Нью-Йорк. Карта любви - Блю Ками. Страница 6

Берусь за холодную стальную ручку, собираясь с силами. В конце концов, можно и уволиться. Самым большим несчастьем станет выселение. После чего я пакую чемоданы, засовываю Портера в переноску, стараясь не потерять конечностей, и на поезде еду в Алтуну, под сочувственные взгляды родичей, говорящие: «Не грусти, Грейси, дорогая, в следующий раз у тебя обязательно получится!»

Нет уж. Я не могу уволиться, даже если мне придется вызубрить наизусть все шутки из всех фильмов о любви, созданных проклятым американским кинематографом. Кивнув матовому стеклу двери, вхожу. Высокий кабинет напоминает бонбоньерку. Светлая, без единой царапинки мебель, «мак» с дисплеем в три раза больше моего телевизора, на стенах – увеличенные фотографии знаковых обложек «Женщины в розовом».

– Наконец-то, – рявкает Шарлотта. – Не думала, что ты умудришься опоздать, уже находясь в редакции. Но, на твое счастье, фотограф еще не явился. Присаживайся пока.

В устах Шарлотты это звучит как приказ. Того типуса из издательского дома еще нет, мы одни. Если я хочу в последний раз попытать удачу, момент самый подходящий. Давай, Грейси, заставь ее сжалиться над тобой! Сажусь, делаю убитое горем и немножко испуганное лицо.

– Послушай, Шарлотта, благодарю тебя за доверие, спасибо, что подумала обо мне, но, по-моему, я не тот человек, который вам нужен. Я могу писать о чем угодно, только не о…

Она лишь отмахивается от меня рукой с кроваво-красными ногтями, сидя на своем троне, обитом алой кожей. Губы накрашены помадой того же оттенка.

– Вероятно, я выразилась недостаточно ясно. Ни у тебя, ни у меня нет альтернативы. Кому еще, по-твоему, я могу доверить эту тягомотину?

Тягомотину? Я-то полагала, что речь о «замечательных финансовых возможностях».

– Пойми меня правильно. Идея гениальна, она принесет нам кучу денег, позволит расшириться и приложить к путеводителю номера журнала. Однако я не могу пожертвовать своими лучшими журналистами, привязав их к долгому, обременительному проекту.

Отлично. Одним махом меня не только назвали пятым колесом, но и дали понять, какое я ничтожество. Не удивлюсь, если у нее степень магистра по теме «Как понизить самооценку человека менее чем в двадцати словах». Могла бы отличную статью накатать на эту тему.

– Я долго размышляла. Твоя колонка попала под нож, но, каким бы расходным материалом ты ни была, предпочитаю поручить тебе это задание, а не сразу уволить. И потом, ты же изучала кинематографию? Должна бы просто мечтать о подобном проекте.

А то, прямо спала и видела. Действительно, кто бы на моем месте не предпочел описывать места, появлявшиеся в тупейших фильмах, вместо того чтобы писать свой первый киносценарий, который, несомненно, завоюет «Оскар»? Оказывается, годы обучения в Школе искусств Колумбийского университета по специальности «Кино и медиа» – страница, которую надо вырвать и спустить в унитаз ради дребедени.

Тот факт, что я действительно пишу сценарий, не имеет значения. Я умру унылой толстой старой девой со сценарием в тумбочке вместо пресловутого первого романа молодого талантливого автора. Втягиваю голову в плечи, отчаянно завидуя черепахам, которые могут спрятаться в панцирь. И если честно, силе их укуса. Вы даже представить себе не можете, какие черепахи сволочи.

– Итак, назвать тебе твой гонорар или предпочитаешь сразу уволиться?

Господи, я и без того страдаю, но нет, ей надо меня добить.

– А что, будет гонорар?

– Если бы решала я – нет. Ты бы получала свою обычную зарплату. Однако издатель предоставил автору гонорар в размере восьми тысяч долларов: четыре – авансом при подписании контракта и четыре – после сдачи текста, минимум четыреста тысяч знаков, включая пробелы, и максимум четыреста сорок тысяч, чтобы типография не заломила цену.

Стоп. Стоп-стоп-стоп! Мне заплатят восемь тысяч долларов за дурацкий романтический путеводитель? О’кей. Пожалуй, с учетом вновь открывшихся обстоятельств я могла бы пересмотреть свою позицию по этому вопросу. Люди ради денег выдергивают волосы из чужих промежностей и убирают мусор. В конце концов, ромкомы не настолько отвратительны. Ответить не успеваю. В дверь стучат.

