Час гнева (СИ) - Ромов Дмитрий. Страница 24

— Алиса!!! — заорал я, заметив, как чуть дальше за ней появилась ещё одна тень.

Сашко вышел на свет. На его бледном лице играла улыбка. Он медленно и картинно поднял руку.

Я рванул к ней. Изо всех сил, нарушая законы природы, законы инерции и гравитации. Я прыгнул на неё и повалил на пол. И в этот момент грянул выстрел!

— Сука!!!

Алиса дёрнулась и я всё понял… Изображение поплыло и начало проскакивать, выпуская отдельные фрагменты. Телевизор в моей голове сломался…

— Алиса! Смотри на меня! Алиса!!!

Я стоял на коленях, склонившись над ней. Какого хрена она делала здесь?

— Алиса!

— Не надо орать, — усмехнулся Сашко. — Она и так на тебя смотрит.

Алиса действительно смотрела мне в глаза, а на её губах пузырилась красная пена.

Я захрипел, замотал головой и положил её на пол. В комнату вбежал Князь.

— Сашко! — закричал он. — Там…

Он не договорил его оборвал выстрел. Пустовой попал ему в грудь. Жан с удивлением посмотрел на Сашко и развёл руками, словно хотел спросить, как же так, Сашко, как же так…

— Не ту бабу привёз, — злобно сплюнул Сашко. — Идиот. Таких идиотов, как он, нужно истреблять ещё в детстве. Тупая трусливая падаль. Я хотел живьём снять шкуру с твоей девки, а он всё испортил. Всё мне испортил. Гондон.

Жан грохнулся на пол, а Сашко резко поднял руку, направляя пистолет в мою сторону. Я стоял и смотрел на него. Молча, не двигаясь и не шевелясь.

— Аста ла виста, бейби, — сказал Сашко с усмешкой и нажал на спусковой крючок.

И грянул выстрел…

10. Дыхание пустоты

Звук выстрела многократно отразился от стен, шкафов, лавок, плафонов и других предметов. Отразился, пророкотал и затух. И сначала даже показалось, что ничего не изменилось. Всё так же молотили в соседнем помещении дизели, наполняя пространство лязгом, стуком и рычанием. Всё так же пахло выхлопными газами. Всё те же фигуры на доске застыли на своих местах. Две подрублены, две не сломлены.

И даже кадры больше не проскакивали и не разверзалась земля, чтобы поглотить негодяя Сашко, всё ещё сжимавшего в руке гротескный киношный револьвер с длинным стволом. И молнии с небес не обрушивались на его голову. Да и я сам не утонул ещё в полной тьме и мраке, не вывалился окончательно из бытия и не затрясся в мучительной предсмертной агонии.

Правда, рука моя дёрнулась. Та самая рука в которой всё ещё был зажат пистолет в котором только что отъехал затвор и встал на задержку. А Сашко резко и широко распахнул глаза, как мальчик, одураченный циничным цирковым пьяницей-фокусником. Ловкость рук и никакого мошенства, не так ли?

Он чуть качнулся, дёрнул головой и скривил губы.

— Крас… — прохрипел он. — Сука… Сдохни, колдун…

— Колдовства нет, — практически равнодушно произнёс я. — Просто… просто надо считать, сколько патронов осталось в твоём тупом «Питоне». Я считал. И мне показалось, что ты его полностью разрядил.

Черты лица его заострились, он побледнел, будто увидел перед собой путь, невидимый другим смертным. Невидимый, зловещий, пугающий, грозный и непреодолимый. В животе у Сашко чернела дыра. Мы нажали на спусковые крючки одновременно. Но его «Кольт» был пуст.

Сашко зашатался, захрипел и завыл. Ему было больно. Но сейчас он меня не интересовал. Я запихнул пистолет за пояс, аккуратно поднял Алису, встал на ноги и понёс из зала. Князь тяжело дышал и не сдавался, хватаясь за жизнь.

— Крас… помоги… — прохрипел он.

— Пошлю к тебе врача, — ответил я, пронося Алису мимо него.

Выйдя из дизельной, я прислушался. Выстрелы стихли. Когда я шёл по плацу навстречу мне кинулись спецназовцы.

— Заложник ранен! — крикнул я.

Меня тут же окружили, бережно подхватили Алису и переложили на неизвестно откуда взявшееся брезентовое полотнище.

