Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр. Страница 14

Я мысленно ухмыльнулся, стараясь, чтобы на лице не отразились эмоции — знатно удружила мне Александра Ивановна, четкий ход. И весь коллектив против меня одним махом настроила, и соломки заодно себе подстелила. Так что, когда она меня отсюда выест (а в том, что выест, я теперь даже и не сомневался), вопросов к ней не возникнет: на Руси мздоимство было всегда, но тех, кого продвигали открыто, не любили никогда.

Поэтому комментировать я этот выпад не стал никак. Пока у меня ресурса нет, чтобы в подобной позиционной войне в лоб бодаться.

Нет, мы пойдем другим путем.

Вместо этого я спросил, переключая часть спектра эмоций коллектива:

— Так что там с Чепайкиным?

Ачиков, который со злым веселым интересом наблюдал, как я отреагирую на слова Александры Ивановны, сдулся и сказал серым голосом:

— Жалоба у Лиды находится. Нужно сходить к Чепайкину и проверить его диагноз. По необходимости провести лечение.

Они с главврачихой переглянулись.

— Да, Сергей Николаевич, сходите, — с добренькой улыбочкой сказала та. — Нужно вам начинать в работу включаться.

И опять такая ехидненькая усмешечка, мол, ты вообще ничего не делаешь. Хотя на работу я только вышел, а свой первый час в больнице трачу на планерку. Но объяснять и оправдываться толку нет — позиционная война на этом вся и построена. Начнешь доказывать и объяснять очевидное, тебя потом еще истеричкой выставят.

Но в эти игры вполне успешно можно играть и вдвоем.

И я неплохо это умел.

Поэтому добавил, отзеркалив такую же «добренькую» усмешечку:

— Александра Ивановна, а консилиум когда будет? Чтобы я не опоздал.

— Какой еще консилиум? — недоуменно поджала губы она.

— Ну, вчера Сергей Кузьмич нам с Лидой сказал, что у вас здесь какой-то сложный случай с больным и он сам не справляется. Просил, чтобы я подключился, а то он диагностику не может провести.

Глаза Александры Ивановны полыхнули гневом, а Ачиков чуток сдулся и покраснел. Лида вжала голову в плечи и постаралась слиться с интерьером. Народ еле слышно зашушукался, и градус в комнате чуть изменился. Ненамного, но атмосфера потеплела.

Чего я и добивался.

— Сергей Кузьмич — высококвалифицированный и опытный врач! — отчеканила Александра Ивановна и холодно посмотрела сначала на меня, затем на весь коллектив. — И успешно ставит диагнозы сам. Если он и хотел привлечь вас, Сергей Николаевич, то только с целью проверить вашу профессиональную компетентность.

— То есть моя помощь в этом вопросе не нужна? — невинным голосом уточнил я.

Александра Ивановна вспыхнула, но сдержалась и выдавила:

— Займитесь жалобой Чепайкина! Хоть чем-нибудь уже займитесь, что ли!

С этими словами она встала и, ни слова больше не говоря, вышла из кабинета.

Планерка, видимо, была окончена.

Ачиков юркнул в дверь вслед за ней.

Остальные тоже торопливо потянулись в коридор. Со мной никто не заговорил, словно меня здесь и не было.

— Сергей Николаевич, одну минуточку, — сказала Лида и вручила мне жалобу Чепайкина.

Изучив ее, я недоуменно хмыкнул, потому что содержание было какой-то бессвязной белибердой.

Собравшись, я покинул больницу и направился к нему.

Погода была хорошая, так что я шел по поселку и наслаждался.

— К Чепайкину идешь? — Из-за поворота появился давешний колоритный дедок и, прищурившись, посмотрел на меня. Он немного пожевал губами, прежде чем сказать: — Вот это ты влип еще больше, чем даже с Чукшей, Сергей Николаевич.

У меня от удивления буквально отвисла челюсть:

— Откуда вы знаете?

— Так про Чукшу все знают, — пожал плечами дедок.

— Нет, я про Чепайкина.

— Так и Чепайкина все знают. И я так скажу, ничего хорошего из этого не выйдет, — фыркнул дедок и вытащил сигарету, явно намереваясь разговаривать долго.

— Я не про то, — уточнил я. — Откуда вы знаете, что я иду к Чепайкину?

— Так тебе ж на планерке Ачиков жирную свинью подсунул, — насмешливо фыркнул дедок, пыхнув сигаретой. — А ты и отбиться не смог. Как кутенка бросили тебя.

