Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр. Страница 34

Егорка сидел за столом, считал монеты. Высыпал последний кошелёк, пересчитал.

— Мирон, у нас восемь рублей. Это всё.

Я кивнул, не отрываясь от окна.

Восемь рублей. Против двухсот.

Память Глеба подсказывала — классическое банкротство. Нет ликвидности. Нет времени. Нет вариантов.

Обычно в такой ситуации сдаются.

Агафья всхлипнула.

— Мирон, мы можем попросить… у кого-то… занять…

Егорка покачал головой.

— Мам, никто не даст двести рублей в долг. Это огромные деньги.

Я продолжал смотреть на реку.

Вода текла мимо нашего причала, уходила к Перекату. Узкое место. Единственный проход для больших лодок.

Перекат. Ключ к реке.

Память Глеба всплыла — география, логистика, транспортные узлы.

Владелец земли у Переката контролирует проход. Может брать пошлины. Может блокировать.

Я вспомнил слова из памяти Глеба — Закон Берега. Феодальное право.

Владелец земли владеет водой до середины фарватера.

Я медленно повернулся, посмотрел на Егорку.

— Егорка, по закону, кто владеет землёй у реки, тот владеет водой?

Егорка нахмурился.

— Да. До середины реки. Это старый закон. Почему?

Я подошёл к столу, взял кусок бересты, начал рисовать.

Схему реки. Наш дом. Причал. Перекат.

— Смотри. Наш дом стоит здесь. У входа в Перекат.

Я провёл линию от берега до середины реки.

— По закону, владелец этой земли владеет водой до середины. Включая вход в Перекат.

Егорка уставился на схему.

— И что?

Я усмехнулся.

— Перекат — единственный проход для больших лодок. Все купеческие суда идут через него.

Я постучал пальцем по схеме.

— Кто владеет этой землёй, тот может поставить шлагбаум на всей речной торговле.

Егорка медленно кивнул.

— Ты хочешь сказать…

Я кивнул.

— Савва продаёт не просто дом. Он продаёт береговую линию. Право на берег и пристань. Будет брать дань со всякого купца и рыбака…

Память Глеба подсказывала — это ключевая инфраструктура. Стратегический актив.

Если Савва купит эту землю на аукционе, он получит монополию на реку. Полную.

Сможет ставить любые пошлины. Блокировать конкурентов. Контролировать весь поток.

Я посмотрел на Егорку.

— Сейчас я — единственное препятствие для монополии Авиновых. Потому что моя земля у Переката. Я могу пропускать кого хочу.

Я усмехнулся.

— Но если Савва купит мою землю, он замкнёт круг. Получит полную власть.

Егорка выпрямился.

— И купцы это понимают?

Я кивнул.

— Должны понимать. Никифор, Степан, Иван — они торгуют по реке. Их товары идут через Перекат.

Я наклонился к схеме.

— Если Савва получит монополию, он задушит их. Поднимет пошлины. Будет диктовать условия.

Агафья перестала собирать вещи, подошла ближе.

— Мирон, что ты хочешь сделать?

Я выпрямился.

— Я не буду продавать купцам «дом сироты». Это жалость. Милостыня.

Я постучал по схеме.

— Я буду продавать защиту от грабежа Авиновых. Долю в управлении рекой.

Егорка уставился на меня.

— Долю? Как?

Я начал ходить по избе, обдумывая.

Память Глеба подсказывала — акционерные общества, инвестиции, коллективная собственность.

Но здесь такого нет. Это средневековье. Феодализм.

Нужно адаптировать идею. Сделать понятной.

Я остановился, посмотрел на Егорку.

— Я предложу купцам купить не весь дом, а долю в нём. Часть.

Егорка нахмурился.

— Как часть дома?

Я усмехнулся.

— Не дома. Права голоса. Права решать, кто проходит через Перекат, а кто — нет.

Я начал объяснять:

— Скажем, дом стоит двести рублей. Я разделю его на десять долей по двадцать рублей.

Я поднял палец.

— Купец, который купит одну долю, получает право участвовать в управлении. Голосовать. Решать, какие пошлины ставить, кому давать проход.

Агафья покачала головой.

— Но это же твой дом. Как ты можешь продать право решать?

