Измена. Семьи больше нет - Рэй Мил. Страница 5
Сава берет чашку, толкает ее под кофемашинку, рядом с моей.
– Ева, тут такое дело… Малышка, мне сегодня нужен перевод. Подпишешь доки? – говорит мой муж, как ни в чем не бывало.
Сглатываю ком в горле.
Напрочь забыв о кофе, разворачиваюсь к нему и смотрю долгим, испытывающим взглядом.
– Зачем? – на мой вопрос муж хмурится.
– Надо. Ев, у меня нет денег на "карманные расходы", если можно так сказать. К нам из головного офиса приехал один крутой чел. Теперь мне приходится задницу ему лизать, извини за сравнение. Нужно двести штук. Отвезти его туда, сюда. Кафе, рестик, гостиница…
Ох, нахал! Он требует у меня выдать ему приличную сумму, не потрудившись объяснить зачем ему она нужна. Пустые отмазки мужа звучат так по-детски.
– И? Почему я должна выделить деньги для этого чела? – складываю руки на груди.
Савелий тоже круто разворачивается ко мне.
Щелкнув резинкой боксеров, он густо смеется.
– Детка, ты чего упираешься?! Потому, что он мне нужен, Ев! От него зависит моя карьера, наше благосостояние! Или ты думаешь, я хочу из нашей фирмы деньги под таким предлогом спи*дить?! Ахахапхах, Ев не ломайся! От тебя нужна одна подписюлька и все! – нервно ржет Гуляев, стараясь меня обнять.
Мне не до шуток.
Муж никогда не просил у меня денег, тем более вот так жестко и нагло. И все эти изменения, которые случились за последние пару дней, мне совсем не нравятся.
Я отряхиваю его руки со своих плеч, но Сава не успокаивается.
Снова вдавив меня в свой пульсирующий пах, он выписывает восьмерки, трется о меня.
– Сава, прекрати! Мне противно! – крикнув, отстраняюсь от него.
Гуляев шумно выдыхает, поправив короткие волосы на затылке.
– Нет, Сава. Я ничего не подпишу. Сначала мы на всем экономим, как ненормальные, потом живем за счет моей фирмы. А теперь ты просто решил забрать оттуда деньги? Напомню тебе, ты туда вложил меньше, Савелий!
Я не могу отдышаться, нервы шалят, а пульс стучит в висках.
Гуляев ехидно корчится, поджимает тонкие губы, и они становятся полоской-ухмылкой.
– Ах, вот как. Тебе не кажется, что в последнее время ты стала слишком распоряжаться нашим бюджетом? Тебе слишком интересна моя фирма, но я тоже там хозяин, Ева! – рыкает Савелий.
– Моя фирма. Только моя, дорогой почти бывший муж, – с улыбкой бросаю, зацепив неприятную тему развода.
Савелий наливает багровой краской и вытаращивает свои и без того большие глаза.
– Не шути так, Ева! Никакого развода не будет! Я тебя люблю, у нас семья! А насчет фирмы… – делает паузу и, нехотя, рокочущим голосом добавляет. – Прости, погорячился. Фирма твоя, Евчик. Сделаем так, как ты сказала, родная. Иди, дай поцелую.
Савелий тянет ко мне свои ручищи, пытаясь поймать в объятия.
Эмпатия к мужу, желание к нему прикасаться теперь и вовсе на нуле.
В этот момент я увидела его настоящее лицо, которое он так старательно скрывал под маской порядочного семьянина и любящего мужчины.
Мне стало горько от осознания, с кем я живу.
– Не хочу, Гуляев, – произношу, скривив лицо, будто лимон только что съела.
Савелий не ожидал такую реакцию, оттого он стоит в одних боксерах посреди кухни с недоуменным видом.
Я забираю Эрика из детской, беру его вещи и свой кейс с документами.
– Ев, ты обиделась что ли? Давай хотя бы кофе вместе выпьем, а? – кричит Сава.
Его слова летят мне в спину. Сава пытается извиниться, но я выхожу из квартиры, не оборачиваясь….
Глава 5
Савелий
Провожаю взглядом жену, пристально слежу, как Ева с сыном выходят из парадной.
Свободной рукой держу телефон, как гранату без чеки.
Внутренне молюсь, что жена успела уйти из дома и не увидела, кто мне звонит. Если бы она слышала хоть несколько фраз из этого разговора, то моя семья прекратила бы свое существование здесь и сейчас…
– Твою мать. Ты следишь за мной, что ли?! – ругаюсь, но принимаю вызов.
