Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 15

Пётр молчал, его лицо было каменным.

Я продолжал:

— Я не хочу денег, Пётр Ростовский. Я не хочу статуса. Я хочу, чтобы Авиновы ответили за свои преступления.

Я встал.

— Передайте Савве: война продолжается. И она закончится только тогда, когда он потеряет всё, что украл.

Пётр медленно встал, его глаза были холодными.

— Вы делаете ошибку, молодой человек. Савва Авинов не прощает врагов.

Я усмехнулся.

— И я не прощаю убийц. Передайте ему это тоже.

Пётр кивнул, развернулся, вышел.

Дверь закрылась.

Егорка посмотрел на меня.

— Мирон, ты отказался от мира. Теперь Савва будет действовать жёстче.

Я кивнул.

— Знаю. Но если я приму его предложение, он узнает, кто я. И убьёт меня, когда посчитает безопасным.

Я пошёл к окну, посмотрел на Слободу.

— Переговоры — это ловушка. Савва хотел выманить меня, узнать, что я знаю. Я показал ему, что знаю про ушкуйников. Теперь он испугается ещё больше.

Егорка задумался.

— А если он пошлёт убийц?

Я усмехнулся.

— Пошлёт. Но не сразу. Сначала он попытается замести следы. Усилить охрану Тимофея. Проверить подьячих. Убедиться, что утечка закрыта.

Я повернулся к Егорке.

— А пока он будет это делать, мы нанесём следующий удар.

Егорка кивнул.

— Какой?

Я посмотрел на улицу, где вечерело.

— Воевода. Пора выходить на него напрямую. Предложить сделку, которую он не сможет отвергнуть.

Я усмехнулся.

— Савва думает, что может меня купить. Но он не знает, что я уже нашёл покупателя на него самого.

Анфим прибежал на следующий день, запыхавшийся, взволнованный. Мы встретились в том же сарае за Обителью.

— Мирон, Тимофей совсем потерял голову, — выдохнул он, присаживаясь на ящик.

Я выпрямился.

— Что случилось?

Анфим вытер пот со лба.

— После того, как Пётр Ростовский вернулся от тебя и доложил Савве о провале переговоров, Савва устроил разнос Тимофею. Обвинил его в том, что утечка произошла из-за его небрежности.

Он сделал глубокий вдох.

— Тимофей испугался. Решил, что Савва действительно готовит его в козлы отпущения. И начал уничтожать документы. Все подряд.

Я нахмурился.

— Все подряд?

Анфим кивнул.

— Да. Я видел. Сегодня утром он пришёл в Приказную избу раньше всех. Запер дверь. Я подсмотрел через щель в ставнях.

Он понизил голос.

— Он достал из сундука стопки документов. Квиты, договоры, отчёты. И начал сжигать. Один за другим. Даже не читал — просто бросал в печь.

Егорка присвистнул.

— Он что, сошёл с ума?

Анфим покачал головой.

— Он в панике. Боится, что Савва найдёт в этих документах что-то обличающее и использует против него. Поэтому решил уничтожить всё, что может быть опасным.

Я усмехнулся.

Паника делает людей глупыми. Тимофей уничтожает даже то, что не должен трогать.

— А среди этих документов были отчёты для Воеводы?

Анфим кивнул.

— Да. Текущие отчёты о налоговых сборах. Те, что должны были уйти Воеводе на этой неделе. Он сжёг и их тоже.

Он посмотрел на меня.

— Я пытался остановить его. Сказал: «Тимофей Петрович, это же отчёты для Воеводы, их нельзя сжигать». Но он крикнул на меня, выгнал из избы.

Я откинулся на спинку стула, усмехаясь.

Идеально. Лучше и придумать нельзя.

Тимофей в панике уничтожает легальные документы, которые должны были идти Воеводе. Теперь Воевода не получит отчёты. И начнёт подозревать Авиновых в сокрытии налогов.

Память Глеба подсказывала — каскадные ошибки, когда одна паника порождает другую, а та — третью, и вся система рушится изнутри.

Я посмотрел на Анфима.

— Сколько отчётов он сжёг?

Анфим задумался.

— Три. Может, четыре. Отчёты за три последних месяца. Воевода требовал их к концу недели.

Я кивнул.

— Хорошо. Теперь скажи: Савва знает, что Тимофей сжёг отчёты для Воеводы?

Анфим покачал головой.

— Нет. Тимофей делал это тайно, утром, когда никого не было. Я единственный, кто видел.