— Красивый… — прошептала она, — мне страшно… Не бросай меня…

— Что ты, моя хорошая, что ты. Я рядом. Я рядом…

Впрочем, меня тут же скрутили, начали ломать, но практически сразу появился Пётр и справедливость была немедленно восстановлена.

— Где⁈ — нервно и нетерпеливо спросил меня он.

Я махнул рукой в сторону дизельной. Не было ни торжества, ни радости, ни гордости. Наоборот, я почувствовал пустоту. Разумеется, Сашко мне жалко не было. Разве о таракане или ядовитой змее кто-то жалеет? Просто моя работа заключалась в том, чтобы вычищать мерзость человеческую, но ничего весёлого и романтического в этом не было.

Я хотел двинуть за Алисой, но Романов схватил меня за локоть и грудь с левой стороны прошила боль. Колючая, обжигающая.

— Тебя зацепило⁈ — воскликнул Пётр. — У тебя кровь!

— Нет, конечно! Ай…

— Отведите этого к врачам!!! — скомандовал он и, повернувшись, рванул к Сашко.

— Там ещё один раненый! — крикнул я вдогонку и схватился за грудь.

С Сашко было покончено. До больницы он не доехал. Одним отморозком стало меньше, а мир сделался немного чище. Можно было вытатуировать новую звёздочку на борту. Банды безбашенного Сашко Пустового больше не существовало. Не было больше бомжатника Харитона да и его самого. Исчезли и группировка Нико, и банда Афганца.

Два высокопоставленных оборотня в погонах находились под следствием с весьма реальными перспективами посадки. А ещё и слетевший с катушек и ничего не понимающий домашний тиран Петрушко тоже чалился на нарах. Профессиональными боевиками Давида были забиты все камеры в СИЗО. Да, чуть не забыл, ещё парочка конченных отморозков оказалась утилизированной.

Все эти «успехи», от которых вполне могла бы закружиться голова и задраться нос лежали на одной чаше весов, а на другой истекало кровью тело худенькой десятиклассницы. И то, что врач из скорой уверенно, чтобы она не паниковала, заявил, мол, рана хорошая, скоро будешь, как новенькая, мало что меняло и доказывало. Кроме того, что правда была на моей стороне, и это чудо с выстрелом, возможно, было моим главным призом.

Нас с Алисой увезли в областную больницу. Сначала я лежал в приёмном покое, потом, проходил обследование, меня крутили и вертели, проверяя и сканируя. Рана была явно незначительной, но от Романова поступили вполне чёткие инструкции, игнорировать которые персонал не собирался.

— Доктор, я же понимаю, ранение несерьёзное, да? — уточнил я, когда ко мне подошёл уставший врач.

Было ему около пятидесяти. Он гладко брился и выглядел подтянутым, как военный. Зелёный короткий халат и такие же зелёные брюки сидели на нём вполне прилично и даже придавали молодцеватость.

Я лежал в отдельном боксе на современной каталке со всеми возможными регулировками. Всё, как в кино. И даже флуоресцентная лампа под потолком вела себя, как в фильме — дребезжала, редко помигивала и страшно нервировала и меня, и мою мышь, не находившую себе места.

— В принципе, да, — согласился он. — Сейчас мы сделаем всё, что нужно и утром отправим вас домой.

— Да можно на «ты», доктор.

— Хорошо, — кивнул он. — Смотри, Сергей, пуля, выйдя из груди девушки, потеряла основную энергию. До тебя дошло мало чего. Формально — это поверхностное огнестрельное ранение мягких тканей. Без проникновения, без повреждения костей, сосудов и нервов. По сути — борозда. Глубокая, неприятная, но не опасная. Крови было больше, чем реальной угрозы.

— А почему же тогда, доктор, вы со мной возитесь, будто у меня что-то ужасное? Вам же самому не хочется на это время тратить. Может, по-быстрому закончим с этим и разойдёмся?

— Сейчас мы всё обработаем, — не опровергая моих слов, кивнул он, — и ушьём аккуратно. Инфекции нет, осложнений я не ожидаю. Дадим антибиотик, на всякий случай. Рука и плечо будут побаливать пару дней, может неделю. Это нормально. Если честно, в другой обстановке вы бы с таким ранением вообще могли не обращаться в больницу. Но тут дело под контролем МВД. Меня Пётр Алексеевич Романов лично попросил максимум внимания уделить. А главврачу даже из Следственного Комитета звонили. Хотят проверить, как вам медицинские услуги оказываются. На должном ли уровне, предусмотренном законодательством.