Волкодав (СИ) - Риддер Аристарх. Страница 2

Честно сказать, я никогда не жаловал фантастическую литературу вообще и попаданческую в частности. Нет, не потому, что был каким-то не в себе литературным эстетом и приверженцем классической большой литературы, которой все, что ниже «Котлована» с «Чевенгуром», считается мусором и жвачкой для мозгов. Вовсе нет, просто как-то так получилось, что я всегда был человеком практическим. Да, практическим. Это наиболее правильное слово. И у меня никогда не было времени на такого рода чтение.

А вот когда я отошел от дел и у меня появилось много свободного времени, вот тогда я взял в руки книги, и нет-нет да и в моем круге чтения начали появляться попаданческие романы, в которых герои оказывались в самых разных ситуациях, временах и странах.

И надо же такому случиться — я сам стал одним из этих попаданцев.

Не знаю, это усмешка Бога или дьявола, но моим… как это называется… реципиентом стал не простой российский Вася, а американец. Да еще и военный. Да еще и участник интервенции в Россию — мою собственную страну.

Ирония судьбы.

Следующие два дня я провел в размышлениях, постепенно собирая мозаику. Мои собственные воспоминания были четкими и полными — годы жизни лежали в памяти как открытая книга. А воспоминания Роберта приходилось собирать по крупицам, как археолог восстанавливает древний сосуд из черепков.

Роберт Эдвард Фуллер Четвертый. Элитная семья, корни до «Мэйфлауэра». Университет, футбол, невеста, которая его бросила. Война, награды, Россия. Хороший парень — честный, принципиальный, немного наивный. Типичный американский идеалист.

А я? Я был совсем другим человеком. Иван Фёдорович Кузнецов, прошедший путь от советского мальчишки через криминальные девяностые к респектабельному бизнесмену нулевых. Человек, который знал цену жизни и смерти, власти и денег. Который умел читать людей, чувствовать их слабости и использовать их.

Контраст, что и сказать.

Билли то и дело подходил поболтать. Хороший парень, простой как грецкий орех. Сын фермера из Огайо, в армию пошел от банальной скуки. Да, так тоже бывает. Служил во Франции, а руку потерял у нас совершенно дурацким образом: на складе на него рухнул штабель ящиков со сгущёнкой. Оказывается, в Штатах она есть и вовсю используется в армии. Домой возвращался с пенсией инвалида и неясными перспективами. Ферма родительская разорилась, наследовать особо нечего.

— А у тебя, Роб, все в порядке, — говорил он с завистью. — Дом хороший ждет, родители живы-здоровы, денег хватает. Даже если нога будет прихрамывать после ранения — не страшно. Адвокатом станешь, как папаша планировал.

Да, с формальной точки зрения у Роберта Фуллера действительно все было в порядке. Семья элитная, корни аж до «Мэйфлауэра» дотягивались. Деньги есть, связи есть, репутация героя войны есть. Стартовые позиции отличные.

Но вот незадача: планировать жизнь предстояло не наивному идеалисту Роберту, а мне. А у меня были совсем другие планы и совсем другие принципы.

На третий день плавания я окончательно определился с решением.

Возвращаться в Россию смысла не было. Да, формально, да и не только, это моя родная страна. Но какая Россия в 1919 году? Гражданская война, разруха, хаос. Красные воюют с белыми, и те, и другие режут друг друга с маниакальной жестокостью. А любой, кто увидит меня, сразу поймет: передо ним американец. Интервент. Пособник белых.

Играть за белых тоже не хотелось. За время пребывания в Архангельске Роберт насмотрелся на эту публику. Отбросы, в основном. Безыдейные авантюристы, которым нужно только пить, играть в карты и трахать женщин. Бывшие офицеры царской армии, свалившие вину за поражение в войне на кого угодно, только не на себя. Представители «образованного общества», которые любили рассуждать о «Святой Руси», сидя в ресторанах на британские деньги.

К красным симпатий было больше, хотя бы по идейным соображениям. В конце концов, в своей предыдущей жизни я вырос в Советском Союзе, и коммунистические идеи мне были не чужды. Но попробуй объясни это красным командирам, когда ты в американской форме и с американскими документами.

