Эрлих (СИ) - Санфиров Александр. Страница 24

После месяцев упорных боев мы, наконец, достигли последнего прибежища двух оставшихся противников Гвирона.

Мы с Клаусом стояли на небольшом холме в пятистах метрах от стен города Брон. За шатром графа расположился лагерь его войска. Шесть тысяч пехотинцев и четыре тысячи кавалерии для Западных земель представляли невиданную силу. Ведь у обычного барона дружина, самое большее, достигала двухсот человек. Глядя на этих воинов, я не раз думал, как к такой армии отнесется великий герцог Берган и чем это грозит Клаусу Гвирону и мне, как его магу.

Мой побратим с хмурым видом почесывал рыжую бороду.

— Не хочется разрушать город, — в который раз признался он. — От него в казну идет почти половина все поступлений налогов.

Я пожал плечами.

— Ну, давай подождем еще немного, ультиматум о выдаче мятежных аристократов мы горожанам отправили, запасов еды у них практически не осталось, разве, что воды в избытке, река рядом. Вот увидишь, они в ближайшее время головы этих баронов сами вынесут нам на серебряном блюде.

Мои слова оказались пророческими, ворота распахнулись и, под белым флагом к нам направилась торжественная профессия.

Я ошибся только в одном, муниципалитет не пожалел денег и головы баронов преподнесли Гвирону на золотом блюде.

Интермедия

В роскошной спальне последнего барона города Брон на широкой кровати опираясь спиной на подушки, полулежал голый Клаус Гвирон.

Между ног у него ритмично двигала головой стройная, обнаженная девушка.

В двери спальни кто-то робко постучал.

— Ну, кто там еще, подождите? — нервно воскликнул граф и резко прижал голову девушки к своему паху. Через минуту отпустил ее с вздохом облегчения.

— Убирайся, — коротко приказал он ей. Девушка легко спрыгнула с кровати, схватила легкую накидку, лежавшую на полу и выбежала из спальни.

В дверь снова постучали, и после разрешения в спальне появился тип неопределенного возраста в черном замшевом костюме с бородкой эспаньолкой и шпагой на боку.

— Докладывай, Хьюго, — приказал Гвирон, тоже накинувший на себя покрывало.

— Милорд, по вашему приказу мы сопровождали лэра Эрлиха в его поездке.

Сразу скажу, что нам практически не пришлось вступать в бой с кочевниками. Лэр Эрлих не давал им никакого шанса. За три дня он сжег восемь кочевий. По-моему, он вполне бы обошелся без нашего сопровождения.

— Не отвлекайся на свои выводы, дело говори, — прервал его граф.

— Простите, — склонился в поклоне сотник.- В общем, на третий день, лэр Эрлих сообщил, что в наших услугах больше не нуждается и, приказал возвращаться. Я попытался ему возражать, сообщив, что это ваш приказ, но он в грубой форме ответил, где видел ваши приказы.

Клаус побагровел.

— Ну, и что вы сделали?

— Милорд, мы последовали за ним, но почти сразу земля под копытами лошадей разошлась, они провалились почти по брюхо. И большую часть дня нам пришлось их откапывать. А когда закончили, то не могли найти следов, по которым можно было выяснить, куда лэр Эрлих направляется.

— Все понятно, — буркнул Гвирон, — можешь быть свободен.

Оставшись один, он задумался.

— Возможно, привлекать Эрлиха к своим планам было ошибкой? Кто же знал, что он уже после первого года учебы, окажется сильнее любого мага, которого я знаю.

Нет, отказываться от него рано, такой маг еще пригодится, главное убрать его своевременно, пока не стал думать о себе слишком много. Хотя, он уже начал игнорировать мои приказы, считает, что я все тот же простачок Клаус, раб клана Юраша. В общем, как-то надо будет вовлечь его в заговор с целью свержения Бергана, а уж после того, как стану герцогом, подослать к нему убийц черного ордена. Им все равно, маг это, или герцог, лишь бы деньги платили.

Наконец, последний оплот мятежников был взят. И по этому поводу новоиспеченный граф Клаус Гвирон устроил в дворце казненного барона торжественный праздник.

