Выживала. Том 2 (СИ) - "Arladaar". Страница 2

— Мне Василису Петровну надо бы, — смущённо сказал Гринька. — Я Некрасов, из ОРС НОЖД-1. В Берёзки и Кисельск ехать надо.

— А… Это ты, то-то я и догадалась! — усмехнулась сидевшая за ближним столом шатенка лет тридцати. По виду, бабёнка себе на уме. Тёмно-рыжие волосы, короткая стрижка, цветная мохеровая шаль, накинутая на импортную сиреневую кофту, модные джинсы клёш. Сидит, барабанит по столу острыми красными накрашенными коготками и с интересом смотрит на шофёра. Григорий Тимофеевич заметил, что разведёнка: обручальное кольцо на левой руке. Причём кольцо дорогое: толстая гайка, по размеру, в три раза толще, чем те обручальные кольца, которые продают в ювелирном. Это кольцо явно сделано на заказ в мастерской у ювелира.

— Ну что ж, поехали, раньше уедем, раньше работу сделаем, раньше приедем, — заявила Василиса Петровна.

Женщина надела дорогую югославскую дублёнку и повязала на голову шаль, которая до этого была у неё на плечах. Вид у Василисы Петровны был как у какой-нибудь артистки или фигуристки, не меньше!

Экспедитор положила в сумку бумаги, документы и махнула рукой, призывая Гриньку следовать за собой.

— Я что-то искал склад номер один, не нашёл, — смущенно сказал Григорий Тимофеевич с такой интонацией, с которой обыкновенно представители мужского пола говорят с красивыми женщинами, стараясь показать себя дурачками и втереться им в доверие.

— Ещё бы ты нашёл, — расплылась в довольной улыбке Василиса Петровна. — Этот склад не на красной стороне находится. Где твоя машина стоит? Пойдём туда!

Василиса Петровна села в Гринькин ГАЗ-53 и махнула рукой, показывая дорогу. Оказалось, к складу номер один нужно было подъезжать, минуя всю территорию, и поворачивать за самое последнее строение. Гришка досюда доехал, но не поверил, что склад за этим углом: дорога туда шла не слишком накатанная и с виду незаметная.

Когда подъехали к складу, Василиса Петровна велела становиться задом к погрузочному терминалу и открывать заднюю дверь фургона. Сама при этом пошла на склад, взяв у Гриньки накладную.

Григорий Тимофеевич открыл двери фургона, привязал их на верёвке, чтобы они не закрывались, и принялся наблюдать, что будет происходить дальше. А происходили там очень интересные вещи.

Грузчики начали таскать товары в машину. Чего тут только не было! Финские и польские сервелаты и ветчины! Дорогие сыры! Балыки мясные и рыбные! Импортная мясная и фруктовая консерва в ящиках, красная и чёрная икра в банках, несколько огромных туш осётра или белуги, пилами разделённых на ровные куски и сложенных в алюминиевые ящики, мороженые молочные поросята, потрошёные гуси, индейки и даже лебеди… Прямо с перьями! Как в сказках про сказочные пиры знати!

Когда грузчики всё сложили, старший грузчик закрыл двери фургона и запломбировал их. Потом расписался в документах, указав там количество продуктов и отдал документы Василисе Петровне.

— Всё, поехали! — заявила Василиса Петровна, уверенно садясь в кабину. — Поедем сначала в Осинники.

— Поедем, — пожал плечами Григорий Тимофеевич и завёл машину.

В Осинниках он уже был, и путь туда предстоял долгий, особенно в зимой. Сначала ехать через весь город, потом через два моста, ведущие через одну и ту же реку Томь, через леса, посёлок под названием Высокий. Путь долгий и неспешный, учитывая то, что за городом сейчас дороги не ахти какие, и ехать надо осторожно. Часть дороги шла по лесу, плюс на ней были крутые косогоры, повороты на 90 градусов, спуски, подъёмы. Да и ехать километров 50, как минимум, и это при 20-градусном морозе и ветре. На радиаторной решётке ГАЗ-53, полностью закрывая её, висела старая фуфайка: защита от излишнего охлаждения, так что путь по заснеженной морозной трассе хоть как-то был смягчён.

Однако не успели даже выехать из города, проехали лишь последний район по дымящей промзоне, как Василиса сказала, что нужно заехать в одно место.

