Кроличья нора (СИ) - Ромов Дмитрий. Страница 37

— Настя, ну, не надо, — воскликнула мама. — Перестань, пожалуйста. Нам вообще не смешно. Поля когда позвонила мы чуть не умерли на месте.

— Мам, вы всё за меня решили и спокойно поехали домой. Радостные и довольные. Не спросили, не услышали. Ну как так-то? Со щенками и котятами и то так не поступают. Ещё и телефон изъяли. Я вас очень люблю, но выберу свободу.

Сказав это, она посмотрела и показала пальцем на меня, как бы поясняя, что за свободу она имеет в виду.

— Настюш, где ты? — снова спросил папа. — Давай я за тобой приеду, ты вернёшься домой и мы обо всём спокойно поговорим.

— Пообещайте, что не будете меня неволить. Я не прошу всё делать по-моему, но решения должны приниматься коллегиально. С учётом всех мнений.

— Хорошо, Настя, хорошо, — без раздумий ответила мама, а папа затих.

— Па-ап?

— Что?

— Ты скажи, что.

— Ладно.

— Нет, пообещай.

— Хорошо, обещаю.

— Ну, ладно. Значит, договорились. Тогда я скоро.

— Когда, Настя? Ты на чём? На автобусе?

— Да. Думаю, через часок буду уже. Ладно, мне надо телефон хозяйке вернуть. Пока.

Она отключилась и положила телефон на стол.

— Нормально? — спросила она, вставая. — Думаешь часа нам хватит?

— Еда готова.

— Потом поедим, — улыбнулась она и щёлкнула выключателем. — Чтоб не спалили раньше времени. Пойдём к тебе в комнату…

Утром Настя зашла, как обычно. Мы вместе позавтракали, вернее, я позавтракал, а она посмотрела, и потом двинули в школу. В общем, всё, как всегда. Примирение с родителями или, скорее, перемирие до первого крупного косяка, состоялось.

И мама, и папа были счастливы обрести утраченную дщерь и смягчились, когда она невредимая вернулась домой, вместо того чтобы податься в бега или, например, уйти жить к возлюбленному, а то и вовсе выйти замуж, внезапно забеременев или ещё что-нибудь в этом роде.

Возникло правда некоторое недоразумение, потому что они рванули встречать её на автовокзал, но там Насти, понятное дело, не оказалось. Они снова запаниковали, но она позвонила им с домашнего телефона и они, размякнув от счастья, полетели домой, приняв на веру, что она вышла пораньше, у железнодорожного вокзала.

— Мне, конечно, страшно противно, — вздохнула Настя, завершая рассказ, — что пришлось немного соврать, но я не придумала ничего лучше. Надеюсь, больше не будет необходимости. Ты не бойся, главное. Тебе я вообще врать никогда не буду.

Я промолчал. Слишком уж ненадёжным казалось мне слово «никогда». Но за намерение спасибо, конечно.

Когда мы уже поднимались на школьное крыльцо, меня окликнули.

— Крас! Погоди!

Я обернулся. Это был Гагара. Он хлопнул дверью чёрного «Мерседеса» и заспешил к нам.

— Чего ему надо? — напряглась Настя.

— Не волнуйся, — ответил я. — Всё нормально.

— Бонджорно, — улыбнулся он.

— Здорово, — кивнул я, а Настя чуть спряталась за меня.

— Слушай, — обратился к ней Саня. — Настя, я хотел сказать, что в прошлый раз был неправ. Ты меня прости, пожалуйста. Я тебя не знал и просто ляпнул ерунду, к тебе совсем не относящуюся.

Настя удивлённо посмотрела на меня, и я кивнул.

— Мужчина, — констатировал я.

— Как бы дуэль состоялась, — ухмыльнулся он и показал на свои глаза. — Я типа кровью смыл. Искупил.

Говорил он на удивление легко, вероятно, имея немалый опыт в подобных делах.

— Ну, — пожала Настя плечами, — ладно… Если Сергей не против…

— Ошибся человек, — кивнул я. — Думаю, мы можем дать ему шанс.

— До первого косяка, — сказала Настя, и он засмеялся.

— Ладно, — кивнул он. — Где тут у вас косяки берут я не знаю, но придумаем что-нибудь.

— Не парься, короче, — кивнула Настя, довольно добродушно.

Мы зашли в школу, и она дёрнула меня за рукав. Я остановился.

— Ты не против, что я типа, ну… — начала она и замялась.

— Что простила?

Она кивнула.

— Нет, мне нравится, что у тебя не злое сердце.

— Точно?

