Назад в СССР: Классный руководитель. Том 4 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard". Страница 13

— Туманов? Олег Николаевич? — окликнул меня один из них, и я узнал Воронина. — Пойдем, проверишь, всё ли на месте.

Вместе с старлеем, мы поднялись по обледеневшим каменным ступеньками. И я ворвался внутрь, с колотящимся у горла сердцем.

Но дверь оказалась запертой. Я достал ключи, повернул кодовый замок, и вошёл внутрь. Яркий свет из люстр залил помещение, ряды бордовых театральных кресел, сцену с чёрным роялем, пыльный тяжёлый занавес. Опять нахлынули воспоминания, как мы тут репетировали, потом сыграли спектакль, заслужив бурные овации.

Распахнув дверь подсобки, я включил свет, выхвативший футляр с синтезатором, стойку к нему, барабанную установку, которую мы распаковали, но так толком не опробовали, футляры с гитарами. Открыв дверцу шкафа, я оглядел все хозяйство. Все катушки и кассеты целы и невредимы.

— Ну как? — поинтересовался Воронин, стоя на пороге.

— Все на месте. Ничего не тронуто. Фух. Непонятно, зачем они лезли внутрь? Все равно кодовый замок вскрыть бы не смогли. Я код каждый день меняю.

— А где-то записываешь? — поинтересовался Воронин.

— Нет. У меня память хорошая. Помню все.

— А если забудешь? — старлей усмехнулся.

— Ну тогда придётся автогеном вскрывать, — я с облегчением закрыл дверцы шкафа.

Вышел наружу. Закрыв двери подсобки, установил новый код.

— Ну пойдём, покажу тебе нарушителей, — предложил Воронин.

— Как покажешь? — я удивился. — Вы их чего, поймали? Серьёзно? Ну вы даёте.

— Олег Николаевич, — с какой-то даже обидой протянул старлей. — Мы должны в течении пяти минут подъехать после того, как сигнал на пульт пришёл.

— Молодцы, — я одобрительно похлопал парня по плечу.

Когда Воронин открыл заднюю дверь «бобика» я увидел на скамейке двух пацанов.

— Знаешь их?

— Знаю. Рыжий вон тот — Ванька Зорин, а стриженный с темными волосами — Денис Никифоров. Оба из восьмого «Б». Ну и зачем вы в актовый зал полезли? — обратился я к парням. — Не знали, что там сигнализация?

— Не знали, — буркнул один из них, Денис.

— А кто ключи вам дал? — спросил Воронин.

— Ключи у них были? — удивился я.

— Ага, — подтвердил Воронин. — Ну, наверно, дубликаты сделали. Это мы проверим. Дверь они открыли, а кодовый замок нет. Начали подбирать, но как только ввели неправильный код, тут же сработала сигнализация и привет. Пока они новый код подбирали, мы уже приехали. И молчат ведь, заразы, говорить не хотят для кого они все это делали. Сами ведь не додумались бы.

— Значит, их кто-то послал специально, — задумчиво проговорил я. — Чтобы проверить, насколько трудно вскрыть дверь. Интересно, это те же парни, что влезли в мою квартиру или другие?

— А что они у тебя украли?

— Да ничего особенного. Рублей пятьдесят в шкатулке лежала, остатки моей зарплаты. Дверь вскрыли топором, замок выломали.

— Ясно. Ну ладно, что ж, мы поехали, — он протянул мне руку. — Подвезти домой?

— Нет. Я останусь, тут кое-какие дела нужно сделать. Готовимся к поездке в Берлин.

— Я знаю, Ксюша рассказывала мне. Она тоже едет?

— Конечно. Она же у нас звезда. Плюс отличный костюмер, прекрасный модельер.

Воронин расплылся в такой умильной улыбке, что сразу стало ясно, насколько парень влюблён. И как ему приятно слышать о любимой девушке такие лестные слова.

Когда милиция уехала, я решил прогуляться до кабинета директора, и уже издалека услышал, как секретарша разговаривает с кем-то по телефону. Ускорил шаги и, не заходя внутрь, прислушался.

— Да, милиция уехала, — говорила кому-то в трубку Анна Артёмовна. — Увезли ребят, которые пытались вскрыть дверь в актовый зал.

Она говорила спокойно, будто ничего для неё не было новостью. Ни воры, ни милиция. Словно отчитывалась перед кем-то. Это сразу вызвало подозрение.

