Сломанный меч (ЛП) - Шторх Эдуард. Страница 6

Бела принесла кувшин медовухи, чтобы он освежил горло.

Старец долго пил, а после поблагодарил девицу:

— Будь здорова, как вода,

Будь богата, как земля,

Будь красна, как весна!

ПРОТИВ РИМА

Солнце всходило на небосклон, заливая пробудившуюся землю лучезарным светом. Разорванные тучи жались к горизонту, словно не смея угрожать победоносному светилу на его дерзновенном пути.

Вся земля безмолвно склоняется перед красотой, мощью и величием благородного бога солнца. Жемчуга и сверкающие алмазы росяных капель одели лик земной в пышный наряд для встречи владыки мира и жизни.

Ой, разверзлась тишина земная, возликовала толпа несметная, и богатырский король Маробод выезжает на горячем белом скакуне во главе войска.

Одно солнце на небе — один Маробод на земле.

Роскошное одеяние не скрывает фигуры богатырской. Золотом сверкает панцирь с дивными чеканками и длинной узорной каймой. Туника под доспехом не доходит и до колен, зато с плеч ниспадает длинный плащ, распахнутый спереди. Левый конец переброшен на грудь, на правом плече он заколот золотой фибулой. Ноги защищают шнурованные башмаки до середины икры. Но лишь золотой шлем с огромным развевающимся цветным плюмажем придает всему облику истинно королевское величие.

Темные вихры волос не затеняют искрящихся глаз и взора прирожденного властелина. Каждое движение являет силу, мужество и твердость. Воистину, оденься Маробод хоть в рубище нищего, он все равно остался бы королем.

Резвый конь чует, кого несет. Выступает гордо, стройные ноги чеканят шаг. Поводья едва сдерживают жажду скакуна пуститься в дикий галоп.

Король Маробод, видно, полон забот, однако не кажет и тени слабости. Вся его фигура дышит суровой решимостью.

Ночью, должно быть, стряслось нечто весьма важное.

С первым проблеском зари Маробод велел поднять весь лагерь. Конец отступлению перед римским императором! Теперь он поведет свое войско обратно на юг, навстречу надменным римлянам, вторгшимся в его державу.

Вокруг короля роится многочисленная дружина отборных витязей и знатных племенных князей в украшенных шлемах и богатых плащах. Где еще увидит свет столько великолепия и столько знаменитых и славных вождей, мудрых воевод и доблестных владык? Лишь здесь, при дворе светлого Маробода, короля мораван и правителя племен свевских!

Один лишь Маробод говорит в своих посланиях с римским императором как равный с равным, один лишь Маробод может встать поперек дороги Риму, только он может спасти обширную Германию от римского ярма. Маробод велик и могуч, римляне скоро в этом убедятся.

Летенская равнина загудела от грохота войска. Начальники отрядов в чешуйчатых панцирях объезжают на конях свои полки, держат строй и понуждают к скорому маршу. Новые и новые толпы выходят из перелесков и чащ, и в этот шум вплетаются грубые боевые песни. Повсюду уже разнеслась весть, что схватка с римлянами близка.

Тут валит отряд воинов, вооруженных от кожаных шлемов до бронзовых поножей и башмаков на римский манер. Там из сумрака бора выступает густая толпа мало дисциплинированных легковооруженных бойцов, подмога дальнего племени свевского. Волосы у них взбиты вверх и завязаны узлом, отчего фигуры кажутся выше, а в бою, верно, страшнее. Мечей у них нет, ибо железо им дорого, а местные кузнецы ковать их не умеют, но копья с коротким острым наконечником, которые они сами зовут «фрамеи», — оружие весьма грозное и издали, и в рукопашной. Закаленные тела, лишь слегка прикрытые легкими рубахами, призваны защищать деревянные, обтянутые кожей щиты.

Следом лесная чаща извергает толпы полудиких воинов, косматых и бородатых, вооруженных лишь увесистыми дубовыми дубинами.

