Двадцать два несчастья 7 (СИ) - Фонд А.. Страница 10

— Полторы недели? — помрачнела Фролова.

Глава 5

— Послушайте, Светлана Марковна, — сказал я. — Я за рулем. И мы можем хоть сейчас сесть и проехать туда все посмотреть. Как раз Райка в КПЗ, поэтому там, в доме, ничего не изменилось, и вы сможете собственными глазами все увидеть.

— А давайте, — решительно вздохнула Светлана. — Только я сейчас схожу к замначальника управления образования, сообщу ей, и мы еще захватим одну женщину. Она из нашего управления, но по воспитательной работе. От нее тоже возьмем документ. И вот когда соберем все бумаги, мы подготовим материалы и подадим иск. Но хорошо бы, чтобы, кроме органов опеки, истцом был кто-то из близких родственников. Так как близких родственников нет, а в детский сад или в школу Борька не ходит, как я понимаю, нужно подумать, кого мы еще можем привлечь.

— Я могу, — сказал я.

— Вот и замечательно, — кивнула Светлана Марковна и улыбнулась с довольным видом. — Два истца — это более чем хорошо. Подождите меня тогда в коридоре. Пять минут, я скажу начальнице, и мы едем.

Мы вышли в коридор, Фролова сбегала в дамскую комнату, а буквально через минуту Светлана Марковна выскочила и торопливо спросила:

— Скажите, пожалуйста, мы сможем осмотреть все за полчаса?

— Полчаса? — задумался я, прикинув расстояние. — Думаю, минут в сорок уложимся, потому что доехать надо и еще там же все оглядеть.

— Ага, тогда нормально, — качнула головой она. — Потому что у нас в десять пятнадцать совещание в администрации, мне тоже надо быть. ВКС у нас будет. Поэтому мне разрешили отлучиться совсем ненадолго. А Ольга с нами не поедет, у нее доклад, надо подготовиться.

— Мы все успеем, — успокоила ее Фролова. — Там же только надо осмотреть и сделать фото, правильно?

— Да, именно так.

Мы сели в машину, и я резво покатил в сторону Чукши.

— Какая машина у вас солидная, — восхитилась Светлана Марковна, но тут же спохватилась. — Нужно же позвонить Стасу!

Коротко переговорив с участковым, сообщила:

— Стас будет нас ждать там.

— А мы имеем право войти в дом Богачевой без нее? — спросил я. — Это не будет расценено как проникновение со взломом в чужое жилище?

— Во-первых, с нами будет Стас. Во-вторых, если что, можно притащить Райку, — ответила Швец. — А вообще, я так думаю, там никто против не будет. Тем более я уверена, что дом там вообще закрыт на клюшку, заходи кто хошь. Да и что там брать?

Некоторое время в машине было тихо. Я рулил, Швец глядела на дорогу, а что делала Фролова, мне не было видно. Но уже через минуту Светлана Марковна вдруг спросила:

— Скажите, Сергей Николаевич, а это правда про санаторий?

Я чуть не выехал на обочину от неожиданности.

— Что именно? — осторожно уточнил я. Видимо, слухи о моем проекте уже расползлись по району. — Откуда вы знаете?

— От верблюда, — хихикнула Швец, но тут же поняла, что сморозила глупость, и зарделась. — Да весь район знает, Сергей Николаевич. У нас же, сами знаете, как: где-то кто-то что-то услышал, что-то додумал, кто-то подтвердил — и уже знают все.

— Но все же мне интересно, — не сдавался я. — Откуда информация?

— А что, неправда разве? — с вызовом, чуть прищурившись, глянула на меня Швец.

— Я не сказал, что неправда, — ушел от прямого ответа я, — но все же… Да что тут скрывать! Правда.

— Тайра Терентьевна всем рассказала. Сказала двоим вроде только, а одна живет по соседству с моей мамой, я к ней ходила, и она мне все выложила. Да и понятно, что уже все знают.

«М-да, село — это село. Стоит только что-то даже не сказать, а подумать, как уже все знают», — подумал я, но комментировать вслух не стал.

— Да, это правда, — не стал отрицать очевидное я. — Но не факт, что у меня что-то получится. Так, есть задумка. Есть программа, скажем так, даже не программа, а черновик программы, но еще дело даже с мертвой точки не сдвинулось.

