Барон Дубов 13 (СИ) - Капелькин Михаил. Страница 31

Внизу ситуация была тяжелее. До самого вечера шли страшные бои и царила суматоха. Подчас дружинники даже не знали, что в соседнем здании находятся армейские отряды. Радиосвязь не работала, Враг каким-то образом глушил её. Неразбериха продолжалась до тех пор, пока отряд под предводительством царевича Ярослава с боем не пробился на одну из городских телефонных станций. Оборудование вернули в работу, и появилась надёжная проводная связь. А затем и связисты наладили сообщение между полевыми штабами, что медленно двигались вместе с крепостями на рельсах.

В этот момент подключилась артиллерия. Так как радиосвязи не было, то она не могла получать целеуказания с дирижаблей. Возможность получать их от наземных войск появилась, когда проложили провода. Батареи били на пределе дальности, медленно придвигаясь к городу вместе со сжимающимся кольцом.

Саранча сражалась отчаянно. Враг словно все силы бросил, чтобы удержать столицу, не отступить и убить как можно больше людей.

Сражение не прекращалось ни днём, ни ночью. В темноте казалось, словно в городе праздник. Летают светлячки, вспыхивают разноцветные фонарики. Только ружейную канонаду ни с чем не спутать.

Царевич Павел знал, что можно сравнять город с землёй с помощью его дара. Но было принято тяжёлое решение, что столицу нужно отбить. Вернуть её, а не уничтожить. Слишком большим стратегическим значением обладал этот город. В Петербурге сходилось великое множество железных и автомобильных дорог, морских и воздушных путей. Уничтожать его было никак нельзя.

К утру второго дня четвёртая часть имперских войск выбыла из строя. Два поезда из семи отошли из-за многочисленных повреждений, а третий потерял свой паровоз и пришлось буксировать его новым. Зато на смену выбывшим бронепоездам прибыли новые. Ещё лучше подготовленные. Воздушный флот тоже понёс потери, но незначительные. Несколько небольших штурмовых дирижаблей слишком сильно ушли вперёд, оказались вне пределов досягаемости воздушных Инсектов и получили повреждения.

К обеду к береговой линии смогла пробиться эскадра балтийского флота. В этом им помог ледокол, который вернулся после эвакуации жителей и военных несколькими днями ранее. Саранча попыталась атаковать её прямо по льду, но на белом полотне снега и льда оказалась как на ладони. Били по ней прямой наводкой. Враг откатился, словно набежавшая волна от берега, оставив после себя множество трупов. И тогда с кораблей началась высадка десанта. Вскоре с боями они захватили плацдарм на Васильевском острове, а оттуда начали вторжение в город. Не без потерь. Но с отрядами шли сильные дворяне, возглавлявшие их.

Словно десятки острых зубов впились в город и сжимались, пытаясь его прожевать.

К концу второго дня освободители смогли углубиться в город на полдюжины километров. К утру третьего сквозь мощный заслон Саранчи за пределами кольца прорвались дальневосточные и сибирские дивизии, которые выступили аж неделю назад. Сильные и боеспособные войска влились в ряды наступающих, и натиск многократно усилился.

К третьему дню прибыли несколько эскадрилий лёгких дирижаблей из Грузии. За штурвалами их находились самые лучшие пилоты, а каждый дирижабль был соединён с другим толстым проводом для полевой связи. Таких было несколько групп. Двигались они на небольшой высоте, вытягиваясь в цепь, и каждая защищалась барьером одного из детей князя Джугашвили. Наконец-то у артиллеристов появились целеуказания не только с земли, но и с воздуха. Единственным слабым местом были провода, и Саранча попыталась воспользоваться им, чтобы перебить связь. Но на дирижаблях к этому были готовы. Имели целые километры запасных проводов. А оборванные концы просто выкидывались. Вместо них с помощью специальных арбалетов дирижабли соединялись новыми проводами.

И дирижабли, и многочисленная ствольная артиллерия, подтянутая к пригороду, смогли бить вглубь города прямо по провалам, из которых Саранча получала подкрепления.

К пятому дню войска смогли пройти ещё дюжину километров и сжать огневые кольца вокруг нескольких провалов. Просто завалить их камнями не вышло бы. Уровень этих тоннелей слишком плавно поднимался к поверхности городских улиц. Если завалить выход, то Враг мог легко сделать новый немного в другом месте. Поэтому план закрытия провалов состоял в другом. Но об этом чуть позже.