— Лесная пристань называется, — лукаво улыбнулась она.

Гринька, помня наказ распреда повиноваться этой мамзели, повернул вправо, въехал в открытые ворота, потом по приказу Василисы остановился у одного небольшого бокса. Дождавшись, когда ворота откроются, задом заехал туда. Как и говорил распред, участие он ни в чём не принимал. Однако видел, как ушлые ребята открыли задние двери фургона, вытащили оттуда ящик колбасы, ящик икры, пару ящиков мороженой ценной рыбы, да и вообще, всего понемногу. Потом точно так же закрыли ворота фургона и обратно запломбировали. Всё шито-крыто!

Потом Василиса села в машину и велела выезжать.

— Теперь можно и в Осинники ехать, — ухмыльнулась наглая бабёнка.

— И что это было? — с интересом спросил Григорий Тимофеевич, когда выехали на дорогу, ведущую на мост через замёрзшую Томь. — Там же пломба стоит и в накладной определённое количество товара.

— Всё будет нормально, — ухмыльнулась Василиса. — Не переживай. Кстати, держи. Это твоё.

Василиса дала отцу зелёную купюру в 50 рублей. 50 рублей! Ленин с купюры укоризненно смотрел на Гриньку, как будто говоря: «Что же ты творишь-то, сынок?» Однако деньги есть деньги. Это, почитай, третья часть его получки. И всего-то, за то, что он согласился заехать в бокс.

Василиса не сказала отцу Выживалы, какая схема их барыжничества, но, скорее всего, на продовольственной станции была своя шайка-лейка. Когда груз приходил в город, документы о его сохранности подделывались, часть вполне законно списывалась на усушку и утруску, потом своими кладовщиками выдавалась накладная, с заранее уменьшенным количеством полученного на перевозку продовольствия, машина пломбировалась, потом ехала по городу, заезжала на деревообрабатывающий завод, где тоже были свои люди. Там машина снова вскрывалась, лишнее количество продукции из неё вытаскивалось, потом двери фургона снова пломбировались, и после этого можно было ехать по назначению. Естественно, украденные товары потом за большие деньги реализовывались по своим, надёжным людям. Продавались по знакомству, из-под полы. А учитывая, что масштаб воровства был большой, в него была вовлечена большая группа людей, скорее всего, обо всём этом знали и уполномоченные лица, которые, тем не менее, закрывали на это глаза, так как никто себе в ногу стрелять не привык, да и всё вокруг было социалистическое, то бишь не своё!

Когда появились деньги, их нужно было где-то хранить. Самым надёжным способом, было бы, естественно, открыть книжку в сберкассе, как делали большинство советских людей, однако Григорий Тимофеевич был совсем не дурак, знал, что неизбежно у окружающих людей или у контролирующих органов может встать вопрос, где находится источник его внезапного благополучия. Однако и дома хранить их было нельзя, поэтому пришлось в сарае, тайком, при свете фонаря, отрывать одну доску и делать так, чтобы она легко убиралась, но при этом была не на виду. Под доской, в специальном железном ящичке, лежала уже привычная герма из клеёнки, в которой Григорий Тимофеевич складывал своё богатство и копил начальный капитал.

Примерно с середины января зарядили сильные морозы, до −45 градусов. Детский сад отменили, сын Женька сидел дома, однако взрослым приходилось таскаться на работу, так же как и Григорию Тимофеевичу, возить продукты по магазинам и в горкомовские распределители. Потом морозы спали, и Григорий Тимофеевич решил съездить покататься на лыжах, первый раз, кстати, в этом году. Всё не получалось, то погода плохая, то сильный снег валит, то сильный мороз давит. А ведь уже почти половина зимы!

— На электричке поедем! — заявил батя как-то вечером, когда мороз уже начал слабеть. — На лыжах с гор кататься!

— В Шерегеш? — радостно спросил Выживала, бросив книгу, с которой лежал на кровати. Родители в последнее время, узнав, что он якобы плохо, но умеет читать, наученный в детском саду, сильно удивились, однако тут же восприняли этот факт как само собой подразумевающийся. Так и должно быть! Это Женька Некрасов! Однако Женька Некрасов время от времени умел преподносить сюрпризы своим родителям и даже сильно удивлять их. Вот и сейчас…