, скопившийся на губах. — Всего один человек знал, что мне нужны данные по допросам выживших деникинцев. Как только я рассказал ему об этом, Саранча напала на Канцелярию. А затем на Стамбул. И попыталась уничтожить род Кан, или как там его. Чтобы я не вышел на след того, с кем спелся Деникин…

— Подожди-ка! — Билибин с трудом вынырнул из мира вкусового удовольствия и встряхнул головой.

На миг я применил духовное зрение и увидел, как от всех в столовой в воздух поднимается золотистое сияние с искорками. Действие блюда. Супердуховными практиками они не станут, но смогут на равных биться с новичками. А после тренировок — и предугадывать вражеские атаки.

— А почему ты не обратился ко мне? — наконец проморгался герцог. — Ведь я мог дать тебе доступ ко всем данным.

— Позвольте напомнить вам, господин статский советник, что вы тогда не очень доверяли Дубову и усиленно копали под него, — изобличающе ткнула кружкой с кофе графиня Кремницкая.

— Марфа! — взвыл Билибин. — Ну ты же моя подчинённая, а не князя Дубова! Почему ты ему помогаешь, а не мне?

— Прошу прощения, герцог, но моя работа состоит в поиске истины, а не в служении лично вам. — Кремницкая улыбнулась так, словно была кошкой, а перед ней сидел очень самоуверенный мышь. — Согласно Уставу Канцелярии.

Герцог тяжело вздохнул и устало провёл рукой по лицу.

— Ладно. Чёрт с вами двумя. Обложили, демоны. Кто этот человек, о которым ты говоришь, Дубов?

Я сперва просмеялся и, только став вновь серьёзным, ответил:

— Князь Тарасов.

Билибина словно молотом по голове шарахнули.

— Тарасов? Тот самый Тарасов, первый человек в Империи после Императора? Если не считать царевичей.

— А кто это? — спросила Мита, облизнув губы. Она ела уже вторую порцию.

— Лично ты с ним встречалась, пожалуй, на свадьбе Императора. Он очень хотел сделать меня князем для каких-то своих целей, — ответил я Мите и вернулся к вопросу Билибина. — Не считая проблемных, он единственный знал о моей цели. Как раз на свадьбе я и обратился к нему с этой просьбой.

— Всё равно это какая-то бессмыслица, — упрямо мотнул головой герцог. — Он служит Императору дольше, чем я работаю в Канцелярии. Ещё мой предшественник проверял его вдоль и поперёк. Обычный аристократ, который умело лавирует в море дворцовых интриг, прекрасно ориентируется во внешней и внутренней политике. — Билибин загибал пальцы, мысленно ведя какой-то счёт. — Если подумать, он дал много хороших советов Императору. Потому и получил столько доверия от Его Величества. Его знает каждая собака во дворце, он вхож даже в семьи генералов и имеет тёплые отношения почти с каждым Светлейшим. А сейчас, когда для страны наступили трудные времена, он возглавил войска и борьбу с предателем цесаревичем… — Герцог нахмурился, шевеля губами, Кремницкая рядом с ним замерла с вилкой у открытого рта. — Бог ты мой! — воскликнул Билибин, вскакивая из-за стола.

Только не учёл, что здесь все скамьи и столы привинчены к полу, чтобы не летали во время турбулентности или воздушных манёвров. Герцог неловко качнулся назад, взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, поскользнулся и упал, гулко треснувшись спиной о твёрдый пол.

— Бог ты мой… — стонал он где-то там.

Я встал, обошёл стол и помог ему подняться, подав руку.

— Под самым носом! — вопил в сердцах Макс. Его тёмные волосы, обычно прилизанные, пришли в полный беспорядок. — Да как⁈ Чёрт! Да он тихо прибрал к рукам власти больше, чем было у Императора! Ему все доверяют и считают человеком слова, достойным и мудрым политиком. Это… это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

Билибин выглядел как человек, который даже сам себе не верит.

