Безжалостный союз (ЛП) - Дэвис Айви. Страница 30

Внутри здания пахнет плесенью, как будто его годами не убирали.

Джо Лиланд приветствует меня рукопожатием. Его взгляд скользит по моему шраму, но он не показывает, насколько напуган. Он каждый день имеет дело со смертью. У нас это общее.

Гроб, который Джон хотел, чтобы я выбрал, темно-красного дерева, почти красного цвета. В своем электронном письме он написал, что любимый цвет Камиллы — красный. Я никогда этого не знал.

— Это великолепно, — говорит мне Лиланд, когда мы обсуждаем цену. — Это обеспечит вашему любимому человеку удобное место для отдыха. Это около десяти тысяч.

— Хорошо. Я возьму. — Его глаза слегка расширяются, как будто он удивлен, что я не возражаю против диапазона цен. Деньги для меня не имеют значения. Не тогда, когда у меня их тонна.

— Я оформлю документы. И где вы будете проводить похороны?

— В церкви. Это то, чего бы она хотела.

— Хорошо. Я прослежу, чтобы все было доставлено и готово к отправке в тот же день. Я сейчас вернусь. — Он похлопывает меня по руке, прежде чем выйти из комнаты.

Я смотрю на ряды гробов, расставленных передо мной. Я никогда особо не задумывался о том, в чем меня похоронят. При моей работе есть большая вероятность, что я просто буду похоронен в безымянной могиле в земле, убитый самим Виктором.

Если Виктор придет за Эмилией, я не знаю, что я сделаю. Я не могу потерять то немногое, что она принесла мне. Частичка моего сердца уже болит при этой мысли.

Лиланд возвращается, и мы завершаем разработку планов.

— Я сожалею о вашей потере, — говорит он мне перед моим уходом.

— Она была просто моей сотрудницей, — говорю я инстинктивно. У Лиланда от шока отвисает челюсть. Я прочищаю горло. — Нам будет ее не хватать. — Это, кажется, успокаивает Лиланда, и он кивает, открывая мне дверь.

Солнце яркое после темного похоронного бюро, поэтому мне требуется мгновение, чтобы узнать лицо передо мной.

Темные волосы, глаза черные, как полночь, и ухмылка, говорящая об опасных вещах.

Виктор.

Я замираю. — Какого хрена ты здесь делаешь?

Он один, прислонился к машине. — Просто хотел проведать тебя.

— Ты должен был быть в Нью-Йорке.

— Ну, вот и я. — Он переводит взгляд на похоронное бюро позади меня. — Кто-то умер?

Вспышка гнева охватывает меня, и я хватаю Виктора за рубашку, притягивая к себе. Он даже не сопротивляется. — Ты чертовски хорошо знаешь, кто умер. Ты обезглавил мою экономку.

Виктор хихикает. — О, да. Я сделал это, да? Я схватил ее, когда она возвращалась домой после рабочего дня у тебя. Ее было так легко поймать. Такая хрупкая. Она даже не понимала, что с ней происходит, пока я не отрубил ей голову.

— Ты больной человек, — рычу я, сжимая кулаки под его рубашкой.

— Я и не знал, что ты так заботишься о своей экономке. Если это та реакция, которую я получаю, интересно, что произойдет, когда я отправлюсь за твоей женой?

— Держись подальше от моей жены.

— Она хорошенькая малышка. Я почти хотел ее для себя, когда мы с ней встретились в Нью-Йорке. Но я ее не взял. Я подумал, что она будет гораздо лучше смотреться в качестве головы на моем кофейном столике.

Я запихиваю его в машину, и Виктор что-то ворчит. Пешеходы на улице смотрят в нашу сторону, но не встревают. — Ты играешь с огнем, — говорю я ему. — Ты просто просишь меня убить тебя.

— Но ты человек, который не любит убивать, насколько я помню. Итак, это один из твоих недостатков. Я? Я не боюсь убить кого-либо на своем пути, чтобы получить то, что хочу.

— И чего же ты хочешь?

— Власть. — Губы Виктора кривятся в усмешке. — Я хочу то, что есть у тебя. Я хочу то, что есть у Моретти. Я хочу быть королем города. Единственный способ сделать это — объединиться с тобой... или убить тебя. Я подумал, что первое было бы проще, но теперь я передумал. Я думаю, что просто убью тебя, покончу со всем этим и заберу твой город себе.

— Ты больше не приблизишься ко мне. Не сейчас, когда я знаю, что ты в Лос-Анджелесе. Ты только что испортил элемент неожиданности.

