Час гнева (СИ) - Ромов Дмитрий. Страница 30

— Заходи быстро, — кивнул он и оглянулся по сторонам. — И не светись, а то мне завотделением сепуку сделает, если увидит.

Я шмыгнул в открытую дверь.

— Так. Проходим, больной. Раздеваемся. И вон туда, за ширмочку. Руки вверх. Руки вниз. Глубокий вдох, глубокий выдох. Выдох. Это мы, мышицы.

Пореди кабинета, рядом с замысловатыми механизмами современного рентген-аппарата, сидел Петя.

— Здорово, Краснов, — усмехнулся он. — Чё за конспирация? Что происходит?

— Здрасьте, Пётр Алексеевич, если, конечно, не шутите.

— Да какие шутки? Жизнь хороша и жить хорошо. Посуди сам, бандосов уконтропупили, теперь ждём премии.

— А мы ничего не ждём, — хмыкнул я. — Особо хорошего.

— Да вам-то детишкам чего? У вас вся жизнь впереди. Всё ещё будет — и премии, и звёзды. Ладно, давай, рассказывай, в чём проблема.

— Отчасти, Пётр Алексеевич, проблема заключена в вашей креативности. В том, что вы, побоявшись, что позабудете, кто я такой, выбрали мне слишком красноречивый оперативный псевдоним.

— Какой это? — нахмурился он.

— Вы что, забыли? Серьёзно?

— Второгодка, что ли?

Я красноречиво промолчал.

— Ну и что? Что такого? Мало ли второгодок на свете? Ты бы видел, какие там ещё погоняла имеются. И Пинцет, и Грязь, и Гемор. Короче, дофига всего интересного. А тут Второгодка. Ты что, единственный второгодка в этом городе?

— Дело в том, что где-то в вашей конторе завёлся крот, Пётр Алексеевич. Маленький хитрожопый крот, шныряющий под землёй. Туда-сюда, туда-сюда.

Петя пожал плечами.

— Очередная легенда о кроте? И с чего ты сделал такой поразительный вывод?

— С того лишь, что сегодня Давид сообщил мне в доверительной беседе, что у него имеется человечек в вашей конторе.

— Что ещё за человечек? — нахмурился Пётр.

— Имени он не назвал. Зато сказал, человечек ему предоставил список работающих на вас информаторов.

— На меня? — воскликнул Пётр. — Брехня! Просто берёт на понт. После фиаско с цыганами он какое-то время будет на всех наезжать, вот и всё.

— Хотел бы я, чтобы вы были правы, но, как ни странно, этот крот из вашего окружения назвал имя агента, внедрённого к цыганам и устроившего всю эту заварушку. И звучит это имя… хотя, вы и знаете, как оно звучит. Второгодка.

— Сука… — выдохнул Петя. — Это он так сказал? Давид?

— Ага, — кивнул я. — Он так сказал. А потом очень пристально, вот как вы сейчас, посмотрел на меня и задал мне вопрос. Он спросил, не хочу ли я о чём-нибудь рассказать ему, пока не слишком поздно?

— Но он же не знает, кто скрывается за этими позывными. Что толку в этом списке, если…

— Он заявил, что в течение ближайших нескольких дней получит имена, соответствующие псевдонимам. Этот крысёныш, которому вы, возможно, доверяете, знаете его, и который льёт информацию преступникам, так вот, он пообещал в ближайшее время предоставить настоящие имена тех, кто фигурирует в этом списке.

— Херня. Такого списка в природе даже и не существует, как отдельного документа… Нет, не получит он ничего. Сто процентов.

— Прямо сто? — хмыкнул я. — Или чуть меньше?

— Сука… — снова выругался он. — Не должен он докопаться.

— Ну, даже если допустить, что не докопается, как думаете, оставит ли Давид меня в покое, зная об агенте с позывным «Второгодка»?

— Ну… Ну да, согласен, как бы… не самое удачное имя. Не самое. Признаю.

— Отлично, — хмыкнул я. — теперь я могу быть спокоен, правильно?

— Да чё ты начинаешь, — с мрачным видом покачал головой Пётр. — Придумаю я что-нибудь. Расчистить Авгиевы конюшни уже давно пора было, сейчас и выбора не остаётся.

— Только, Пётр Алексеевич, большая просьба, не совершайте сейчас никаких резких действий. Не начинайте массовые дознания, допросы, контроли, чистки, расстрелы и так далее.

— Но это уж я сам буду решать, — отчеканил Пётр.

