Пробуждение стихий (ЛП) - Виркмаа Бобби. Страница 10

Первый — старше. Под поношенным плащом он двигается с силой и уверенностью. Волосы, с проседью у висков, обрамляют лицо, будто высеченное десятилетиями войн. В его кулаке зажат сучковатый посох, вдоль которого струятся таинственные руны. В строгом взгляде таится усталость и несгибаемая цель.

Второй — моложе. Высокий, широкоплечий, в тёмной коже, натянутой на мышцы, двигающийся с воинской грацией. Даже сквозь туман сознания что-то в нём заставляет меня задержать дыхание. Черты лица почти нереальные: острые скулы, выточенная линия челюсти, губы, чуть приоткрытые, пока он осматривает разрушение вокруг.

Но потом его глаза пронзают меня. Жёсткие, непоколебимые — сейчас они скользят по этому аду с такой силой, какой я никогда не видела.

Взгляд старшего мужчины мелькает между мной и тлеющими обломками. Он крепче сжимает посох.

— Это точно она, — говорит он хрипло, с отчётливой срочностью. — Духорождённая.

Кто?

Младший впивается взглядом в мои глаза. И кажется, весь остальной мир растворяется в шуме, и остаёмся только мы. Он смотрит на меня так, будто я имею значение. Будто он знает, кто я, даже если я сама — нет.

Боги… как же я хочу, чтобы мои родители увидели это первыми.

Пульс замедляется, веки тяжелеют, и я отчётливо чувствую, как остатки магии всё ещё пробегают по коже, словно рассеянные искры, не желающие угасать. Всё, что случилось, наваливается вновь с силой приливной волны, сметающей с ног.

Тьма затягивает зрение, колени подгибаются.

Руки Лиры пытаются удержать меня, не дать упасть.

Слышу, как старший выкрикивает что-то младшему. Возможно, приказ поймать меня. Веки тяжелеют, мир кружится, расплываясь в чёрно-алое марево. Последнее, что я вижу: серые глаза над собой, вглядывающиеся прямо в душу, пока я падаю.

А потом всё гаснет, остаётся лишь отражение его взгляда…

…и слова старшего:

— Это она… Духорождённая.

ТЭЙН

Мы только что вернулись с очередной стычки, вымотанные, с засохшей кровью на коже и доспехах, когда Вален резко открывает глаза после транса.

— Произошёл мощный всплеск стихийной магии, — говорит он, голос дрожит так, как я никогда раньше не слышал. Костяшки пальцев белеют на посохе. — Деревня на западных равнинах под осадой.

А потом — тише, но с куда большей тяжестью:

— Это она.

По мне пробегает разряд — огненный, живой. Я рывком поднимаюсь, усталость мгновенно исчезает.

— Покажи.

Вален проводит рукой над чашей прозрения, и я вижу образы, вспышки: молодая женщина, обращающая теневых тварей в пепел, её тело сияет сырой мощью.

Сердце пропускает удар.

Святые небеса… она настоящая.

Я не колеблюсь. Хватаю меч.

— Выдвигаемся. Сейчас же.

— Собери остальных, — Вален не спорит.

Спустя десять минут я стою рядом с ним вместе с Рианом, Каем и Брэней. Нас четверо, плюс маг. Огонь. Воздух. Вода. Земля. Валену нужен по одному проводнику из каждого клана — только тогда заклинание сработает.

Он делает шаг вперёд, голос низкий и уверенный, когда начинает читать заклинание, которое оттачивал месяцами. Заклинание, созданное с единственной целью.

Чтобы доставить нас к ней. К Духорождённой.

— Ты уверен, что это она? — спрашивает Риан, напряжённым голосом. — Ты потратил на это полгода…

Вален уже три года отслеживает всплески стихийной магии, веря, что время Духорождённой близко. Я не сомневаюсь в нём.

— Уверен. Это она, — голос Валена становится твёрже.

Затем он произносит слова:

«Вода путь увидеть сумеет,

Земля разделение скроет,

Огонь тайные врата разожжёт,

А Воздух судьбу путника сбережёт».

Он поднимает руку и воздух разрывается. Фиолетовая энергия вырывается наружу, искажая пространство вокруг. Портал. Пульсирующий, как рана, прорезавшая саму реальность.

