Тридцать восемь квадратов (СИ) - Савье Оксана. Страница 13

"Не жалею, что ушла, — говорила она. — Жалею, что не ушла раньше."

С Евой они встретились в кафе. Девушка пришла бледная, с красными глазами.

— Мама уехала, — сказала она сразу, без прелюдий.

Маша замерла с чашкой в руке.

— Как уехала?

— Неделю назад. Сказала, что ей нужно время разобраться в себе. Что она поторопилась с возвращением. Что любит нас, но... не готова. — Ева всхлипнула. — Опять. Она опять ушла.

Маша протянула руку через стол, взяла ее ладонь.

— Мне жаль, солнышко.

— Никит был прав, — Ева вытерла слезы. — Ты говорила об этом. Что она снова уйдет. Когда устанет. А я не слушала. Я хотела верить, что на этот раз будет по-другому.

— Это нормально — хотеть верить, — тихо сказала Маша. — Она твоя мать.

— А ты кто? — Ева посмотрела ей в глаза. — Для меня. Кто ты?

Маша помолчала. Хороший вопрос. Кем она была? Не матерью — не родной. Не мачехой — слово звучало холодно. Просто... Машей. Женщиной, которая была рядом. Которая любила, не требуя называть себя мамой.

— Я та, кто любит тебя, — ответила она. — Просто. Без ярлыков.

Ева заплакала — сильно, навзрыд. Маша встала, обошла стол, обняла ее. Они так и сидели в кафе — две женщины, обнявшиеся, плачущие. Официанты деликатно отводили взгляд.

— Не уходи, — прошептала Ева сквозь слезы. — Пожалуйста. Мне нужна ты.

— Никуда не уйду, — пообещала Маша. — Я здесь. Всегда буду здесь.

Вечером того же дня позвонил Саша. Первый раз.

— Маша, — голос был усталым, сломленным. — Можно мне приехать? Поговорить.

— Зачем? — спросила она.

— Мне нужно... я должен объяснить. Извиниться. Я...

— Саша, ты уже сделал выбор, — перебила Маша. — Объяснять поздно.

— Она ушла, — тихо сказал он. — Кира ушла опять. И я понял, что совершил ошибку. Что ты... ты была лучшим, что было в моей жизни. А я...

— Нет, — остановила его Маша. — Нет, Саш. Я не была лучшим. Я была удобным. Была заменой. И ты это знал. Всегда знал.

— Маша, пожалуйста...

— Мне пора, — она посмотрела на телефон. — Удачи тебе. Правда. Береги детей.

Она отключилась, не дав ему договорить. Потом заблокировала номер. Не из злости. Из самосохранения.

Ей не нужны были его объяснения. Его попытки вернуть то, что разрушил сам.

Ей нужен был покой.

Глава 13. Встреча в школе

Прошел месяц. Маша привыкла просыпаться одна, пить кофе у окна, смотреть, как город оживает. Жизнь вошла в колею — спокойную, предсказуемую, почти комфортную.

Она даже записалась на йогу по вечерам.

В понедельник утром директор вызвала ее в кабинет.

— Маша, присаживайся, — Валентина Ивановна указала на стул. — У меня к тебе предложение.

Маша села, настороженная. Обычно такие разговоры означали дополнительную нагрузку — классное руководство, подготовку к олимпиадам, замену заболевших коллег.

— Ты же хотела повышения квалификации? — продолжила директор. — Методист из областного центра ищет учителей для пилотного проекта. Новые подходы к преподаванию литературы. Два месяца работы в экспериментальном классе, потом защита методики. Если успешно — публикация, участие в конференциях, возможно, даже грант на дальнейшие исследования.

Маша выпрямилась.

— Это... это серьезно?

— Очень. Но работы много. Придется ездить в область раз в неделю на консультации, вести дополнительные занятия, готовить отчеты. — Валентина Ивановна посмотрела на нее внимательно. — Я знаю, что у тебя сейчас непростой период. Ольга рассказала... не подробности, просто что у тебя изменилась семейная ситуация. Если не готова, я пойму.

— Я готова, — твердо сказала она. — Когда начинаем?

Директор улыбнулась.

— Вот и отлично. В среду приедет методист, познакомишься. Зовут ее Ирина Михайловна Каретникова. Говорят, характер жесткий, требовательная, но профессионал высочайшего уровня.