Я усмехнулся.

— Отлично. Значит, когда Воевода потребует отчёты, Савва не сможет их дать. И будет вынужден объяснять, почему они исчезли.

Я встал, начал ходить по сараю.

— Воевода уже подозревает Авиновых в двойных расчетах — благодаря нашему намёку через Данилу. Теперь, когда он не получит отчёты, его подозрения усилятся.

Я повернулся к Анфиму.

— Он подумает: либо Тимофей не сравляется и потерял документы, либо Авиновы специально что-то скрывают, чтобы утаить часть налогов.

Анфим кивнул медленно.

— И в любом случае Воевода разозлится.

Я усмехнулся.

— Именно. А когда он разозлится, он начнёт давить на Савву. Требовать объяснений. Угрожать проверками.

Я остановился, посмотрел на Егорку.

— И тогда Савва окажется в идеальном положении для моего предложения.

Егорка нахмурился.

— Какого предложения?

Я усмехнулся.

— Я встречусь с Воеводой. Скажу ему, что могу дать ему Савву — со всеми доказательствами его махинаций. Воевода сможет конфисковать имущество Авиновых, обогатиться и заодно избавиться от свидетеля, который знает о его взятках от ушкуйников.

Я посмотрел на Анфима.

— А Тимофей своей паникой создал мне идеальный предлог. Воевода уже злится. Ему нужен виновный. И я дам ему виновного.

Анфим молчал, затем медленно кивнул.

— Ты играешь в очень опасную игру, Мирон.

Я кивнул.

— Знаю. Но другого выхода нет.

Вечером того же дня к Волостному Двору подъехал всадник в воеводских доспехах. Данила Ратный.

Я наблюдал издалека, спрятавшись за углом здания.

Данила спешился, зашёл внутрь. Через несколько минут вышел вместе с Тимофеем. Лицо Тимофея было бледным, испуганным.

Данила говорил что-то строго, указывая на Тимофея. Тимофей кивал, оправдывался, махал руками.

Затем Данила развернулся, сел на коня, уехал. Тимофей остался стоять, держась за стену, его руки дрожали.

Анфим подошёл ко мне из-за другого угла.

— Видел?

Я кивнул.

— Что Данила сказал?

Анфим усмехнулся.

— Требовал отчёты. Тимофей пытался объяснить, что они… задержались. Что будут готовы через несколько дней. Данила не поверил. Сказал, что Воевода недоволен. Что если отчёты не поступят к концу недели, будет официальная проверка.

Я усмехнулся.

Отлично. Воевода давит. Тимофей паникует ещё больше. Савва зажат между купцами и Воеводой.

Всё идёт по плану.

Я посмотрел на Анфима.

— Как Савва отреагировал?

Анфим вздохнул.

— Пока не знает. Тимофей боится ему сказать. Но рано или поздно придётся.

Он посмотрел на меня.

— Когда Савва узнает, что Тимофей сжёг отчёты для Воеводы, он придёт в ярость. Может действительно сделать Тимофея козлом отпущения.

Я кивнул.

— Именно на это я рассчитываю. Когда Савва и Тимофей начнут грызться между собой, порядок Авиновых рухнет изнутри.

Я развернулся.

— А мне останется только подтолкнуть её в правильную сторону. Через Воеводу.

Егорка подошёл.

— Мирон, когда ты пойдёшь к Воеводе?

Я задумался.

— Скоро. Нужно выбрать правильный момент. Когда Воевода будет достаточно зол на Савву, но ещё не начнёт проверку.

Я усмехнулся.

— Потому что если начнётся проверка, всплывут взятки ушкуйникам. А этого Воевода не хочет.

Я посмотрел на закат.

— Дам ему ещё два-три дня. Пусть Савва помучается. Пусть Тимофей паникует. А потом я приду к Воеводе с предложением, от которого он не сможет отказаться.

Анфим кивнул.

— Удачи тебе, Мирон. Ты ходишь по лезвию ножа.

Я усмехнулся.

— Всю свою новую жизнь хожу. Привык.

Мы разошлись. Я вернулся в свою комнату, сел у окна, глядя на Слободу, где загорались огни в домах.

Тимофей паникует. Сжигает документы. Воевода не получает отчёты. Подозревает Авиновых в сокрытии налогов.

Савва зажат. Купцы требуют встречи. Воевода требует объяснений. Переговоры со мной провалились.