Возвращение (СИ) - Каршева Ульяна. Страница 4

- Миленький… Малыш мой, - прошептала Селена, подхватывая сына на руки.

Пешеходная дорожка протянулась в кленовой аллейке между школой и бывшим техникумом – нынешним колледжем. Насколько Селена помнила, дорожка вела к довольно крутой лестнице, которая спускала пешехода к домам спального района. А справа от дорожки тянулась череда самовольно выстроенных гаражей. Эти гаражи находились близко к забору школы, и тогдашней девочке Лене, школьнице, и её старшему брату приходилось бегать между домом и школой по тропе среди гаражей. Страшновато было: вечерами там собирались алкаши. Хоть утром их не было, но родители предупреждали быть осторожными у гаражей, а ещё лучше – обходить их.

Гаражей при школе не осталось. Зато, кажется, кое-кто из автовладельцев решил устроить здесь же, на полосе лужайки между жилым домом и школой, автокладбище. Внимательный взгляд сумел оценить две разбитые легковушки, микроавтобус с проржавевшими боками и даже два стареньких грузовика.

Селена хмыкнула. В свой, когда-то покинутый мир она «вывалилась», кажется, в обеденное время, как и сейчас… Тот же зоркий взгляд зацепил между микроавтобусом и одной из легковушек компанию, которая как-то слишком активно общалась меж собой.

Кое-что со временем не меняется.

Сколько лет прошло именно здесь? Те же три года, что и в том мире, в котором она прижилась? И алкаши продолжают обживать бывший гаражный посёлок?

Она начала осторожно спускаться по лестнице, перила которой отстояли от ступеней слишком далеко – не схватишься, если что. Поэтому приходилось быть внимательной и смотреть только под ноги.

Но, несмотря на желание спокойно пройти лестницу – с малышом на руках, взгляд Селены постоянно устремлялся к полосе бывших гаражей. А она помнила, что невольный и упорный взгляд куда-либо означает, что надо бы присмотреться, куда её тянет.

Оказавшись на асфальтовой дорожке, она снова остановилась, задаваясь вопросами: «Интересно, а в этом, моём мире все мои магические силы сохранились? Или остались только бытовые? Типа – огонь разжечь? Или надо слушать только интуицию, которую во мне старательно взращивали Джарри и все остальные в Тёплой Норе?»

Едва в мыслях промелькнуло имя Джарри, глаза потеплели от подступивших слёз… Однако единственное движение Стена, когда он повернул голову посмотреть ей в глаза – и Селена торопливо скомандовала себе: «Не реветь! Стен очень чувствителен к моему настроению! Не реветь!»

Но интуиции послушалась.

- Стен, мы сейчас погуляем немного, а потом пойдём домой.

Стен посмотрел на неё серьёзно, причём так, что она вдруг испугалась: а если в этом мире сынишка её не понимает?! Если она говорит на чужом ему языке?! Они ведь ещё не говорили меж собой!

Но малыш кивнул и повторил за нею:

- Пойдём домой.

Она сначала обрадовалась, а потом ей снова стало страшно. Домой? А если сын вкладывает в это слово иное значение? Как поведёт себя Стен, поняв, что они совсем не в том доме, о котором он думает?

Но активная компания тянула её посмотреть, что там происходит. И Селена, оглянувшись на прохожих, которые спускались по той же лестнице, решительно свернула направо. Ещё более узкая асфальтовая дорожка (на её месте Селена помнила ранее лишь утоптанную тропинку) находилась от бывшей гаражной линии метрах в десяти. Так что, добравшись до места, которое потребовало её внимания, Селена обнаружила: трое рослых ребят, прижав парнишку лет пятнадцати, наверное недавно пошедшего в рост, а потому худого и даже костлявого, к кабине микроавтобуса, лупили его, используя вместо боксёрской груши.

По инерции вспомнив Мику, Селена встала на месте и, подпустив в голос презрительных интонаций, принялась громко восхищаться:

- Ах, какие смелые ребята! Как они не боятся бить втроём одного!

Трое оглянулись и медленно опустили руки. Впрочем, не все. Один продолжал держать костлявого парнишку притиснутым к машине. Только смотрел сейчас не на него.

- Тебе, тётка, чё надо? – с угрозой спросил один – коренастый парнишка, не толстый, но настолько плотный, что походил на отъевшегося кабанчика.