— Разумеется, только имейте в виду, что если у вас есть внедрённый червь, он сразу заметит, что начались поиски. А теперь представьте, что Давид рассказал об этой байде только мне, и после этого у вас в конторе пошёл шухер. И какой он сделает вывод, как вы думаете?

Он закусил губу и задумался.

— Единственное, что приходит в голову, — прищурившись, выдал я, — вывод Давида из игры. Вы можете его арестовать…

— За что⁈

— Или физически устранить, — закончил я мысль.

— Жаль, что не удалось во время операции, — проговорил он.

— Я кивнул и поморщился.

— Не хочешь на время залечь на дно?

— Серьёзно? — приподнял я брови. — Интересное предложение.

Выйдя из рентген-кабинета, я снова заглянул в ординаторскую.

— Олег Павлович, а можно мне посетить вашего пациента Руднёва? Как он?

— На интенсивной. И нет, пока не стоит. Он, кстати, не мой пациент. Думаю, через пару дней можно будет к нему прийти, но пока нет. Он потихоньку восстанавливается, так что лучше подождать. Досталось ему изрядно.

— Ну а как состояние его?

— Говорю же, медленно, но улучшается.

— А Жан Забелы?

— Забелы?..

Князь находился в коме и по нему прогнозов было ещё меньше. Я выслушал, попрощался с Олегом и пошёл за Настей.

— Что-то ты долго, — покачала головой она, поджидая меня в коридоре. — Тебе полное обследование, что ли, делали?

— Нет. Частичное, Насть.

— Ясно. Не хочешь говорить?

— Очень хочу. Не могу просто.

— Поняла. Алисе начали делать процедуры какие-то, и я ушла. Ну и досталось ей, конечно. Она мне всё рассказала подробно. Это ведь жесть, Серёж. А этот страшный Сашко… его убили?

— Ага, — кивнул я.

— Ты знаешь, — покачала Настя головой, когда мы спускались по лестнице, — несмотря ни на что, я ей всё-таки немножко завидую.

— Что ты говоришь! — воскликнул я. — Чему?!! Чему там завидовать-то? Нам не понять, сколько она ужаса пережила. Думаю с жизнью несколько раз попрощалась. Ты ведь помнишь ту рожу? Вспомни, как ты испугалась, когда увидела его.

— А что за рожа? — удивилась Настя.

— Забыла? В клубе… К тебе подкатил цыган.

— Это он? — воскликнула Настя и широко распахнула глаза.

— Он.

— Ничего себе!!! Не забыла, конечно… Да, совершенно ужасный и отвратительный тип. Но зато, если бы я прошла через это всё, ты бы не Алису за ручку держал и говорил, что одной с ней крови, а меня, — добавила она по-детски.

— Давай ручку, — усмехнулся я. — Подержу. Только тебе надо выбросить эти глупости из головы, потому что если бы к Сашко в лапы попала не Алиса, а ты…

Я открыл дверь, выпуская её из отделения. Она поправила пуговки на шубке, платочек и вышла в больничный двор. После больничного запаха воздух показался сладким.

— И что бы было? — спросила Настя, продолжая разговор, когда мы вышли из здания.

— Он бы тебя из своих клешней не выпустил. Помнишь, он тогда ещё в клубе тебя взглядом пожирал? Вспомни, как ты себя чувствовала. Если бы тогда мы согласились и сели к нему за стол, он бы уже в тот же вечер тебя попытался присвоить.

— Как это присвоить? — удивилась она.

— Забрать себе. Сделать своей рабыней. Не понимаешь? Он хотел прямо в клубе, в той комнате тебя отделать. Подсыпал бы мне чего-нибудь и набросился бы на тебя.

— Всё, всё, всё! — замотала она головой. — Я всё поняла. Не надо меня больше пугать.

— Поняла? Молодец. Ты должна всегда просчитывать угрозу и сразу сливаться. Как минимум.

— А Алиса?

Алиса? Алиса приняла удар на себя, вот только Насте об этом говорить, наверное, не стоило.

— Вызвать такси? — спросила она, не получив от меня ответа.

— Я сейчас сам вызову, — сказал я, но в этот момент зазвонил телефон, и я кивнул, — вызывай, Насть.

Звонил Михаил.

— Здравствуйте, товарищ генеральный секретарь, — усмехнулся я, отвечая на звонок.

— Серёга, здорово! — голос у Миши был растерянным.

— Что там у тебя, как делишки? — спросил я.

— Слушай, даже не знаю. Не знаю, как сказать…