Патруль 5 (СИ) - Гудвин Макс. Страница 2

— Красный, я смотрю воздух, ты землю! — прошипел я, срывая с ремня «Сайгу», перемещая РПК на спину. — Включай ПНВ, могут быть «собаки» на оптоволокне.

— Принял, — коротко бросил он, замирая за толстым стволом дерева, его аналог М4 заскользил по сумраку, в поисках цели среди корней и папоротников.

И тут в воздухе зажужжало. Нет, так, не жужжат насекомые — это был ровный, нарастающий, механический гул, словно кто-то раскрутил гигантскую дрель в паре сотен метров от нас. И оно летело. Не по прямой, а ныряя и петляя сквозь этот витой лес, облетая стволы с дикой скоростью. Я поднял «Сайгу», вжимая приклад в плечо. В ультрафиолетовой насадке ПНВ воздух был пуст, но звук нарастал, а твари приближались.

И вот в небе появились первые светлые пятна, их было несколько. Жужжание расслоилось, превратившись в хор. Моё сердце ускорило свой ритм, отдаваясь в висках. А во рту пересохло.

У меня был один-единственный вопрос: ко мне летят камикадзе или бомберы? Хотя какая разница, чем будут убивать?

Голос Красного, пробивающийся сквозь жужжащий гул, и он был спокоен:

— Наблюдаю наземные цели.

И это замечание было как раз кстати, чтобы я отступил назад за ствол дерева. Меня пока не видели, но когда начну стрелять, могут начать работать на звук. В сознании вдруг всплыла картинка изрешечённой Первой, девушку в броне, как у меня, что прошили насквозь такие вот «псы».

И, увидев в ПНВ летящее ко мне яркое пятно, я выдохнул:

— Ну, с Богом!

Оно выпорхнуло из-за кроны, как чёрная, угловатая летучая мышь. Размером с ворону, но с четырьмя винтами и низко посаженной камерой-глазом. Со снарядом под брюхом, и оно неслось прямо на нас.

И я выстрелил. А короткий и хлёсткий звук «Сайги» выбросил из ствола картечь. Машинка в воздухе дёрнулась, будто споткнулась о невидимую стену, закрутившись волчком, рухнула в гущу корней метрах в десяти от нас. И тут же прогремел взрыв. Не хлопок, а именно всепоглощающий — тяжёлый, глухой, почти как тот, что мы слышали с севера. Воздух ударил по ушам, на секунду заложив их, а в голове зазвенело, будто внутри черепа ударили в гонг. Смерч из осколков, щепок с рёвом разлетелся во все стороны, кроша пальмовые листья и впиваясь в стволы с противным стуком. Дерево, за которым я стоял, вздрогнуло от взрывной волны, осыпав меня дождём с его листьев.

Не дожидаясь, пока голова придёт в себя, на автомате, я нашёл в воздухе следующую цель — ещё одно жужжащее пятно, мелькавшее между ветвей. Поймал в прицел, выдох, выстрел. Промах. Картечь пробила дыру в лианах. «Сайга» — не снайперская винтовка, ей надо бить по-другому. Я осел на одно колено. А дрон, вильнувший в сторону, резко изменил траекторию и рванул ко мне. Я прижал приклад оружия, ловя его на мушке, и выстрелил почти одновременно с его пике. И второй выстрел поразил его. Жужжание оборвалось, и обломки, дымящиеся и искрящие, отбросило от меня. Сработает ли сброс? Я узнаю только через 3 секунды, что тянутся в этом бою, словно кисель.

А тем временем, правее меня, в этом оглушительном, звонящем в ушах гуле, мерцали частые и короткие вспышки. Это Красный работал короткими очередями из своего аналога М4 по целям, которые ещё не вышли на нас. Сквозь моё оглушение или контузию слышался сухой, треск его автомата, смешанный с визгом рикошетов и звоном металла.

Но я снова поднял ствол вверх, ища в полумраке следующую воздушную тварь. Однако впереди, сквозь звенящую тишину наступившую после взрывов, загромыхало. Низкое, рокочущее, методичное тра-та-та-та-та. Словно двойная бас-бочка какой-то индастриал-дэт-метал группы, выверенная и злая. Вот только это был не безобидный хэви, а целых два «пса» с пулемётами. Они шли на нас из зарослей, ведя шквальный, прижимающий к земле огонь. Пули, свистя и щёлкая, утюжили наш сектор, срезая папоротники, отрывая куски и кору с деревьев, заставляя меня вжаться в ствол так, что броня заскрипела, а Красного — полностью залечь за толстые, скрученные корни.