— Ага, — кивнул я. — Он же извинился. А если что-то пойдёт не так, мы его с тобой грохнем.

Она улыбнулась.

— А ты научишь меня стрелять? — поднявшись на цыпочки прошептала она мне в ухо.

— А ты хочешь?

— Конечно…

— Ладно, — пожал я плечами. — Съездим в тир как-нибудь.

Мимо прошмыгнула Грошева. Она прошла, ничего не сказав. Опустила голову и пролетела, как потусторонняя тень. Настя посмотрела ей вслед и чуть качнула головой. Мы ещё постояли немного у раздевалки, а потом разошлись по классам.

— Анюта, — сказал я, войдя в класс и усевшись рядом с Грошевой.

Я развернул стул и сел верхом, лицом к ней. А она уткнулась в учебник и не ответила.

— Поговори со мной.

— О чём? — не повернув головы, спросила она.

— О жизни. Расскажи, что у тебя на душе.

— А тебе не всё равно?

— Нет, конечно. Ты же знаешь.

— Фигня, тебе плевать, — пожала она плечами. — Всем плевать на всех. Это закон природы. Так что не делай вид, что особенный. Ты никакой не особенный. Такой же как все, только, возможно, даже злее.

— Что за упадническая философия! — воскликнул я.

— Обычная… Не приставай ко мне, ладно?

Больше она мне ничего не сказала, и расшевелить её снова не удалось. Когда закончились уроки, я вышел из школы и увидел Паруса.

— Здорово, Крас, — ухмыльнулся он. — Ты где пропал, братан? Мы же волнуемся, а ты про нас даже и не вспомнил ни разу наверное, а?

— Только о вас и думал, — кивнул я. — А Кутя где?

— Так вон, в тачке сидит. Ждёт, когда кататься поедем. Поехали.

— Далеко ли?

— На работу, куда ещё.

Зазвонил телефон. Секретный. Я посмотрел, это был Пётр.

— Сейчас, — кивнул я Парусу и ответил на звонок. — Алло.

— Ну всё, — сразу рубанул Романов.

— В каком смысле? — не понял я.

— Отпустил я его, — выдохнул он.

— Кого?

— Кашпировского, кого же ещё.

— В смысле, отпустил? Спрятал что ли?

— Потом расскажу подробности. Но в общем я закрыл гештальт.

— Гештальт? — переспросил я.

— Да, не закрытый долг, который тревожит, — пояснил Пётр. — Это же я его подставил, понимаешь…

— Ах, вон вы о чём. Понятно. Ну, ладно, я понял. Обсудим потом, просто я тут с ребятами сейчас. Не могу долго говорить.

— А, всё. Пока, тогда.

— У Лены как дела?

— Хорошо, хорошо, — заторопился он. — Потом поговорим.

Я сел на заднее сиденье в чёрный «ДжиЭль» и кивнул Куте:

— Привет.

— Здорово, — сказал он и протянул мне красненькую пятитысячную купюру.

— Класс. За что?

— Это тебе на обед.

— Ты, Анатоль, решил надо мной шефство взять? — усмехнулся я.

— Это от шефа. Говорит, ты сегодня девушку на обед должен сводить.

— Фига се… Какую?

— Ладно, хорош мозги канифолить, — состроил кислую рожу Толян. — Сам ведь знаешь.

— Стасю?

— Стасю.

— Ну ладно.

— Блин, чё за фигня, Толян? — возмущённо воскликнул Парус. — Он, блин, кто? Школьник. Мы его из школы забираем, прикинь? Это чё вообще такое?

— Ну, — усмехнулся я, — не из детского же сада.

— Я тебе что, мамочка? — помотал он головой.

— Нет, конечно, — ответил я. — Но и не папочка. А вам что, Стася нравится?

— Нравится, не нравится, спи, моя красавица. Нет, Кутя, смотри, ему ещё на девок бабки дают. Пусть на свои водит, а эти нам отдаёт!

— Я бы лучше девку выбрал, чем пять штук, — ухмыльнулся Кутя.

— У вас, я смотрю недостаток женского внимания, да?

— Ты не наглей, учащийся, в натуре.

— Давайте, родитель-один и родитель-два, поехали, а то разговорились. Анатолий, время!

— Я уже пообедала, — фыркнула Стася. — Да даже, если бы и нет… Я бы с тобой не пошла.

Она жеманно пожала плечами и уткнулась в бумаги.

— Почему это?

— Догадайся, — обиженно ответила она и прижала белыми зубками кончик карандаша.

— Не получается догадаться. А ты опять сегодня допоздна будешь?