Мы с Валеном шагаем внутрь. Готовясь к битве. Готовясь к ней.

В тот миг, когда мы проходим сквозь портал, знакомый запах огня и крови обрушивается на меня.

Я — дитя войны, выкованное в пламени, взращённое в крови и сражениях.

Дым стелется по воздуху, густой, удушающий, цепляется за обугленные останки того, что когда-то было деревней. Постройки, или то, что от них осталось, стоят, как почерневшие оболочки, скелеты домов, не выдержавших натиска.

Тела, и сельчан, и теневых тварей, усеяли землю страшной картиной разрушения. Одни были изрублены. Другие — сожжены.

Вален подходит ближе, сжимая посох, пряди седых волос ловят слабые отблески огня. Он оглядывает развалины, выражение лица невозможно прочесть.

— Отсюда исходил всплеск, — тихо говорит он. — Она здесь.

Я не задаю вопросов. Если Вален говорит, что она здесь — значит, она здесь. Осматриваю поле битвы, выискивая и тогда…

Я вижу её.

Сначала — просто силуэт среди хаоса, стоящий посреди развалин, тяжело дышащий, с дрожащими от выброса магии руками. Но когда она поворачивается — всё замирает.

Тёмные, длинные, спутанные волосы падают ей на плечи, переплетённые с копотью и пылью. Оливковая кожа, под слоем грязи, ловит отблески пламени, отбрасывая тени на острые скулы, приоткрытые губы и пылающий взгляд.

А глаза эти — тёмно-карие, глубокие, яростные, неумолимые. Она выглядит дикой. Будто сама буря вырвала её из себя. И всё же… что-то не так. На ней нет брони. Безоружна. Одежда сбита, надета наспех, будто она проснулась, когда они пришли.

И несмотря на это, она единственная, кто остался стоять.

Я обвожу взглядом сцену вокруг неё. Тела, обожжённую землю, пульсирующие в воздухе остатки силы.

Она — воплощение разрушения и выживания, сплетённых воедино.

— Посмотри на неё, — тихо говорит рядом Вален. — Она едва держится.

И он прав. Её руки дрожат, поза неустойчива, словно только сейчас до неё доходит, что она выжила. Будто только теперь она чувствует весь груз того, что сделала.

Она не просто ещё одна выжившая. Она — нечто другое.

И вдруг я замечаю движение. В нескольких шагах от неё другая женщина. Бледнее, с длинными, спутанными, но менее дикими рыжими волосами. Она хватается за плечи первой, поддерживая. Ещё одна выжившая.

На миг я задумываюсь: может, она тоже маг? Та, что помогла той женщине устроить всё это? Но нет. По тому, как она держит ту, что стёрла деревню с лица земли, по отчаянному напряжению в глазах, видно, что она не сражалась. Женщина, причинившая всё это разрушение, пыталась её спасти. Её губы шевелятся, она что-то шепчет, но я не слышу слов. Пальцы сжимаются крепче, когда темноволосая начинает шататься.

И тут из теней рухнувших домов и груды камней начинают выходить сельчане. Они выходят осторожно, а на лицах читается страх и неверие. Взгляды мечутся между разрушением, телами и девушкой в самом центре всего этого. Пожилой мужчина смотрит на неё, как на живое воплощение легенды, губы беззвучно шепчут молитву богам.

Я резко выдыхаю, оглядывая руины деревни.

Эти люди потеряли всё. И всё же они смотрят на неё так, будто знают — именно благодаря ей они ещё живы.

Темноволосая женщина поворачивается ко мне, и на миг её тёмно-карие глаза встречаются с моими. Что-то вспыхивает в этом взгляде — узнавание, неверие… настороженность.

И я чувствую это.

Не в груди.

Не в разуме.

А в самом воздухе.

Её магия вспыхивает в последний раз — сырая, неуправляемая, дикая. Последний, разрушительный импульс проходит по земле волной, будто сами стихии не хотят покидать её.

Рядом слышу, как Вален шевелится.

— Духорождённая, — произносит он низко, уверенно. Словно всегда это знал. Пальцы крепче сжимают посох. Дыхание застревает, когда наши взгляды встречаются.

Она — чудо.

Она — оружие.