А потом двойная барабанная «дробь» сменилась на более редкую, одинарную. Они перешли на режим экономии патронов или сменили позиции. Тактика машин, управляемых лично Тимом или его ИИ, была узнаваема. Одна машина продолжала давить огнём, вторая — обходила.

И я прокричал майору, сам почти не слыша своего голоса, оглушённый взрывами и стрельбой:

— Одна нас обходит! Смотри, два и десять часов!

Почему я перешёл на западные обозначения направлений — я так и не понял. Видимо, мозг в аду выдаёт то, что стараешься не использовать. Но наёмник Красный меня понял. Он резко повернулся и направил ствол вправо, выбирая сектор «два часа». Значит, мне выпадает левая сторона — «десять часов».

Вот и посмотрим, кому повезёт или нет.

Под канонаду приближающейся машины я переместился так, чтобы видеть из своего укрытия нужную мне сторону, ощущая, как мокрая ткань штанов прилипла к коленям. И выглянул из-за корня. В мире ПНВ, метров в сорока, среди зарослей, двигалось чёткое, угловатое тёплое пятно. Робо-собака почти бежала, а именно двигалась, быстро гарцуя по кустам.

«Да у них тут вырубленные тропы! Под их рост!» — мелькнуло у меня.

Голова «псины» с сенсорами поворачивалась, сканируя местность. Пулемёт на спине был приподнят, готовый к очереди.

Она ещё не видела меня. А я уже опускал «Сайгу», чтобы достать РПК. Ведь дробь против такого дрона — как горох об стену. В этом я убедился ещё в Сибири. Нужно бить либо в сенсоры, либо подпустить ближе.

Но РПК не зря был моей любимой собака-убивалкой. Потому как если уж стрелять, то так, чтобы пробивало. Я прислонил приклад к щеке, поймав в прицел горячую гарцующую точку. Но и она замедлила движение, будто что-то учуяла.

И в этот момент с правого фланга, где был Красный, раздалась не очередь, а одиночный выстрел, и почти сразу — резкий, сухой хлопок, похожий на лопнувший трансформатор. И очередь с фронта прекратилась.

Мой «пёс», словно получив сигнал, резко рванул вперёд, прямо на меня. Его пулемёт застрочил, прошивая очередью пространство над моей головой и сбивая листья.

А я нажал на спуск.

Посылая тяжёлую очередь из РПК, что чертила в полумраке оранжевую линию и врезалась в угловатый силуэт механизма. Раздался не скрежет, а скорее глухой, штампующий звук, словно я стрелял по пустой металлической бочке. Робот дёрнулся, его переднюю часть отбросило в сторону, и он, потеряв равновесие, грузно повалился на бок, разряжая пулемёт в пространство перед собой. А потом всё затихло. Однако, я всё еще видел, как дёргаются ноги у робо-пса, а значит он был работоспособен.

И я, прицелившись, вдавил спуск, целясь куда-то в «голову». Металл крошился, а пластик плавился, искры били во все стороны.

Тишина снова навалилась на уши, но теперь она была другой — тяжёлой и выстраданной. Пахло гарью и порохом. Я же перезарядил РПК, примыкая новый магазин, скидывая початый в мешок для сброса на поясе.

— Красный, ты жив⁈ — крикнул я, не оборачиваясь.

— Да⁈ — донёсся его голос, хриплый и твёрдый.

Я сканировал сквозь свой ПНВ местность. И она была пуста на предмет машин, только ещё остывал металл осколков от фугасного снаряда и светилась воронка, которую он создал. А товарищ майор встал и, так же как и я, поменял магазин.

Он был весь в грязи, был в грязи и я. И, осмотрев себя, я заключил, что всё хорошо, новых дырок этот бой мне не сделал.

— Пойдём, сейчас он сюда бомберов направит, — проговорил я.

Красный молча кивнул, его глаза под маской были полны сосредоточенности.

— И много у него таких штук? — спросил он. — И я правильно понимаю, раз он перешёл на оптоволокно, значит, где-то тут есть хаб?

— Ну да, можно взять леску и по ней идти, как в сказке, по верёвочке, — улыбнулся я.

Хотя, конечно же, так сделать было бы нельзя, ибо летающие дроны скользили по верху, а собаки бежали снизу. И то и то для нас было очень неудобным. Но зато я увидел тропы, прорубленные лазы в лианах и кустах для собак. Может, это были маршруты патрулирования, а может, специальные дороги для быстрого переброса машин с одного края острова на другой.