После того, как головы мятежников были сожжены, а пепел развеян над водами Энры, я все же решился на разговор с Гвироном, по его недомолвкам и поведению, чувствовалось, что доверяет он мне все меньше и меньше, хотя повода для этого я ему не давал. Из всего этого я сделал вывод, что он, просто-напросто, стал меня побаиваться.

Однако своего обещания данного мне перед началом военной кампании он еще не выполнил. Честно говоря, мне от него ничего было не нужно и настаивал я на оплате своих трудов только для того, чтобы меня не держали за идиота. Но, похоже, Клаус считал меня именно таким.

Завел я разговор, как раз перед праздником. Гвирон, попытался, как всегда уйти в сторону, но я был слишком настойчив и открыто назвал цену своего участия в боях-пятьдесят тысяч экю.

Я прекрасно знал, что только с одного Брона была получена контрибуция в триста тысяч экю, поэтому смело назвал эту цифру.

Клауса от жабы чуть удар не хватил, пришлось его даже слегка подлечить магически. А когда он после недолгих торгов согласился на эту сумму, я сразу отправился к казначею. Тот ничем не показав удивления, отвел меня в сокровищницу дворца, где навалом лежали рогожные мешки с золотом. Я забрал ровно пять по десять тысяч экю в каждом.

Казначей, как и Гвирон три месяца назад не удивился, когда мешки вдруг исчезли с пола. И оценивающий взгляд на кольца на моих пальцах бросил такой же, как Клаус.

— Если бы мог, наверно, отрубил и забрал кольца вместе с пальцами, — подумал я.

С этого момента я понял, что с дружбы с Клаусом у нас больше нет. Да ее, собственно, не было с самого начала нашего знакомства, просто мы были вынуждены держаться друг друга, чтобы выжить в рабстве у кочевников.

И мне надо фигурально выражаясь, беречь спину.

После праздника, я собрался в дорогу, об обещанной сотне бойцов я даже не вспоминал, потому, что был уверен, что с теперешними своими силами пройду путь до челнока без проблем.

Но Гвирон настоял, чтобы меня сопровождала сотня Хьюго, очень мутного типа, якобы взятого на службу еще отцом Клауса.

Я изначально ему не доверял, поэтому постоянно держал защиту. Спасибо второй тетради древнего мага, именно благодаря ней, я получил эту способность. Но самое главное в тетради описывался ритуал получения бессмертия. Именно этот сверхсложный ритуал я смогу провести, когда доберусь до челнока.

Когда по дощатому трапу, ведя в поводу коня, я спустился на берег, при виде простирающейся на сотни километров колыхающейся под ветром степи, сразу вспомнил недавнее рабство. От этого воспоминания аж скулы свело от злости.

Поэтому, когда из травы поднялись десятки лучников, огненная стена появившаяся, как из-под земли, оставила от них одни головешки.

Веселые крики, раздававшиеся за моей спиной, моментально смолкли. Сотня бойцов, приданная Гвироном, еще не видела мага в бою. Поэтому сейчас, проходя мимо, меня они прятали взгляды и вообще вели себя, как мыши.

Только Хьюго приблизившись, негромко кашлянул и спросил:

— Ваше магичество, вы позволите собрать трофеи?

Усмехнувшись, я ответил:

— Ну, попробуйте, только вряд ли что у вас получится.

Действительно, ревущее пламя сожгло все имущество степняков, так, что кроме нескольких мелких слитков серебра, в которые превратились монеты и украшения, найти желающим ничего не удалось.

Зато за ближайшим холмом обнаружился пустой лагерь кочевников и табун лошадей.

Когда меня снова спросили что с ним делать, то я, махнув рукой, сказал:

— Делайте что хотите.

В следующие два дня я спалил еще несколько кочевий, и каждый раз приходилось останавливаться, ожидая, когда моя свита, соберет все трофеи.

Поэтому на третий день, когда по моим подсчетам до цели оставалось километров сорок, я сообщил Хьюго, что дальше доберусь без них.

Сотник попытался что-то возражать, ссылаясь на приказ Гвирона, на что я зажег небольшой файербол и помахал им перед его носом.