Когда войско приближается к пышной королевской дружине, песнь его взрывается громовым рыком. Воины держат щиты перед ртами, дабы отраженный голос гудел еще страшнее, выказывая их жажду битвы.

Всех пронизывает полная покорность вождям. Что те прикажут, исполнят без колебаний. Пойдут на смерть, ни на миг не задумываясь. Жизнь их сама по себе никчемна; смысл обретает лишь в исполнении приказов. Король правит, король сражается и побеждает, и лишь у короля слава и власть. Простые воины — лишь стадо, чей долг — рабски служить, не рассуждать и проливать кровь. Они здесь лишь затем, чтобы служить человеку высшему. Их собственная жизнь, их счастье или несчастье, страдания и боль не значат ровным счетом ничего...

Теперь бодро вступают на равнину обученные отряды мораван, лучшая часть войска Маробода. Копьями отбивают шаг о расписные щиты, и гремит их песнь:

«Где мы встанем стеной,

Там скала стоит гранитом,

Где мы ляжем костьми,

Там вода течет глубокая.

За короля! За короля!

От нас отлетают

Вражьи наскоки,

Перед нами в страхе бежит

Лютых ворогов кичливая рать.

За короля! За короля!

За короля!»

Маробод останавливается на берегу под последним влтавским порогом.

Летенский хребет, оживленный множеством людей, движется и дрожит. Ой, сила несметная по стопам Маробода!

Меж деревьев мелькают знамена союзных племен, вблизи гудит топот идущих тысяч.

Маробод доволен. Да, такую поступь желал он слышать у своего войска. Поступь и песнь, полные решимости, силы и веры в победу. Слух Маробода ловит в могучем марше войска предвестие верной победы. Войско, что так идет вперед, не отступает!

Король-богатырь со всей дружиной бросается в речной поток, вспененный близкими порогами. И в воде белый скакун выступает смело, без страха входя в самую стремнину.

Следом за королевской дружиной, ни на миг не мешкая, в воду вступает первый отряд пеших. Еще на берегу, на ходу, они надевают кожаные шлемы. Решительно входят они в воду, бредут по грудь, поднимая над головой щиты и фурки [11], и не колеблются, даже когда посреди реки вода доходит им до самого горла.

За Марободом! За светлым королем, ясным солнцем! Они пойдут за ним куда угодно, на все и через все преграды.

На высоком берегу обширного острова стоит Маробод и внимательно следит за переправой своего войска.

Дочь паромщика Бела стоит неподалеку, укрывшись за деревом. Широко раскрытыми глазами смотрит она на невиданное зрелище. Столько войска здесь еще никогда не бывало! Заметив богатырского всадника на белом коне, она подошла ближе, и с губ ее сорвался удивленный вскрик:

— Маро!

Король Маробод оглянулся и некоторое время всматривался в деревья. Суровый взгляд сменился ясной улыбкой. Он узнал Белу. Поднял руку и приветливо помахал девчушке.

Бела испугалась и прыгнула в кусты. Потом бежала без оглядки, на другой стороне острова вскочила в лодку и переправилась домой, где, совершенно ошарашенная, рассказала о том, что видела.

Воинские толпы заполонили остров и переходили вброд второй рукав реки.

Король Маробод все смотрел. Вожди отрядов, выходящих из воды на берег, подходили к нему с докладом и молча принимали похвалу или упреки. Уже перешли боемы, сибины, силезяне, квады, лужичане и наристы, а Летенский хребет словно и не пустел. Все новые и новые толпы воинов, по большей части в длинных узких штанах и меховых рубахах, спускались по пологому склону к броду, и река по-прежнему кишмя кишела войском.

Тут выступил вперед Малата, князь древнего славного племени семнонов, который семь лет назад вместе с лангобардами добровольно покорился Марободу, и гордо доложил королю о численности своего отряда.

Маробод резко взглянул на него, словно желая пронзить взглядом насквозь. Он сжал губы, давя в себе вспышку гнева. Он подал знак начальнику конницы, который тут же развернул коня и съехал к самой воде. Выхватив меч, он взмахнул им. Казалось, солнце высекает искры из его клинка.