— Я не понимаю, зачем ему возглавлять борьбу с Саранчой и цесаревичем? Ладно, чёрт с ним, с предателем. Но он ведь и Саранчу убивает!

— Но ты начал понимать. — Я сел обратно. — До меня это дошло не так давно, лишь по пути в Стамбул. А когда Саранча напала на крепость рода Кан, я утвердился в своих опасениях. Саранча для Тарасова-Тарантиуса — просто пешки. Даже не расходный материал, потому что рано или поздно эти трупы вернутся в Рой и появится новая Саранча. Так что он может хоть целыми батальонами убивать пехоту Врага, чтобы казаться в наших глазах своим…

— Всё равно не понимаю… Всё звучит одновременно и правдоподобно, и как сон при температуре сорок градусов.

Мита вдруг смачно рыгнула и отодвинула от себя пустую тарелку.

— Фух! Я наелась и теперь чувствую себя сильнее! — похвалилась она с очаровательной улыбкой из острых как бритвы зубов. А затем вмиг посерьёзнела. — Странно, что вы ещё не догадались, господин статский герцог Билибин… Коля видел своими глазами, к чему приводит подобная слепота. Задача Тарантиуса — ссорить своих врагов между собой, чтобы между ними не было единства. Ваша Империя, сильная, единая, семьсот лет стоит Рою поперёк горла. Только сейчас ему удалось посеять между вами вражду.

— Гражданская война… — прошептал Билибин. — Вот чего он добивается. Чтобы мы воевали друг с другом вместо защиты границ. И Саранча сперва не трогала цесаревича… И даже это имеет смысл с такой точки зрения. Если бы цесаревич остался в Питере, якобы удерживая столицу, то многие перешли бы на его сторону. Вот только этого почему-то не произошло…

— Это я постарался, — сказал ему. — Помнишь медитацию перед отлётом в Стамбул? Я тогда надавал Рою лещей и сказал, что я цесаревич Алексей. Вот он и разозлился. А Тарантиуса я смог на время вывести из строя.

— И тут ему планы нарушил… — с ухмылкой покачал головой Билибин.

— Именно.

— Но мы всё равно в полной заднице, Дубов. Если Тарасов действительно Тарантиус, то даже с артефактом ты ничего с ним не сделаешь. Он слишком большая фигура теперь. Так просто его не завалить. Он уже захватил самый важный козырь в этой борьбе — умы людей. Даже если тебе удастся подобраться к нему и использовать артефакт, он просто убьёт свидетелей, а тебя обвинит во всех грехах. И поверят ему. Даже если ты сможешь его взять и убить, то это ничего не решит. Ты встанешь в один ряд с предателем цесаревичем, а Тарантиус рано или поздно возродится и вернётся…

— Знаю, — цыкнул я клыком. — Я уже несколько дней продумываю все возможные варианты событий.

— И сколько вариантов ты продумал? — хмыкнул Билибин, но сделал это как-то обречённо.

— Четырнадцать миллионов шестьсот пять.

— И сколько победных?

Я поднял указательный палец.

— Один.

Герцог упёрся локтями в стол, свёл вместе ладони и рухнул в них лицом. Было слышно его тяжёлое дыхание. Осознавал, видимо, наши шансы на победу. Остальные просто молчали. Даже дружинники, слышавшие часть нашей беседы, сидели с бледными лицами, перестав жевать.

— И это, по-твоему, хорошие шансы? — глухо сказал Макс. — Да вся наша страна, нет, весь наш мир уже одной ногой в могиле.

— Как по мне, — улыбнулся я, — шансы просто отличные. Это же закон мироздания, герцог. Всегда, в любой истории или легенде, если у героев был всего лишь один шанс на победу, то они обязательно побеждали. Один шанс! — Я снова показал указательный палец. — Надо только им воспользоваться. Да Тарантиус, считай, у нас в кармане!

— Боже… — прошептала, изумлённо глядя на меня, Марфа. — А на этом судне, случайно, нет психолога?

— Была! — бойко отвечала Мита. — Но она не полетела в Стамбул.