Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак. Страница 22

Выбираем место, где поменьше зомби и останавливаемся у одиннадцатиэтажного дома. Троих зомби убили без шума и стрельбы. Входим в подъезд. Дверь в него заблокировал детский трехколесный велосипед черно-красного цвета, лежащий на боку в луже крови. Мне послышалось, что наверху захлопнулась дверь. Я приложил палец к губам, показывая всем знак «тихо». Мы начали, не спеша подниматься по лестнице на крышу, внимательно прислушиваясь к звукам в подъезде. Все было тихо. Только на втором этаже было много крови на лестничной площадке. А на одной из дверей виднелись следы попытки взлома. Рядом с ней лежал большой изогнутый гвоздодёр, напоминающий знак вопроса без точки. Достигнув двери, ведущей на крышу, недолго повозились, сбивая простенький замок, и выбрались на крышу дома. Вид, открывшийся с высоты, показывал более полно и красочно, как город, оставшись без присмотра людей, начал умирать.

Повсюду стояли в беспорядке брошенные машины. Сильных снегопадов за это время не было, но городу хватило и небольшого снега, чтобы покрыться им полностью. Много разнообразного мусора ветер разносил по улицам и укладывал в порядке, одному ему понятном. И зомби, много зомби повсюду. Где-то их было больше, где-то меньше. Но то, что город теперь принадлежит им, не вызывает сомнения.

Оторвавшись от разгадывания быстро меняющегося города с высоты, достаю рацию, зажав кнопку вызова, спрашиваю:

— На связи. Как слышно? Приём.

Спустя тридцать секунд рация заговорила с помехами, но все слова уже были разборчивы:

— Слава богу! Я уже начал терять надежду. Приём!

Узнаю голос Валеры, приехавшего из Нововоронежа забирать свою жену. Спрашиваю:

— Валера, слышу тебя разборчиво. Что случилось? Приём.

— Мне нужна ваша помощь. Долго рассказывать. Если вкратце, я добрался до своего дома, но зомби меня загнали в одну из квартир на последнем этаже. Еще повезло, что люди отсюда ушли поспешно и оставили дверь открытой. Я жив, здоров, но самому не выбраться. Они заполонили всю площадку перед дверью, уходить не собираются. Я заблокирован в этой квартире.

— Хорошо. Мы постараемся помочь, говори адрес.

Валера объяснил, где его найти и отключился, экономя батарею на рации. Мы единогласно решили сделать отклонение от запланированного маршрута и спасти его.

Начинаем спуск. Подъезд пустой, ни единого звука не слышно. Проходя мимо лестничной площадки пятого этажа, за одной из дверей мы услышали громкий женский крик:

— Помогите!

Обступили дверь с разных сторон, держа её на прицеле. Опасливо поглядывая на соседние двери, потянул за ручку — закрыто.

— Кто там? Вам нужна помощь?

Две минуты ничего не происходило, потом послышались звуки отпираемого замка, и дверь открылась. Оттуда к нам вышла женщина лет сорока на вид.

Видно было, что она пережила за эти дни много. Движения её были нервные, дерганые. Красиво выкрашенные длинные волосы блондинистого цвета, сейчас были все растрёпанные. Под глазами мешки. Одежда все измятая. Надтреснутым голосом, дрожащим от волнения, она произнесла:

— Вы должны мне помочь или я умру от волнения и горя!

— Мы очень спешим, но готовы вас выслушать и, если получится, помочь.

— Хорошо! Я постараюсь не занять у вас много времени. Когда на улице стали происходить эти ужасные события, мой пятилетний сын играл во дворе на детской площадке с другими детьми. У нас дом большой, детей в нем много. Из соседних дворов к нам на площадку приходили дети. На площадке играло много детей примерно одного возраста с моим сыном, когда появились эти монстры во дворе и стали кидаться на людей, есть их заживо. Мать одного из детей, живущая в этом подъезде на втором этаже, спасла всех малышей, кто был на детской площадке. Она была в то время на улице и успела всех завести к себе в квартиру. Странные вещи начались после, когда родители смогли прорваться в наш подъезд, за своими детьми. Она категорически отказывалась открывать дверь, утверждая, что это опасно. Через четыре часа у двери уже было много народу, родители хотели забрать своих детей. А она не шла на контакт и не думала открывать дверь. Сначала отвечала на наши крики, а потом стала вообще игнорировать все. Родители испробовали всё: мольбы и уговоры, угрозы и проклятия. Поняв, что выхода нет, начали выламывать дверь. На шум прибежали эти ужасные красноглазые монстры и накинулись людей. Убежать удалось только мне. Теперь я вся на нервах сижу и не знаю, что думать о судьбе моего сына. Неизвестность пугает даже больше смерти.