— Так, давайте по порядку. — Меня уже это все начинало раздражать. Вместе с тем любопытство пересиливало. — Откуда вы знаете, что на планерке мне дали задание идти к Чепайкину?

— Так это все знают, вся больница гудит. Ну а раз все знают в больнице, то и я знаю. — Дед опять философски пыхнул сигаретой, и его обволокли густые клубы дыма.

— А все-таки — откуда вы об этом знаете? — продолжал настаивать я.

— Эх, милок… — укоризненно сказал дед. — Своих… эти самых… агентов… вот их я тебе не выдам, это мои люди! — И он подмигнул и зашелся мелким дребезжащим смехом. — Понимаешь?

Я понимал. Но ситуация начинала подбешивать.

— Так что там с Чепайкиным не так? — напомнил я.

— Так, знамо что, — пожал плечами дедок. — Самый склочный человек у нас в Морках этот Чепайкин. Никто с ним связываться не хочет. Потому что завсегда виноватым останешься.

— Вот как, — вздохнул я. — А с чего жалоба пришла? Я по тексту не очень понял. Он заболел?

— Да ты понимаешь, мил человек, он думает, что болен, постоянно вызывает докторов, те ничего не находят, а потом он на них жалобы строчит. Сперва в больницу, потом в Йошкар-Олу, даже в Москву писал. Самому президенту на нашего участкового терапевта жаловался.

— Ничего себе, — изумился я.

— Да. Поэтому, раз тебя к нему направили, считай, следующая жалоба будет на тебя. А две жалобы будет — так и с работы могут попереть. Так что руками Чепайкина Ачиков тебя убрать решил. Конкурент ты ему. — Дедок сочувственно заулыбался.

— И что же мне делать?

— А этого я не знаю, — развел руками дедок. — Ты врач, ты и решай.

— Спасибо, — от души поблагодарил я. Все равно хоть такая информация — и я как бы вооружен. — А где он проживает? Куда мне идти?

— Так там же, в жалобе, адрес должен быть. Адрес-то есть?

— Адрес есть. Но я же здесь не ориентируюсь.

— А, ну это да.

Дедок показал мне дорогу. Это оказалось совсем недалеко от больницы. Я поблагодарил, и на этом мы распрощались. Вернее, я попытался распрощаться, но дед оказался не так прост.

— А ты, стало быть, надолго к нам? — спросил он, хитро прищурившись.

— Как пойдет, — уклончиво ответил я.

— Ага, ага. — Дед покивал с видом опытного следователя. — А в Казани-то чего не усидел? Нейрохирург, говорят, а сюда приехал. Провинился небось?

— Климат не подошел.

— Климат, — хмыкнул дед. — В Казани-то. А у нас, стало быть, климат лучше?

— Воздух чище.

— Это да, это да, — согласился он и тут же зашел с другого фланга: — А чего натворил-то? С главврачом взяткой не поделился? Или из министерства кого обидел? А может, зарезал кого?

— Все вместе, — серьезно кивнул я. — И еще санитарку отругал — она слишком громко шваброй гремела.

— Шутишь, значит, — хохотнул дедок. — Ну-ну. А жена есть?

— Нету.

— А чего так?

— Не идут замуж.

— Как это не идут? — Дед аж опешил от такой формулировки.

— Вот так. Прихожу, говорю: идите за меня замуж. А они — не пойдем. Уходи, говорят, отсюда.

Дед захихикал и махнул рукой:

— Ну ты и жук! Ходок, поди? Ну ладно, чапай давай к своему Чепайкину. Только учти — у него собака злющая. Кабысдох такой, с теленка размером. Так что в калитку не суйся, пока не выйдет.

Я поблагодарил за ценную информацию и отправился прямиком по нужному адресу.

Он проживал в таком же примерно домике, как мой, только забор был не синий, а темно-бордовый, но такой же облупившийся и неухоженный. Памятуя инструкцию деда, я осторожно приоткрыл калитку и чуть не попал на пса, который напрыгнул на меня с оглушительно громким, яростным лаем.

Я торопливо захлопнул дверцу и остановился, не зная, что предпринять. Во дворе бесновалась злая собака. А мне край нужно было попасть внутрь.

Ну вот, блин, и как я теперь вызову этого Чепайкина? Звонка на воротах нигде не было. Если не смогу зайти, он на меня жалобу напишет, что не явился. А на работе могут это воспринять как прогул.