Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar". Страница 14

— Прекрасно! — крикнула тренер, стремительно съехавшая вслед за ним, обогнувшая по широкой дуге и затормозившая кантами, сыпанув снегом далеко от себя. — Если устал, немного отдохни и повторяй.

И он повторил. Один раз, второй, потом третий, а потом не заметил, как закончилась тренировка. И опять пора возвращаться в спортшколу.

В этот раз отец рано за ним не смог приехать, и Женька отправился домой один, вместе с пацанами, предварительно сказав на вахте, чтобы отцу передали, что он ушёл на электричку.

— Тут деньги могут отобрать! — предупредил Егор, когда стайка мальчишек вышла из спортивной школы. — Они иногда специально караулят, зная, что мы в это время уходим.

— А кто там отберёт? — поинтересовался Женька.

— Да тот самый жирный Петров, — заявил Егор. — Его из спортивной школы выгнали за хулиганство. Он местный, здешний, горьковский, в общаге живёт с родителями. Говорят, самый хулиган тут. И как с ними бороться, фиг знает. Он вон какой жирный и наглый.

— Ясно… — вздохнул Женька.

К сожалению, как сейчас дать отпор хулиганам, он тоже не знал. Приходилось ему в прошлой спортивной школе драться, и не раз, подрался бы и сейчас, если надо, так как иногда в конфликтных ситуациях накатывала бешеная злость. Однако понимал, что сейчас ему 6 лет и надавать по соплям может почти любой. Тут нужна была дипломатия. Либо быстрый, напористый натиск, который всегда лучше любой дипломатии.

Натиск пригодился очень скоро: не успели отойти от спортивной школы и направиться вниз, в сторону железной дороги, как от второй хрушёвки на улице раздался заливистый свист.

— Эй вы, а ну стоять! — крикнул кто-то сбоку.

Голос мальчишечий, но зычный, хулиганистый, гнусавый, явно с целью запугать. Стайка мальчишек покорно остановилась. В глазах у них была растерянность. Однако это была злобная растерянность, как заметил Женька. Похоже, ребятам не хватало вожака, того, который раскачается и первый начнёт разборку. Каждый из них боялся, что если он даст отпор хулиганам, то другие просто не помогут. Но так ли это на самом деле?

— Эй вы, кто такие? С какого района? Кого знаете? Деньги есть? А если найду? — сбоку приближались трое мальчишек, один — тот самый жирный хулиган Петров, а двое с ним — более тощие, похоже, присевшие на авторитет Петрова.

При виде вальяжно приближавшегося жирного, бегавшего свиными глазками из стороны в сторону над пухлыми, похожими на беляши щеками, не Женька, а скорее, Выживала, ощутил, как чёрная, разрушительная злоба, известная каждому спортсмену, накрывает его. Он что, ради этого говна попал сюда, в СССР? Неужели этот чёрт будет диктовать, как ему жить???

Выживала всегда придерживался принципа: в любой уличной драке надо бить первым. Когда все слова исчерпаны или их вообще нет, и ты видишь лишь молча наваливающихся на тебя соперников, промедление смерти подобно. Гопники всегда бьют первыми, без церемоний, в лицо и голову, чтобы сразу вырубить человека, но при этом очень теряются и грустят, когда и к ним применяют тот же приём…

В разборках на улице Выживала участвовал, и знал, что лишнее промедление, растерянность, желание утихомирить, успокоить, задобрить противника ведут только к тому, что агрессор всё больше распаляется и в конце концов переходит к полному беспределу. В такой ситуации надо сразу же брать инициативу в свои руки. Поэтому не успел жирный подойти, Женька бросился на снег и сделал ему подсечку, от чего жирный упал на жопу. Упал больно, копчиком на лёд. Взвизгнул от боли.

Шапка-ушанка скатилась с головы. Выживала тут же бросился сверху и с силой острыми зубами вцепился ему в ухо. Придавил так нервные окончания, что жирный вначале обмяк и дёрнулся в большом удивлении. Нападение на хулигана было настолько неожиданным и настолько непривычным, что он от страха взвизгнул, задёргался ногами и попытался оттолкнуть Выживалу. Однако зубы ещё сильнее впились ему в ухо. Побежала кровь.

— Да что ты делаешь! Аааа!!! — крикнул Петров и с силой ударил Выживалу кулаком в ухо. Однако круглая меховая шапка смягчила удар, но Выживала всё равно этого стерпеть никак не мог и тоже со всей силы зарядил кулаком в жирную морду, а потом ещё раз и ещё прямо в нос.