— Ну, зная вас, — прищурилась Швец, — я думаю, что это дело очень быстро сдвинется с любой точки. В конце концов, моркинцы помогут, потому что все прямо вздрогнули, услышав об этом. У многих вообще работы нету, тем более по специальности. А ведь в этом санатории у нас целыми династиями люди работали и гордились. И очень жаль, что такой санаторий, по сути, разрушен.

— Это да, — согласился я. — А к чему вы это?

— Да вот понимаете… Ну, вот когда вы будете набирать персонал… Или у вас уже он набран? — перебила сама себя Швец, взглянув на меня.

— Нет еще, — мотнул головой я.

— Ну вот, когда вы будете набирать персонал, может, рассмотрите кандидатуру одного мальчика?

— Что за мальчик? — спросил я.

— Ну, ему девятнадцать лет. Учится в медколледже, последний курс.

— Так его же могут в армию забрать. Или он служил?

— Нет, он, понимаете, как бы это сказать? — Она чуть смутилась. — Это племянник. Моей двоюродной сестры сын. Но он слепой. ОВЗ. Заканчивает медицинский колледж под Тюменью, в Ялуторовске. Учится на медбрата-массажиста, и мы уже с ног сбились, ищем ему работу — не на каждое же место берут. А он в Морках не хочет. Потому что здесь свои массажисты есть хорошие. А населения у нас не так чтобы много, и у него клиентов не будет. А мать его в Йошкар-Олу или в Тюмень отпускать боится. Сами понимаете, инвалид. Ну и мы опасаемся. Вот вся семья и переживает. А тут подумали: если такая возможность появится — в санатории прям рядышком, и мать была бы спокойна, и у нас машина есть, мы бы его возили. Как вы насчет этого?

Я задумался, а потом осторожно начал:

— Вы знаете, Светлана Марковна, сама идея набирать слепых массажистов мне очень импонирует. Я считаю, это мое глубокое убеждение, что люди с ограниченными возможностями в чем-то превосходят обычных. Природа им компенсирует, как правило, в другом. И у слепых массажистов обычно уникальные руки. Они могут делать такой массаж, какой обычный человек просто не сумеет в силу того, что его тактильные способности не так развиты. Поэтому я только за. И в принципе, спасибо, Светлана Марковна, вы мне подали хорошую идею. Просто даже замечательную! Думаю, я в своем санатории, если у меня все получится, конечно, выделю места и буду набирать массажистами именно вот таких ребят. А может, и не только массажистами. Надо это хорошо обдумать.

— Так может, вы его возьмете? — с надеждой обернулась ко мне Швец.

— Я с удовольствием рассмотрю этот вопрос как первоочередной. Тем более если он местный, моркинский. Но вы же сами понимаете, сказать сейчас стопроцентное да я не могу. Этот мальчик может быть хорошим сыном, хорошим человеком, хорошим ребенком. Но может не любить профессию или у него может не получаться. Надо попробовать, вы же сами понимаете. Если же все понравится, я с удовольствием его возьму. Почему нет?

— Ну, будем считать, что вы в целом не против, — просияла Швец.

— Давайте будем так считать, хорошо.

— Тем более что ему еще учиться целых два месяца, так что время есть.

— Вот и замечательно, — ответил я, и мы как раз подъехали куда надо.

Получилось, буквально через семь минут мы уже были напротив Райкиного дома.

Я притормозил, и мы вышли из машины — я даже не стал глушить. Зашли во двор, где было сущее болото, потому что сегодня хоть и прихватило небольшим ледком, уже начало подтаивать, и весь двор превратился в раскисший пустырь с внушительными колдобинами, полными жидкой грязи. По углам валялись рваные пакеты и мешки с мусором, из которых вываливались битые стеклянные бутылки из-под водки, пластиковые пивные емкости и прочий подобный хлам. В саду уцелела единственная кривая яблонька, очень старая и побитая цитоспорозом.

Навстречу нам выскочила тощая юркая курица. Перьев с одной стороны на спине у нее не было, а с другой они почему-то были выкрашены в синий цвет. Она с надеждой уставилась на нас и жалобно квакнула. Сердобольная Фролова не выдержала, вытащила из сумочки печенье и бросила ей:

— На! — Голос ее при этом предательски дрогнул от жалости.