Переписать судьбу (СИ) - Курамшина Диана. Страница 11

Лицевой тик на щеке отца стал заметнее. Привыкший насмешливо отвечать жене на её жалобы о жалком будущем после его смерти в стиле «тогда молитесь, чтобы Бог забрал вас раньше меня», он не нашёл, что сказать собственной дочери. Потому дядя попытался поскорее разрядить ситуацию.

– Ты ещё слишком молода, Элис, а Эдмунд не на смертном одре.

– Вы предлагаете ждать до последнего, не озаботившись заранее? – удивилась в ответ.

Мистер Милрен при этих словах вновь чуть не подавился.

– Ты решила заняться торговлей? – нервно спросил отец.

– Нет… – ответила, поколебавшись минуту, – я больше склоняюсь к небольшому производству. Правда, если сделать его на территории поместья, то боюсь, оно отойдёт кузену вместе с майоратом. Потому и хочу узнать, смогу ли я иметь свою собственность?

– Она права, Эдмунд, – произнёс дядя, с интересом рассматривая меня. – Только частная собственность может быть унаследована твоими дочерями. Билль о правах даёт им такую возможность. Сочувствуя своим подданным, королева Бесс разрешила одиноким женщинам наследовать собственность, зарабатывать деньги и иным образом действовать в качестве юридических субъектов, эквивалентных одиноким или женатым мужчинам. Ост-Индская компания, кстати, не признаёт различий по полу среди своих членов, и можно попытаться купить для каждой девочки небольшой пакет акций. Правда, до своей кончины ты будешь официальным владельцем всего, выделив каждой её долю по завещанию.

– Минуточку… – прервала я дядю, – то есть… я создам предприятие, пусть даже по документам принадлежащее отцу, я налажу производство, я постараюсь добиться прибыли… А наследниками будут все сёстры сразу? Я правильно понимаю?

– Ты не хочешь позаботиться о сёстрах? Не любишь их? – хмуро спросил мистер Стонтон.

Мужчины переглянулись с каменными лицами и скрестили на мне нелицеприятные взгляды.

– Да при чём тут любовь? – от возмущения я даже привстала. – Если дело будет в общей собственности, то при замужестве любой из сестёр её доля сразу же перейдёт к её мужу, как я понимаю, – дядя согласно кивнул. – И он сможет оттеснить меня от управления.

– Неужели ты думаешь, что сможешь лучше мужчины руководить делом?..

Глава 11

Подобный безапелляционный сексизм на несколько мгновений лишил меня дара речи. Я, словно рыба на берегу, молча открывала и закрывала рот. Просто вспомнила, что сейчас любые деньги, заработанные женой трудом или торговлей, также принадлежали её мужу. Как и любое имущество, даже если это семейное наследство, что только что подтвердил юрист.

Всё что мне сейчас хотелось, это выдать крепкий Петровский матерный загиб, правда, таких выражений на английском я не знала, а на русском двое сидящих передо мной мужчин не поймут и не оценят.

Прожившая прежнюю жизнь в реалиях двадцать первого века, я пока с трудом привыкала к местным законам, особенно к бесправности женщин. Ведь «там» никто и никогда не сомневался в моём интеллекте и способности управлять подчинёнными, невзирая на гендер. Правда, и в моё время женщинам в руководстве приходится постоянно доказывать свою состоятельность, но их хотя бы не считают вторым сортом. Ведь список людей с наивысшим IQ разбавляет немало представительниц слабого пола, несмотря на то что у них ничего не болтается между ног. А сейчас… это man's world (*мужской мир) в прямом смысле этих слов. Без наличия отца, мужа или брата ты считаешься неполноценной.

– Вы ведь наш семейный юрист, дядя Арчибальд? – спросила я, немного успокоив разбушевавшиеся гормоны.

Мужчина кивнул, заинтересованно прищурившись.

– Сможете составить для нас с отцом договор, по которому на выделенные им небольшие средства я создам доходное предприятие, к управлению которым он или какой-либо другой мужчина не будет допущен? И если моё дело станет приносить прибыль в течение оговорённого времени, то по завещанию я официально останусь его единственной владелицей.

Уж что я прекрасно помнила, так это любовь островитян к разным контрактам.