Надо признать, занятия по общефизической подготовке прошли хорошо, удары получились весомые. Однако они уже не требовались. Остальные пацаны-лыжники, увидев, что их главный враг повержен, и повержен шестилетним пацаном, бросились на двух других и тоже начали их бить. Егор подошел к жирному и начал пинать его, потом помог подняться Выживале.

Через несколько минут всё было закончено. Женька встал и сплюнул кровь прямо на рожу лежавшего и трясущегося жирного и злобно посмотрел на него.

— Я в следующий раз с ножом приду, нос тебе отрежу и уши, — негромко сказал он. — Ты понял, чёрт позорный? Или, может, тебе ещё кое-что отрезать?

Жирный в ужасе вскочил, подхватил шапку, и поскальзываясь, побежал во дворы, за ним припустили двое его избитых друганов, похватавших шапки со снега.

Мальчишки, всё ещё на эмоциях, нервно смеясь, пошли на электричку. Неожиданно они поняли, что бояться не надо: перед ними не какие-то железные люди, которых невозможно побороть. Обычная шантрапа, которая боится удара в рожу.

— Тебя кто так научил драться? — с уважением спросил Егор, когда стояли на остановке и ждали электричку.

— Никто не учил, — заявил Женька. — Мы занимаемся координационным видом спорта, у нас всё есть для того, чтобы побить кого хочешь, если он, конечно, не боксёр.

Пацаны, стоявшие с ним, рассмеялись и одобрительно похлопали по спине. Кажется, дружба начинала становиться более крепкой.

Народу на остановке становилось всё больше. В конце платформы, у перил, на ящиках сидели две старухи, очень плотно одетые в толстые тулупы и обмотанные шалями. На другом ящике перед ними стояли матерчатые мешки с семечками. Продавали их по стаканам, один стакан — 20 копеек, водочная рюмка — 10 копеек. Сбоку от них стоял небольшой павильончик с надписью «Беляши, чебуреки, пироги», откуда доносился аппетитный запах. Люди то и дело заходили туда, но, похоже, внутри скопилось очень много народа. Жрать уже хотелось отчаянно, и Жека, сочный, истекающий жиром беляш, завёрнутый в белую вощёную бумагу, съел бы с удовольствием.

Потом подошла электричка до центра, друг за другом люди стали подниматься внутрь и располагаться кто где. Народу было много, но пацаны встали в тамбуре, болтая о всяком. Билеты, естественно, никто покупать не стал, так как ехать всего четыре остановки. Наконец электропоезд тронулся с места, и разговаривать стало невозможно. Просто ехали, качаясь из стороны в сторону, и смотрели по сторонам.

Приехав на вокзал, Женька распрощался с одногруппниками и отправился в детский сад. Дорога знакомая: поднялся на мост, перешёл через пути двух станций, спустился, прошёл 100 метров, вот и детский сад. Деловито прошёл в раздевалку и начал переодеваться. Было слышно, как в группе нянечка рассаживает детей на обед.

— А ты чего один? Где родители? — спросила воспитательница, увидевшая Женьку в гордом одиночестве.

— Меня батя оставил и ушёл, — объяснил Женька. — Он же на работе, ему быстрее ехать надо.

Переодевшись, отправился мыть руки, а потом пошёл обедать.

Пока всё складывалось хорошо. В этот день он доехал сам, получил хороший опыт по езде на местной электричке, и таким образом можно будет разгрузить родителей от того, чтобы таскать его туда-сюда. Женька понимал, что мать беременная, напрягать её не стоит, отец сильно рискует с работой, стараясь отвозить его, а потом забирать. Нужно рассчитывать лишь на себя. Впрочем, такого взгляда на жизнь он придерживался всегда…

Глава 8

Новая квартира

В середине января Григорий Тимофеевич сходил на разговор к председателю профкома, Василию Петровичу Дворникову, с которым в июле ездил на рыбалку на Чёрное и Малиновое озеро. Цель разговора была определенная: узнать, как обстоят дела с подвижкой очереди на квартиру. Очевидно, что скоро появится второй ребёнок, и проживание в бараке станет совсем некомфортным. Григорий Тимофеевич с одним Женькой-то намаялся: спал на полу, бесконечно таскал воду, грел её на печке, кипятил, сам стирал пелёнки, ходил на молочную кухню. Сейчас, с двумя детьми, было бы ещё сложнее.