— Туманов? — переспросила она. — Да, он приезжал. Пока не знаю. Возможно, с милицией уехал. Хорошо, я поняла. Буду держать вас в курсе.

Она повесила трубку, и я подождал, когда услышу пулемётную очередь «Ятрани» и только после этого имитировал, будто я только что прошёл по коридору.

— А, Олег Николаевич, вы не уехали, — секретарша перестала бегать по клавишам, издавая страшный грохот. — А я вот тут делами занимаюсь. А что вы хотели?

— Анна Артёмовна, тут такое дело. Не присылали из ОВИРа на моё имя бандероль заказную?

Секретарша сделала вид, что задумалась, пытаясь вспомнить. Потом вскочила, и взяв ключи, подошла к сейфу. Быстро вытащил оттуда объёмистый пакет и передала мне.

Я бросил взгляд на штемпель: бандероль пришла два дня назад, но не стал об этом говорить. Просто взял ножницы со стола и вскрыл конверт. И сердце ёкнуло в груди и забилось быстро-быстро, когда увидел красную книжицу с надписью «Общегражданский заграничный паспорт», и всё, и его внешний вид, и запах, исходивший от него все вызывало во мне ликование. Сколько раз в современное время я ездил за кордон, и не сосчитать. И никогда я не ощущал себя таки взбудоражено-счастливым. И промелькнула мысль, что действительно не умеем мы радоваться тому, что даётся легко. А когда ты преодолеваешь массу препятствий, словно лезешь на гору, пытаясь покорить вершину. Срываешься, падаешь, вновь поднимаешься. Идёшь, ползёшь по отвесной стене, втыкая в расщелины альпеншток, ветки хлещут по лицу, ветер пытается сбросить тебя вниз, в смертельную бездну. Но ты ползёшь, ползёшь. И вот ты на вершине, стоишь, смотришь на покорённую гору, и ликуешь, пьяный от счастья, от невыносимой радости, которая заливает душу.

Наверно, на моём лице отразилась вся эта гамма чувств, и секретарша вперилась в меня, потом спросила, и в голосе звучала нескрываемая зависть:

— Вас можно поздравить, Олег Николаевич? Документы на выезд за границу получили?

— Да, получил, Анна Артёмовна, — я широко улыбнулся, ощущая такой подъем энергии, что готов был расцеловать её. — Поедем с ребятами в Берлин. Тут уже и билеты прислали. И документы. Только осталось проверить фонограммы для спектакля.

— А вы остаётесь, Олег Николаевич? — с деланным равнодушием поинтересовалась она.

— Да, — ответил я просто. — Представляете, эти пацаны нарушили сигнализацию на двери. Так что придётся до утра ждать мастера, пока починят. Лучше я побуду, мало ли что. Вдруг ещё кто-то захочет влезть.

Присел на кожаный диван, положив на колени документы, не мог заставить себя не рассматривать их. Свою фотографию, надпись латиницей моего имени.

— А вы знаете, Анна Артёмовна, а ведь мою квартиру ограбили, — я решил немного загасить зависть ко мне.

Секретарша ахнула и с интересом спросила:

— И что украли?

— У жены драгоценности её, деньги, — соврал я. — У меня мои все сбережения спёрли.

— Храните деньги в сберегательной кассе, — напомнила секретарша мне лозунг вора Милославского в исполнении блистательного Леонида Куравлева.

— Если они у вас есть, — продолжил я с грустью. — Вот теперь и нет. Но знаете, Анна Артёмовна, воры не деньги искали. Они искали кассету, на которой запись разговора Тимофеева и Ратмиры Витольдовны, где они сговариваются меня из школы выкинуть.

В глазах секретарши я совершенно предсказуемо заметил вспыхнувший интерес, который она безуспешно пыталась скрыть. Глаза у неё забегали, поджала губы.

— Вот как? И нашли?

— Представляете себе, нет! — я удовлетворённо откинулся на спинку дивана. — Стащили все мои кассеты, плёнки. Но кассету я спрятал в потайное место. Вот она, — я вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую плоскую коробочку. — Они ведь думали что? Что кассета большая. А я на микрокассету записал, — аккуратно спрятал коробку обратно.

— А зачем ворам ваша эта запись? — чуть сузив глаза спросила женщина. — Ратмира Витольдовна умерла. И вы полностью оправданы.

— Ан нет. Проблема в Тимофееве, для него это компромат. Если я передам запись в Министерство, где он работает, это может стоить ему карьеры.