На пятый день что-то изменилось. Сопротивление Саранчи вдруг резко уменьшилось. Словно Враг надломился, воля освободителей переломила волю захватчиков. Снова появилась радиосвязь, и освобождение города ускорилось. И люди начали претворять в жизнь план по закрытию провалов.

Отряды самых сильных воинов должны были углубиться в эти тоннели на несколько десятков километров, преодолеть любое сопротивление и установить специальные бомбы. Это была совместная разработка имперских учёных, эльфов и гномов. Заряды не только обрушивали тоннели на протяжении пары километров, но и акустическим ударом разрушали внутреннюю структуру пород в радиусе ста километров. Если Враг задумает обойти обвал или пробиться сквозь него, то тоннели дополнительно обрушатся на его голову.

Даже в тоннелях Враг перестал оказывать сопротивление. Новые отряды Саранчи не поступали, а те, что были, не могли сдержать штурмовиков на быстроходных броневиках. Всего сотня или две бойцов прорывалась вглубь, ставила бомбы с часовым механизмом, и быстро отступала, неся минимальные потери.

Спустя неделю после начала наступления пять из семи проломов были закрыты и запечатаны Павлом. С помощью своего дара он формировал большие камни и ронял их прямо на остатки Саранчи.

В шестой провал отправился лично князь Джугашвили. Его дружина под защитой сильного, неразрушимого барьера спокойно прошла внутрь, загнав Саранчу вглубь, заложила снаряды и так же спокойно, но быстро отступила. Шестой провал тоже был в итоге успешно закрыт.

В это время отряд, что должен был закрыть седьмой, последний и самый крупный провал, возглавил лично царевич Ярослав. С ним пошёл его брат Владислав.

Полтора десятка броневиков, ощетинившись магией и оружием, быстро катили по бугристой поверхности тоннеля. Враги атаковали со всех сторон, словно в последний раз сосредоточив крупные силы и решив дать решающий бой. Их было много. Пулемёты на крышах броневиков и ружья с автоматами бойцов не замолкали ни на секунду.

Машины давили врагов, колёса буксовали из-за их крови и внутренностей. Даже средние офицеры Саранчи не могли противостоять двухтонным машинам. Носороги пытались их опрокинуть, но или промахивались, или бывали располовинены солнечными дисками Владислава или другой сильной магией.

Дневной свет давно остался позади, когда счётчик километров сказал, что пора ставить заряды. Ярослав выскочил из головного броневика и тут же увидел в свете фар толстые и уродливые ноги пугала. Большую часть бойцов резко сковал страх, но не царевича. Он смог взять себя в руки. А затем и вовсе разозлился. Его руки объял огонь, он зарычал, вскоре полностью оказавшись в центре яркого пламени.

— Р-р-ра-а-а! — выплеснул он свою ярость и буквально выстрелил собой вперёд и вверх.

Его огненный кулак через миг пробил Пугало насквозь. Да и он сам пролетел сквозь Саранчу, оставив после себя огромную рваную дыру.

Страх исчез, а оставшийся в живых противник начал поспешное бегство.

— Ну всё, — сплюнул царевич, — ставим заряды и валим отсюда.

Бойцы рассыпались по тоннелю, устанавливая особые алхимические бомбы по всей ширине. Обычно это занимало около четверти часа, но здесь порода оказалась слишком твёрдой, скальной, поэтому закладка бомб заняла больше времени.

Спустя пятнадцать минут появился странный шум. Ещё через десять он превратился в настоящий гул.

— Червь? — удивился Владислав. — Но зачем… У Врага их не так много.

— Не похоже, — мотнул головой Ярослав, сжимая кулаки. — Он по-другому звучит. Я слышал, когда Дубов две недели назад сражался с таким в пригороде. Это точно не червь.

Владислав молча вышел вперёд. Его красивое и гладкое лицо сосредоточенно нахмурилось, отчего на лбу прорезались морщины. Он завёл руку за спину, в ней тут же появился жёлтый как солнце диск диаметром сантиметров тридцать. Царевич крутнулся вокруг своей оси, раскручиваясь, и швырнул диск вперёд, в глубину тоннеля.