Зверь внутри - Хаммер Лотте. Страница 4

— Ладно, проехали. Дальше.

— Полицейские вызывают подкрепление, школу перекрывают, детей распускают по домам. Весь персонал собирают в учительской. Я прибываю на место в девять ноль-ноль, направляю людей за тобой, после чего сообщаю о случившемся директору департамента полиции и связываюсь с Троульсеном, Полиной и Графиней. Я вызвал всех, кого только можно: следователей, экспертов-криминалистов, судебных медиков, кинологов с собаками — даже сам Эльванг здесь.

— А собаки-то зачем? Что они ищут?

— Десять отрезанных рук. В смысле — и рук тоже…

— Черт побери!

— Вот именно: черт побери!

— Ты в спортзале был?

— Нет, только в дверях постоял. Дважды. В первый раз, как уже было сказано, меня наизнанку вывернуло. Они там чуть ли не в скафандрах работают — прямо как в научно-фантастическом фильме. Так вот, я туда едва заглянул, а мне целую лекцию прочли о том, как надо действовать на месте преступления. Угадай сам, кто это был. С ним настоящая истерика приключилась.

— Шеф криминалистического отдела ответит за то, что распускает в таких обстоятельствах нюни. А что Эльванг?

— Ему, разумеется, тоже пришлось ждать. А кроме того… — Он запнулся.

— Что кроме того?

— Он назвал меня модником, хотя это к делу не относится.

— Возможно, только если не брать во внимание, что он, очевидно, все еще в здравом уме.

— Смейся-смейся, скоро твоя очередь настанет: он ждет тебя сразу после нашей встречи. Зал наверняка уже освободили. Кстати, об Эльванге — у меня достоверные сведения, почему он еще не на пенсии. Новая подружка моего брата работает в Министерстве образования, а Национальная клиническая больница в его ведении. Информация заслуживает внимания, это не просто слухи. Так хочешь знать, почему?

— С превеликим удовольствием, но только когда у нас будет на это время. А что с ресурсами?

— Окончательно пока не решено, но картина вырисовывается многообещающая. Нас, наверное, преобразуют в спецгруппу. Они меняют принципы организации дела.

— Это еще что такое? И кто эти они?

— Не знаю. Так вот, Симон, рассказываю: первый час я будто на восточном базаре провел — никогда еще с таким не сталкивался. Министр юстиции дважды звонил, требовал, чтобы его ежеминутно информировали.

— Министр юстиции? Какого лешего он нарушает субординацию?

— Понятия не имею, я его об этом не спрашивал.

— Ежеминутно? Он так и сказал.

— Угу. Это цитата.

— Ничего себе…

— Вот именно. Кроме того, пару раз звонил шеф департамента полиции. Настаивал, чтобы мы информировали министра юстиции, грозился самолично приехать, да Графиня его отговорила. Еще я с директором городского управления пообщался, но это естественно. На директора муниципалитета давит бургомистр, его голос я тоже постоянно в трубке слышал. А еще звонил разгневанный прокурор Верховного суда по госфинансам.

— Он-то какого дьявола в дело лезет?!

— Он и сам удивился, что его привлекли. Никакого отношения к расследованию он иметь не собирается. По-моему, он так и сказал. Понять его сложно, но кто вообще с самого начала его к делу подключил, выяснить мне не удалось. Графине тоже досталось, ей среди прочих довелось пообщаться с председателем и зампредседателя юридической комиссии Фолькетинга.

— Господи, ну и бардак!

— Осмелюсь доложить, это еще не все. Последним мне позвонил глава администрации премьер-министра, некто Хельмер Хаммер — да, черт, именно так его и зовут — сразу после министра юстиции с его словесным поносом, мне уже к тому времени порядком надоело, что меня постоянно отрывают от работы. К тому же мне все еще было не по себе, я только не сразу это понял. Ну вот, я заявил ему, что если нам не дадут спокойно работать, никакой информации мы представить не сможем, даже если позвонит сама королева. И швырнул трубку, или что там теперь в такой ситуации делают с мобильниками?

— Ты идиот! Что дальше?

— Он перезвонил.

— Классный ход! Так что, теперь тебе все разруливать?

— Да нет, он, в сущности, весьма разумный мужик. В полицейской работе ни бум-бум, о чем сам же, к моему облегчению, и поведал, но пообещал, что мешать нам больше не будут. И судя по всему, слово сдержал. Во всяком случае никто из начальников с тех пор не звонил.