– Выбросить деньги на ветер? – ехидно спросил мистер Стонтон.

– В течение двух ближайших лет вы можете не тратиться при этом на мою одежду, подарки и развлечения… Плюс… попробую удержать от излишнего мотовства матушку… и Кэтрин.

– А другие сёстры? – заинтересованно произнёс отец.

– Не думаю, что я смогу на них как-то в этом повлиять.

– Отличное предложение, Эдмунд, – рассмеялся дядя, закуривая. – Я бы на твоём месте согласился. А вдруг действительно добьётся прибыли?

– Два года… это почти двести фунтов… на что ты их собираешься потратить?

Да! Судя по ухмылке и расслабленному лицу, согласие в принципе получено.

– Ну уж нет… сначала договор, а уж потом бизнес-план! – заявила я твёрдо, чем вызвала приступ смеха у курящих мужчин.

– Мне не нравится, что другие девочки ничего с этого не получат… – задумчиво произнёс отец, выпустив вверх облачко дыма.

– Хм… учитывая, что в расход пойдут только выделенные на моё обеспечение деньги и именно я вложу в процветание свои силы и старания… вы считаете правильным, что остальные будут получать прибыль наравне со мной, не потратив ничего?

В наступившей тишине было слышно, как шевелятся их извилины. Мужчины пристально смотрели друг на друга.

– Если предприятие всё-таки принесёт прибыль, то я вложу ещё четыре равные доли…

– Хорошо, но официально, по документам, всё отойдёт по завещанию мне… – прервала я его. – Не хочу впоследствии сражаться с родственниками за собственное детище. Из прибыли же пятьдесят процентов будет поделено между четырьмя сёстрами и выплачиваться им равными долями. Оставшаяся половина достанется мне, за идею и реализацию.

В полном молчании мужчины смотрели на меня как на экзотическое животное.

– Но, когда ты выйдешь замуж… как бы ты ни хотела… дело перейдёт к твоему мужу… – медленно, наслаждаясь словами, произнёс дядя.

– А я вообще никогда не выйду замуж, – заявила, пожав плечами, после небольшой паузы.

В этот момент у мужчин из носа фонтаном пошёл бренди, так как под высказывание Арчибальда Милрена они чокнулись бокалами и сделали по глотку. Я же приторно улыбнулась и выскользнула из столовой. И так провела тут слишком много времени, мать наверняка уже нервничает. Да и успокоить нервы следует. В который раз замечаю, что взбалмошный характер этого тела пытается прорываться в самый неподходящий для этого момент.

В этот раз чай у меня зашёл на ура. Присев в уголок, я моргнула Кэтрин, намекая, что всё расскажу дома, и стала прислушиваться к сплетням про местное общество. Ничего интересного не обсуждалось: обручения, крестины, небольшие вечера в честь дней рождений, отъезды и приезды соседей. Младший Милрен больше не прятался, правда, слышно его почти не было. Впрочем, присоединившиеся к нам мужчины привнесли немного развлечения, переведя беседу на войну и политику. Так я узнала, что Суворов победил Моро при какой-то Адде.

Вечером, лёжа в нашей кровати, Кэтрин пересказывала всё, что я пропустила, беседуя с дядюшкой. Хотя мои новости её больше удивили.

– Какое дело ты хочешь открыть? – поинтересовалась она, широко раскрыв глаза. – Но… – неуверенно добавила сестра, – леди же не должны работать…

– Я сама и не буду, – заявила, глядя в закрывающий потолок балдахин.

– А как ты его откроешь? – с сомнением спросила девушка. – Ты же ничего в этом не понимаешь!

Я с осуждением взглянула на Кэтрин, стараясь передать во взгляде всю обуявшую меня обиду и боль от неверия сестры в мои силы. Наверное, так смотрел Цезарь на Брута, когда тот вонзал в него свой кинжал.

– Хочу войти в долю! – твёрдо произнесла девушка, видимо, желая реабилитироваться. – Пусть отец даст тебе и мои деньги на это дело.

– Но… я не смогу увеличить твой процент в чистой прибыли… – ответила взволнованно. – Чтобы не потерять контрольный пакет, каждой из вас отойдёт только по двенадцать процентов.