Я усмехнулся.

— Потому что если я не продам, Савва купит весь дом. И тогда никто не будет решать, кроме него.

Я посмотрел на схему.

— А если купцы купят доли, мы все вместе будем владеть этим проходом. Вскладчину. И не будет единоличного хозяина.

Егорка медленно кивнул.

— Это… интересно. Но сработает ли?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но другого выхода нет.

Я посмотрел на окно, где садилось солнце.

— У меня три дня. Нужно убедить достаточно купцов купить доли. Собрать двести рублей.

Я повернулся к Егорке.

— Начнём с Никифора. Он лидер. Если он согласится, остальные последуют.

Егорка кивнул.

— Хорошо. Когда идём?

Я посмотрел на бересту со схемой.

— Сейчас. Каждый час на счету.

Я взял бересту, свернул.

— Мама, не собирай вещи. Ещё не время.

Агафья посмотрела на меня, в её глазах была надежда.

— Ты правда думаешь, что это сработает?

Я усмехнулся.

— Должно. Потому что это выгодно всем. Кроме Саввы.

Я пошёл к двери.

География капитала. Контроль над транспортным узлом стоит больше, чем дом.

Савва это понимает. Купцы — пока нет.

Моя задача — объяснить им. Показать, что покупая долю в моём доме, они покупают защиту от монополии.

И тогда они захотят вложиться.

Я вышел из избы, Егорка следом.

Холодный ветер с реки бил в лицо.

Три дня. Двести рублей. Десять долей по двадцать.

Или пять долей по сорок. Или что получится.

Главное — собрать сумму. Любым способом.

Я зашагал к дому Никифора.

Первый инвестор. Якорный. Если он согласится, остальные поверят.

Время пошло.

Келья Серапиона была тёплой, уютной. Старый монах сидел за столом, перебирал чётки.

Я вошёл, поклонился.

— Отец Серапион.

Он поднял глаза, улыбнулся.

— Мирон! Заходи, садись.

Я сел напротив, Егорка остался у двери.

Серапион посмотрел на моё лицо, его улыбка исчезла.

— Что случилось? Ты выглядишь… потерянным.

Я усмехнулся горько.

— Савва нанёс ответный удар. Оказалось, я не оформил Вводную грамоту на землю после смерти отца.

Серапион нахмурился.

— И срок истёк?

Я кивнул.

— Вчера. Теперь моя земля — выморочная. Собственность Волости. Савва выставляет её на аукцион через три дня.

Серапион вздохнул тяжело.

— Господи… Сколько стоит?

Я посмотрел ему в глаза.

— Двести рублей. Стартовая цена.

Серапион откинулся на спинку стула.

— Двести… Это огромные деньги. У тебя есть?

Я покачал головой.

— Восемь рублей. Это всё.

Серапион молчал долго, затем спросил:

— Зачем ты пришёл ко мне?

Я наклонился вперёд.

— Отец, я пришёл не просить милостыню. Я пришёл предложить выгодное дело. Инвестицию.

Серапион поднял брови.

— Инвестицию? Что это?

Я достал бересту со схемой, развернул на столе.

— Смотри. Мой дом стоит здесь. У входа в Перекат.

Я провёл пальцем по схеме.

— По Закону Берега, владелец этой земли владеет водой до середины фарватера. Включая проход в Перекат.

Серапион наклонился, посмотрел на схему.

— Я знаю об этом законе. И что?

Я посмотрел ему в глаза.

— Если Савва купит мой участок, он закроет Перекат. Он введёт пошлину за проход.

Я сделал паузу.

— Очень высокую пошлину. Которая разорит твой промысел и сделает бессмысленным наше копчение.

Серапион замер.

— Что ты хочешь сказать?

Я указал на схему.

— Обитель отправляет рыбу на продажу вниз по реке. Через Перекат. Каждую неделю. Десятки лодок.

Я наклонился ближе.

— Если Савва поставит шлагбаум и введёт пошлину — скажем, пять рублей за лодку — сколько это будет стоить Обители в год?

Серапион задумался, начал считать.

— Десять лодок в неделю… пять рублей за лодку… пятьдесят рублей в неделю…

Он побледнел.

— Две с половиной тысячи рублей в год.