– Входите! – сурово приглашает Шарлотта.

– Я встретил нашего фотографа в холле, и мы уже перекинулись словечком-другим…

Еще не оборачиваясь, узнаю голос отца Коэна.

– Мистер Фитц подсказал мне нужный этаж, – произносит второй мужской голос.

Так вот как зовут типуса из издательства. Делаю зарубку в памяти, но все мои мысли испаряются, едва я, повернувшись на вращающемся стуле, встречаюсь взглядом с вошедшим. Твою. Же. Мать.

Белая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими сильные, чересчур мужские руки. Отмечаю выцветшие джинсы, черные «кларксы», короткую ухоженную бородку, пышные волнистые волосы и голубые глаза. Кошмарные голубые глаза, ясные, как в последний раз, когда мы с ним виделись.

Не может быть! Не припомню, чтобы я убила кого или ограбила монашку. За что же моя карма так жестока со мной? Он тоже слегка хмурится, глядя на меня. Интересно, вспомнил или нет? Я-то его помню прекрасно, даже не сомневайтесь.

– Мисс Митчелл, – представляет меня Шарлотта. – А это мистер Мэтью Говард, фотограф, он будет работать вместе с тобой над путеводителем.

Мистер, значит. Я помню его под другим титулом. Он протягивает мне руку, я энергично пожимаю.

– Рад знакомству, – говорит он.

– Аналогично, – отвечаю я, хотя единственное, чего мне хочется, – драпать отсюда со всех ног, как можно дальше от этого козла, делающего вид, что не узнает меня, хотя глаза выдают его с головой.

Профессор Говард тоже меня помнит, ага. Что он тут вообще забыл? Почему не продолжает терроризировать студентов в Колумбии? С какого перепугу вдруг заделался фотографом «Женщины в розовом»? Козел тем временем устраивается на стуле, указанном мистером Фитцем.

– Как мы уже упоминали, гонорар будет одинаков для вас обоих, однако позвольте заметить, что, если не успеете к сроку, придется не только вернуть аванс, но и выплатить неустойку в размере двух тысяч долларов с каждого. Впрочем, я уверен, что этого не случится. Вы будете работать вместе, плечом к плечу, обойдете весь город, воссоздав самую романтическую из панорам. Это, – он с улыбкой протягивает нам пачку листков, поданную Шарлоттой, – тестовая глава, которая даст вам понять, что именно мы хотим получить. Тут примерная сетка, показывающая, как должен быть построен текст, и несколько фотографий, чтобы вы, – Фитц переводит взгляд на Говарда, – уловили нужный настрой. Но выбор стиля зависит только от вас и вашего вкуса. Само собой разумеется, он должен быть особенным и не банальным.

Тянусь за листами. Говард делает то же самое. Наши пальцы соприкасаются, вызывая во мне вспышку раздражения. Решительно, это самый кошмарный кошмар, который только мог со мной произойти.

– Дамы вперед, – демонстрирует он несвойственную ему галантность и убирает руку.

Беру бумажки и, стиснув зубы, принимаюсь их перебирать.

– Путеводитель будет поделен на городские кварталы, чтобы его удобнее было использовать по назначению. Также нужно будет посвятить один раздел пешим прогулкам – маршруты разработаете самостоятельно.

– Нам нужны запоминающиеся образы, – подхватывает Шарлотта. – Романтичные и знаковые, а не фото с дешевых открыток, которых навалом в любом сувенирном киоске.

Говард кивает, я же пока нахожусь на этапе примирения с авантюрой, в которую ввязалась. Романтический путеводитель! На пару с ним!

– Хорошо, – резюмирует Фитц. – График у вас гибкий, но нам важно получить первые главы… скажем, сто тысяч знаков с соответствующими иллюстрациями, к тридцать первому октября. Окончательная сдача текста запланирована на десятое января.

Говард вновь кивает. Он что, язык проглотил? Или надеется надуть меня, нацепив маску бесстрастного профессионала? Как будто я в состоянии забыть его ядовитый и вместе с тем нудный лексикон.

– На этом все. Думаю, вам нужно обсудить организационные моменты. Сегодня можете расположиться за твоим столом, Грейс, но потом тебе придется его освободить, раз он все равно тебе больше не нужен.