Мы внимательно слушали, история и правда была ужасной и непонятной. Женщина закончила рассказ и с мольбой в глазах смотрела на нас. Я сразу вспомнил заляпанный пол и отогнутую дверь на втором этаже. Еще когда начали подниматься обратил внимание на неё. Спрашиваю у своих компаньонов:

— Ну что, посмотрим, что за чертовщина происходит в этой странной квартире?

— Конечно. Я не люблю всякую муть, все должно быть прозрачно, как спирт, — ответил Кузьмич.

— Спгашиваешь еще. Пойдем уже вынесем эту двегь, — поддержал его Артём.

Спускаемся на второй этаж. Женщина остается стоять на лестничном проеме между этажами и с волнением смотрит на наши действия.

Сначала стучим в дверь. В квартире не реагируют на стук. Кузьмич поднимает с пола гвоздодёр и начинает выламывать дверь.

Минут через пятнадцать изрядно погнутая дверь сдаётся и открывается. Женщина, наблюдающая за нами все это время, радостно вскрикивает. Заходим в квартиру. Тут царит полумрак, свет везде выключен, шторы занавешены. Повсюду разбросаны детские вещи. Маленькие яркие курточки и сапожки. Воздух спертый, я бы даже сказал, тяжелый с очень неприятным запахом. В зале на диване сидит полная женщина, на вид, около сорока пяти лет. У нее короткие волосы каштанового цвета и глаза затравленного зверя, в которых видно безумие и отчаянье. Она крепко прижимает к себе зомби. Когда-то это был маленький мальчик, лет семи от роду. Его соломенные волосы сейчас взъерошены, а красные глаза вызывают желание отвести взгляд. В синих джинсах и желтой футболке с рисунком мультяшных машинок на груди. Он все время пытается вырваться из объятий матери, постоянно царапая её своими маленькими ручками. У женщины уже расцарапана до мяса все левая сторона лица, шея и плечо. Вся её одежда залита кровью. На страшные раны от царапин невозможно смотреть. Она их не замечает, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, крепко удерживая царапающего её зомби. И повторяет монотонно слова, как мантру:

— Всё будет хорошо! Не бойся! Ты просто болен! Скоро создадут лекарство и спасут тебя. Мама тебя любит.

Делает паузу и заново произносит эту фразу, уперев взгляд в неработающий телевизор напротив дивана. По телу бегут мурашки, хочется уйти из квартиры и забыть это, как страшный сон. Вместо этого открываем дверь в спальню. Еще одна страшная и безумная находка ждет нас там.

На полу, связанные по рукам и ногам, лежат семь маленьких зомби. Постоянно извиваться, как гусеницы, пытаясь подняться. У всех странные рваные раны по всему телу, как будто их терзал волк.

В это время за нашими спинами женщина, просившая нас о помощи, страшно вскрикивает имя своего сына. Врывается в комнату, падает на колени у одного из связанных зомби и начинает рыдать. Делаем попытку её оттащить от него, но плач переходит в почти звериный вой с мольбами не трогать её. Приходится оставить безутешную и убитую горем мать, рыдающую над своим бывшим сыном.

Выходим из комнаты, проверяем все остальные помещения в этой проклятой квартире. Казалось, страшнее того, что мы видели, тут не найти ничего, пока не увидели в ванной комнате леденящее душу зрелище.

Некогда белая ванна была вся красная от крови, в ней лежал топор. Повсюду были брызги крови: на стенах из голубоватой плитки, на синих квадратах пола и белом коврике, лежавшем на нем, на белой стиральной машинке. Помимо крови повсюду были кусочки мяса, мелкие осколки костей и пучки слипшихся волос, как в мясной лавке на разделочном столе. Кровавые следы вели на кухню.