Арне Педерсен выглядел так, точно сбросил с плеч непосильное ярмо. Конрад Симонсен, сдерживая нетерпение, попытался вернуть разговор в прежнее русло:

— Все это замечательно, но ничего не говорит о том, какими ресурсами мы располагаем.

— Именно что говорит, он еще сказал, что тебе предстоит вести расследование.

— Да я этим и так уже занимаюсь.

— Дай закончить! Как уже сказано, расследование возглавляешь ты и действуешь исключительно по его указаниям.

— Выходит, обычная субординация отменяется?

— Точно так, но ситуация даже еще лучше. Ты свободен в подборе людей в группу и в плане ресурсов, что человеческих, что материальных. А если возникнут какие-либо бюрократические помехи, он сам с ними разберется. Так что все свое время ты можешь полностью посвятить расследованию.

— Шикарно, что тут скажешь!

— Вот-вот, я же говорю: Хаммер — нормальный мужик. Правда, заметил, что твой официальный мандат еще не готов, но это чистой воды формальность. Так что сумма суммарум, Симон, ты теперь в значительной мере сам себе господин.

— Это он так сказал?

— Нет, это мой вывод.

— Хм, не по душе мне, что привычная система не работает.

— Лучше так, чем когда всевозможные высокопоставленные дамы и господа подгоняют нас, как им заблагорассудится.

— Может быть… Посмотрим, что получится. Сейчас нам о другом думать надо.

Внезапно раздался громкий, пронзительный звонок. Никому и в голову не пришло отключить его, когда детей распустили по домам. Конрад Симонсен дернулся от неожиданности, стул под ним застонал. Он едва сдержал желание выхватить пистолет. Арне Педерсен на звонок не обратил ни малейшего внимания. Когда тот затих, продолжил:

— На данный момент силы у нас распределены следующим образом: группа Полины опрашивает людей в соседних домах и прилегающих к школе дворах. Графиня осматривает школьные помещения, Троульсен руководит допросом персонала, а я, поскольку ты приехал, пока свободен. Главная наша проблема в том, что тела не идентифицированы, а школьный сторож исчез. Зовут его Пер Клаусен, и, по-видимому, именно он открыл школу утром. Возможно, он болеет с похмелья, такое с ним порой случается. Над установлением личности жертв у меня работает десяток опытных сотрудников. В данный момент они пытаются выяснить, не разыскивает ли кто-нибудь этих пятерых мужчин. Пока что безрезультатно.

Конрад Симонсен посидел в раздумье, потом поднялся, и Арне Педерсен последовал его примеру.

— Встретимся через полчаса, сообщи об этом остальным. Найдете меня в спортзале, но сперва я хочу пообщаться с Эльвангом наедине. Скажи Троульсену, чтобы никто, даже самый распоследний почасовик не смел покинуть здание без моего разрешения. Да, и затащи Полину в помещение, а то она похожа на мокрого котенка. Не понимаю, что она вообще там делает, на улице? Собакам, что ли, помогает?

— Да у нее еще просто опыта не хватает!

— От того, что насквозь промокнет, опыта у нее не прибавится. Достань ей дождевик, в комнате для уборщиц наверняка что-нибудь найдется. И еще кое-что. В спортзале было десять детей. Службу помощи в кризисных ситуациях вызывали? И что насчет родителей, их предупредили?

— О нет!

Арне Педерсен ударил кулаком по дверному косяку. У него самого было двое детей.

— Сделай это, но сначала отведи меня к Эльвангу, заодно по дороге расскажешь о нем. Ты отлично поработал, Арне. Я очень доволен.

Похвала прозвучала скупо — как учили на курсах командного состава.

Глава 4

На кладбище было пустынно. Только один человек с зонтиком медленно, почти смиренно, шел между могил, будто ощущая, что не вписывается в пейзаж. Под ногами хрустел гравий, звуки шагов нарушали скорбную тишину. Он остановился у неприметной могилы на окраине кладбища и раскрыл складной стул. Прежде чем сесть, осторожно положил на могилу букет. Дождевые капли оживили подвядшие цветы, словно природа послала им последний поцелуй, и человек, которого звали Эрик Мёрк, улыбнулся этой мысли.