В среду во время обеденного перерыва Маша зашла в учительскую и увидела незнакомую женщину. Высокая, лет пятидесяти, седые волосы собраны в строгий пучок, очки на цепочке, деловой костюм. Она разговаривала с директором, жестикулируя, и в голосе звучала уверенность человека, который привык быть услышанным.

— А, Мария Александровна! — Валентина Ивановна поманила ее. — Познакомьтесь. Ирина Михайловна Каретникова, методист областного центра развития образования.

Женщина повернулась, и Маша встретилась с ней взглядом. Серые глаза, острые, внимательные, оценивающие.

— Здравствуйте, — Маша протянула руку.

— Здравствуйте, — Ирина Михайловна пожала ее руку — крепко, уверенно. — Валентина Ивановна рекомендовала вас как одного из лучших учителей литературы. Надеюсь, вы готовы к серьезной работе?

— Готова, — кивнула Маша.

— Отлично. Тогда встретимся в пятницу, в четыре часа, в моем кабинете в областном центре. Обсудим концепцию, распределим задачи. Привезете с собой ваши последние разработки уроков — хочу понять, как вы работаете. — Ирина Михайловна достала визитку, протянула Маше. — Вопросы?

— Нет, — Маша взяла визитку.

— Тогда до пятницы.

Ирина Михайловна кивнула директору и вышла — быстро, целеустремленно, будто каждая минута была на счету.

— Ну как? — спросила Валентина Ивановна, когда дверь закрылась. — Потянешь?

— Потяну, — Маша посмотрела на визитку. — Обязательно потяну.

В пятницу Маша приехала в областной центр за полчаса до встречи. Здание было современным — стекло, бетон, светлые коридоры. Кабинет Ирины Михайловны на третьем этаже оказался просторным, с книжными стеллажами до потолка и большим столом, заваленным бумагами.

— Проходите, садитесь, — Ирина Михайловна указала на кресло напротив. — Покажите, что принесли.

Следующие два часа Маша объясняла свои методики, показывала разработки уроков, отвечала на вопросы. Ирина Михайловна слушала внимательно, делала пометки, иногда перебивала, спорила, предлагала альтернативные подходы.

— Неплохо, — сказала она наконец. — Есть потенциал. Но вы слишком осторожничаете. Боитесь экспериментировать. Видно, что долго работали в рамках.

— Долго, — согласилась Маша. — Пятнадцать лет.

— И не только в профессиональных рамках, я полагаю, — Ирина Михайловна сняла очки, протерла их. — Простите за прямоту, но я вижу это в людях. Вы недавно вырвались из чего-то. Из ситуации, которая держала вас в клетке. Правильно?

Маша вздрогнула от неожиданности.

— Откуда вы...

— Тридцать лет работы с людьми, — Ирина Михайловна надела очки обратно. — Научилась читать. У вас в глазах страх и надежда одновременно. Страх ошибиться, сделать неправильно. И надежда на то, что наконец-то можно попробовать быть собой. Я права?

Маша медленно кивнула.

— Да. Я... недавно ушла от мужа. Точнее, он выбрал другую. И я оказалась одна после пятнадцати лет брака.

— Дети?

— Не мои. Его. От первого брака. Я растила их, но... их мать вернулась.

Ирина Михайловна кивнула, будто это объясняло все.

— Понятно. Тогда этот проект — то, что вам нужно. Здесь придется рисковать, пробовать новое, ошибаться и учиться на ошибках. Здесь никто не будет требовать от вас быть удобной и правильной. Наоборот — нужна смелость. Готовы?

Маша посмотрела на нее — на эту женщину, которая видела насквозь, которая не жалела, а бросала вызов.

— Готова, — сказала она твердо.

— Отлично. Тогда начинаем с понедельника. Каждую среду приезжаете сюда на консультацию. Каждую пятницу проводите экспериментальный урок — я буду присутствовать. Через два месяца защита. Вопросы?

— Один, — Маша наклонилась вперед. — Почему вы выбрали меня? Директор сказала, что кандидатов было много.

Ирина Михайловна улыбнулась — впервые за весь вечер, и улыбка была теплой, почти материнской.

— Потому что я прочитала ваше эссе о роли литературы в формировании личности. То, что вы писали для курсов повышения квалификации. Там была боль. Настоящая. И понимание, что литература — это не про программу и оценки. Это про то, как выжить в мире, который ломает тебя. Люди, которые понимают это, — лучшие учителя.