— Это сделал я?

Я толкаю Виктора на землю. — Держись от меня подальше, если знаешь, что для тебя лучше. — Я ухожу, не оглядываясь. Все на улице обходят меня стороной. Хорошо. Вот как мне это нравится.

Виктор не следует за мной, но это не значит, что он закончил. Я знаю, что он уже строит планы, чтобы выяснить, что сработает в его интересах. Мне нужно быть начеку.

Когда я прихожу домой, я нигде не вижу Эмилию. Я испытываю одновременно облегчение и разочарование. Затем я вспоминаю не такую уж тонкую угрозу Виктора убить Эмилию и врываюсь в свой кабинет, чтобы проверить монитор и увидеть, где она. Ее нет ни в гостиной, ни на кухне, ни в гараже, ни в какой другой части дома, которую я могу видеть.

Я проверяю ее комнату, но и там ее нет. Мое сердце начинает биться быстрее, когда я выхожу на улицу, чтобы проверить задний двор. Сад предстает передо мной во всей своей естественной красоте. Несмотря на его величие, у меня о нем остались только плохие воспоминания.

Всплеск воды слева от меня заставляет меня обернуться. Бассейн, который простирается от левой стороны дома до дальнего края сада, занят. Эмилия в нем плавает.

При виде бассейна на меня нахлынуло воспоминание.

Мне было одиннадцать, и месяц назад у меня появился шрам. Моя кожа все еще заживала. Беатрис держалась от меня подальше после инцидента с садовыми ножницами. Она не смотрела мне в глаза, что меня вполне устраивало, потому что отсутствие ее внимания означало, что я не подвергался насилию.

Пока однажды, купаясь, я не увидел, как она подходит к краю бассейна. Я был под водой и увидел, что она смотрит на меня сверху вниз со спокойным выражением лица. Обычно она смотрела на меня со злостью, поэтому, увидев ее спокойный взгляд, я почувствовал себя немного в безопасности.

Я вынырнул из воды.

— Марко, иди сюда. — Ее мягкий голос привлек меня к краю бассейна.

— Что? — В моей груди теплилась надежда — надежда, что после того, как она изуродовала мое лицо, ей станет плохо и она никогда больше не захочет причинить мне боль.

Я был неправ.

Беатрис схватила меня за голову и погрузила обратно под воду. Я царапал и разжимал ее руки, но она не отпускала. Мои ноги болтались, ощущая только воду. Мои легкие горели от нехватки воздуха.

Она убивала меня. Моя собственная мать.

Темнота начала застилать мне глаза, и я понял, что это все.

Пока она не отпустила меня, и я не вылез из воды, кашляя и отплевываясь.

Мой отец был там и удерживал ее. — Отпусти меня, Паоло, — закричала она на него, пытаясь снова добраться до меня.

— Не в этот раз, — мягко сказал он ей. Взглянув на меня, отец развернул мою мать и повел ее обратно в дом. Отец спас мне жизнь, но он даже не проверил, все ли со мной в порядке. Он даже не вышел из дома. Я был предоставлен сам себе, чтобы выбраться из бассейна. У меня горело горло и болела голова.

Я упал на колени и зарыдал так сильно, что мои легкие, мое лицо, все мое тело болело от слез.

Это был последний раз, когда я по-настоящему плакал.

После этого отец держал Беатрис подальше от меня, но я никогда не забуду тот день, когда моя мать пыталась убить меня.

Теперь, вернувшись в настоящее, все, о чем я могу думать, пока Эмилия плывет, — это о том, что она может утонуть.

Я бегу к бассейну, к которому не подходил с момента инцидента. Эмилия почти на дне, и я не вижу, жива она или нет.

Я прыгаю в воду и ныряю, обнимая ее и вытаскивая на поверхность. Эмилия смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как только мы всплываем. — Марко?

Я выхожу из бассейна и поднимаю ее, ставя на землю. Она не сопротивляется. — Ты в порядке? — Прохрипел я.

— Да. Я была в порядке. Пока ты не вытащил меня. Что на тебя нашло?

— Но с тобой все в порядке?

— Да, я в порядке.

— Хорошо.

Я беру ее лицо в ладони и крепко целую. Эмилия на мгновение напрягается, прежде чем раствориться в моих прикосновениях, обвивая руками мою спину. Мой костюм насквозь мокрый, вода капает на кафель. Эмилия в бикини. Я никогда не видел столько ее тела. Это выбивает меня из колеи.