– Ну, привет. Зятек, – голос в трубке заставляет меня собраться так, что сжимается все. Абсолютно.
– Добрый день, Эдуард Павлович, – топчусь в прихожей и привычно держу дверь, чтобы жена не вернулась и не подслушала.
Говорить приходится тихо, сохраняя ювелирную секретность.
– Как моя дочь? Наташа от тебя беременна? – властный рык олигарха Эдуарда Крестовского оглушает.
– Да, от меня, – четко выговариваю в ответ.
– Ясно. Жду послезавтра на ужин. Будем знакомиться, зятек, – также холодно и бездушно роняет.
– Хорошо, мы придем. Эмм… – только хочу что-то добавить, как вызов прерывается.
Чертов сноб так ведет себя, будто одолжение мне сделал.
Остановившись возле зеркала, поправляю галстук, потом воротник рубашки.
Край измят, рукава и вовсе как из жо…
Стянув белую сорочку, несу ее на гладильную доску и старательно утюжу. Получается коряво, но это лучше, чем совсем помятым ходить…
Отряхиваю складки, выругавшись.
– Ева, Ева, что же с тобой стало, малышка, – тяжело вздыхаю, снова всматриваясь в зеркало.
Раньше, когда жена мне гладила сорочки, все было идеально. А теперь я выхожу из дома в не глаженных вещах, позавтракав черным кофе с сухой печенькой.
Вдруг, как вспышка из тысячи снарядов, меня осеняет, что я только что подписал себе приговор. Сам, собственноручно.
Я договорился о встрече с отцом Наташи в один день с ужином в честь приезда моего настоящего тестя, отца Евы.
– Млять, млять! Чертов склероз! – ругаю себя.
Упираюсь кулаками о дверной косяк и с шумом выдыхаю воздух из легких.
Мысли крошатся, как стекло.
– Ладно, выкручусь. Тем более, я отказался заранее, – успокаиваюсь и, закинув на плечо пиджак, выхожу из дома.
Перешагиваю ступеньки, так как лифт где-то вверху застрял. Погруженный в мысли, не замечаю, как на выходе из парадной, кто-то резко закрывает мне глаза.
Чернота ослепляет. Я барахтаюсь в чьих-то руках и тут же, изловчившись, даю гребаному шутнику сдачи. Попадаю Наташке в висок.
– Ай! Ай, Сава! Ты чего?! – хнычет Наташа, поднимая со ступенек очки.
Она в рыжем парике, в черных солнцезащитных очках и черном облегающем платье. Таращусь на грудь, сглотнув, тут же перевожу взгляд на ее красное личико.
– Ты чего, это же я, – дрожащим голосом произносит каждую букву.
– Ты совсем рехнулась?! – рычу на глупую девчонку, хватая ее за тонкий локоть. – Что за маскарад? Что за гребаные прятки?! А если бы я тебя убил нахер?!
Я озираюсь по сторонам в поисках вездесущих соседей. В квартире Евы такой просчет едва не стоил мне всего.
– Сав, я соскучилась. Не хочу сидеть в одиночестве в этом убогом люксе. Я голодная, хочу твой сладкий… – пищит пигалица, поправляя сиськи, вылезающие из платья.
– Наташа, убогий люкс?! Ты в себе? Ты вчера в деревне жила, где всего тысяча человек по данным переписи, и теперь вдруг такие выпады?!
Пока мы говорим, откуда-то сбоку выныривает консьержка.
Вот когда воды нет или лифт какие-то уроды загадили – ее на месте не найти.
А когда я с любовницей стою возле подъезда – она тут как тут, мимо чинно проплывает и пялится на нас с Натой.
– Здрасьте, – кивком здороваюсь с консьержкой.
Она ответно кивает. Меня она точно узнала.
Может быть, со слепа, она подумает, что Наташа – это Ева. Они теперь обе рыжие. Окинув пигалицу взглядом, понимаю, что я вообще-то ошибся, и у Наташи на голове не парик.
– Быстро в машину! Какого хера ты приехала сюда! Ты все окончательно испортишь, Наташа!
С этими словами, жестко сжимаю ее локоть в пятерне, практически тащу девушку в машину. Наташа барахтается в моей крепкой хватке, спорит со мной и обвиняет в чем-то.
В салоне авто я не даю ей продолжить разговор и быстро выруливаю с парковки возле дома, где Ева в любой момент может нас увидеть. Бью по педали газа, и автомобиль на бешеной скорости выруливает из двора на шоссе…
– Фу, мля, – дергаю галстук. – Больше никогда, никогда так не делай! Это глупо то, что ты к моему дому пришла!