Нет, логика была простая: нужно ехать в Америку. Встретиться с родителями Роберта, осмотреться, понять, что к чему, а потом уже думать о дальнейших планах.

Как это принято у всех приличных и не очень попаданцев из того потока книг, что я прочитал, родине помочь можно и нужно. Но сначала необходимо понять как.

В любом случае стартовые позиции отличные. Семья элитная, деньги есть, связи есть. Я герой войны с наградами. Образование начато, можно продолжить или поменять направление. Молодое здоровое, почти, тело, незапятнанная репутация.

Да и опыт у меня подходящий. Десятки лет жизни в России, из них двадцать в криминале, потом сорок лет в бизнесе и политике. Я умею разбираться в людях, чувствую, где можно надавить, где лучше уступить. Знаю, как работают власть и деньги. А в Америке 1920-х годов, судя по тому немногому, что знал из истории, как раз начинались интересные времена — сухой закон, мафия, коррупция. Красота же!

Самое то для человека с моим опытом.

Кроме того, никто не мешал мне использовать знание будущего. Правда, знания мои по американской истории были поверхностными, в основном то, что показывали в голливудских фильмах да изучали в школе. Но кое-что помнил. Великая депрессия начнется в 1929-м. Вторая мировая война — в 1939-м для Европы, в 1941-м для Америки. Холодная война сразу после горячей. Вьетнамы там всякие с сексуальными революциями. А там — развал СССР в 1991-м, 11 сентября 2001-го, кризис 2008-го…

В общем, материал для размышлений имелся.

К третьему дню плавания показался берег Шотландии.

Я стоял у иллюминатора, бывшего окна первого класса какого-то мирного лайнера, и смотрел на приближающиеся скалы. «Калайан» медленно входила в порт Лейт. На причалах суетились грузчики, готовились к приему раненых.

— Ну вот и добрались, — сказал Билли, подойдя ко мне. — А я уж думал, в этом Северном море утонем. Видишь американский транспорт? Вон тот, большой, с двумя трубами.

Я посмотрел в указанном направлении. У соседнего причала стоял крупный пассажирский пароход под звездно-полосатым флагом.

— SS Von Steuben, — прочитал Билли надпись на борту. — Немецкий трофей. Говорят, раньше кайзеровские богачи на нем в путешествия ходили. А теперь нас, героев, домой везет. Ирония судьбы, правда? Сначала богатых бошей катал, а теперь нас, простых парней из Огайо и Детройта с Мичиганом и Монтаной.

Ирония судьбы. Если бы он знал, какие иронии судьбы бывают на самом деле.

Через час нас начали перегружать. Ходячих раненых вели пешком по сходням, лежачих несли на носилках. Я шел сам, опираясь на трость — нога после ранения все еще побаливала.

На американском транспорте все было по-другому. Более просторно, светло, организованно. Чувствовалась разница между британской практичностью и американским размахом. Von Steuben действительно был бывшим трансатлантическим лайнером, роскошным, просторным. Немецким качеством постройки. Теперь его элегантные салоны были переоборудованы под госпиталь и казармы, но следы прежнего великолепия угадывались повсюду.

— До Нью-Йорка неделя хода, — объяснил американский санитар. — Условия лучше, чем на британском судне. Кормят по-американски. И доктора свои.

Я устроился на новой койке и подумал о том, что первый этап пути завершен. Россия — Британия — Америка. Каждый переход был символичным. Из одного мира в другой, из одной жизни в другую.

Впереди был океан. А за океаном — новая жизнь.

Глава 2

SS Von Steuben оказался совсем другим кораблем.

Где британский «Калайан» был практичным и суровым — как сам капитан Финч с его седой бородкой и молчаливым достоинством, — американский транспорт поражал размахом. Бывший немецкий лайнер сохранил следы прежней роскоши даже после переоборудования под военные нужды. Широкие коридоры, высокие потолки, резные панели из темного дерева — все напоминало о временах, когда по этим палубам прогуливались кайзеровские богачи.