Селена сознавала: будь она той Леной, которая когда-то бегала здесь, не вмешалась бы. Ни за что. Да и сейчас… просто-напросто сбежала бы – от одного голоса наглеца.

Вмешалась именно Селена со всеми её навыками и знанием. То есть женщина, уверенная в себе.

Скользнув пристальным взглядом по местечку в паре метров от компании, она разглядела рассыпанные возле канализационного люка карты и поблёскивающие на солнце монеты разной величины. Поняла.

Глянув на парнишку, который смотрел на неё всполошёнными глазами (одним глазом – второй заплывал в будущем синяке), она насмешливо предложила кабанчику:

- А давай – я за него отыграюсь!

В ответ услышала мат-перемат, где единственно понятным был вопрос:

- А у тебя самой монеты есть?

- Показать? – в свою очередь спросила она и вынула из кармана часть переложенной туда из сумки налички.

Костлявый парней больше не интересовал.

Его, тут же скорчившегося от боли в животе, отпустили, не глядя, сосредоточившись только на Селене. Правда, и парнишка (кажется, ему лет пятнадцать?) никуда не ушёл, а только следил за Селеной и её сыном испуганными глазами.

Остальные из компании уселись вокруг канализационного колодца и с ухмылками наблюдали, как Селена подводит сына к этому испуганному костлявому и в приказном тоне говорит тому:

- Раз не ушёл – посторожи моего младшего.

А потом села напротив кабанчика и внаглую сказала:

- Я свои маньки показала. На что играешь ты?

Кабанчик (ему где-то около семнадцати) фыркнул и показал вынутую из кармана штанов пачку вконец взлохмаченных и засаленных купюр. Она кивнула, и один из дружков кабанчика собрал раскиданные карты и отдал ему колоду. Карты тоже оказались заляпанные – по-другому Селена не могла бы сказать. Она представила, что возьмёт их в руки, и поморщилась от брезгливости.

Между тем кабанчик смешал их и принялся за расклад… Игра предполагалась лишь между ними двумя, насколько поняла Селена.

Но игра не состоялась.

Кабанчик, забрав свои карты, выжидательно посмотрел на неё.

Селена, внешне следившая за его руками с ленивым любопытством, а на деле – перейдя на магическое зрение, подняла брови и спокойно сказала, глядя на него в упор:

- В колоде, вообще-то, обычно тридцать шесть карт. Почему в твоей – сорок?

Через минуту ей пришлось учинить скоростную расправу над всеми тремя, которые без предупреждения, пусть и с секундной задержкой от неожиданности бросились на неё – в основном, как она догадалась, втащить её между машинами, чтобы никто не заметил, и отнять показанные ею деньги. Драки не получилось, благодаря Джарри и Колру. С этими тремя «картёжниками», которые драться не умели, а умели только бить слабых, Селена долго не мешкала… Хм… Избиение младенцев получилось быстрым и результативным… Оставив их, стонущих, валяться на земле и, заикаясь и охая, материться, она подошла к костлявому, взяла снова Стена на руки и кивнула парнишке:

- Ну что… Идём домой?

- Тётя Лена… - шёпотом проговорил тот, таращась на неё одним глазом изо всех сил. – Это… ты?

- Я, я, - пробормотала она, поворачиваясь от него. – А это мой сынишка – Стен. Давай шагай быстрее, Ромка. Что-то мне не очень нравится, какие тучи идут с запада. А по дороге расскажи, каким образом ты сумел вляпаться в карточные игры.

Ромка поморщился и, кажется, стал соображать, как ответить тёте: наврать – или частично рассказать правду… А она, взяв на руки уставшего, засыпавшего от впечатлений в незнакомом месте Стена, зашагала, поглядывая то на дорожку, то на племянника.

Пока племянник прикидывал, что и как рассказывать, она оценила его грязную, если не засаленную одежду: ну, джинсы – ладно, мало ли где бегал и что делал; может, и били его уже не впервые – так по земле успели повалять, наверное; но футболка на нём – Селену чуть не передёрнуло: мало того что с пятнами, так ещё и откровенно давно не стиранная. На кроссовки вообще смотреть жалко: выбросить бы – затасканные до потрёпанного рванья. И ладно – лицо только что побитого, но ведь и волосы такие, что явно давно не мытые.