Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс. Страница 11

Но я решил, что обязательно найду того, кто так жестоко обошёлся с несчастным репортёром. Найду и спрошу, зачем он это сделал.

Пациент почувствовал мою угрюмую решимость и тоже нахмурился:

— У вас какие-то неприятности, господин Тайновидец? — участливо спросил он. — Магия подсказывает мне, что вы чем-то сильно озабочены.

— Так и есть, — машинально кивнул я. — Но вам не нужно думать об этом. Я разберусь.

— Я бы хотел помочь вам, — улыбнулся пациент. — Когда чудо завершится, я смогу это сделать.

— О каком чуде вы говорите? — спросил я. — Как оно должно завершиться?

— Это очень просто, — рассмеялся пациент. — Мне нужно стать чистым воплощением магии. Нужно, чтобы всё прошлое ушло, сгорело. У меня почти получилось, но кто-то мне помешал.

— Понимаю, и благодарю за увлекательную беседу, — кивнул я. — Было очень приятно познакомиться с вами, а теперь нам пора.

Я снова не кривил душой. Мне нравилось, что парень полон оптимизма. Да, он просто не понимает, в какую трудную ситуацию он попал, но так даже лучше.

— Заходите ещё, — радушно предложил пациент. — Я всегда рад видеть вас, господин Тайновидец.

Глава 7

Когда мы вышли из палаты в коридор, следователь Прудников снял очки и покачал головой:

— Вот так сойти с ума — это ужасно, господа. Врагу не пожелал бы. Все эти голоса в голове, тёмные подвалы… Привидится же такое!

Он достал из кармана носовой платок и принялся тщательно протирать стёкла. Затем посмотрел очки на свет и снова надел их.

— Что ж, Александр Васильевич, кажется дело прояснилось.

— Вы так думаете? — изумился я.

— Конечно, — кивнул Прудников. — Я уверен, что всё дело в том жутком пойле. Помните, вы нашли в соломе пустую бутылку? Наверняка продавец что-то подмешал туда, чтобы крепче забирало, да только не рассчитал, подлец! Вот мальчишка и тронулся умом.

Следователь решительно кивнул:

— Я эту винную лавку разыщу, во что бы то ни стало. Её хозяин у меня под суд пойдёт, точно вам говорю.

Я удивлённо посмотрел на следователя, но Прудников ловко отвёл взгляд в сторону, как будто был в чём-то виноват.

Это движение подсказало мне, что следователь сам всё отлично понимает, но изо всех сил пытается спрятаться от очевидного.

Кто-то применил к молодому репортёру магическое воздействие и свёл его с ума. А такими дела занимается Тайная служба, и только она.

Это означало, что у Прудникова снова отберут дело.

— Вино тут ни при чём, — огорчил следователя Иван Горчаков. — Никаких магических зелий пациент тоже не принимал, это мы проверили в первую очередь.

Он посмотрел на меня:

— Что скажешь, Саша?

— Сильное ментальное воздействие, — ответил я. — Настолько сильное, что разум не выдержал.

— Я тоже так думаю, — кивнул Иван. — Поэтому допрос при помощи менталиста категорически запрещаю. Ещё одно воздействие на психику просто убьёт пациента.

Горчаков строго посмотрел на Прудникова.

— Да у нас и менталистов нет, — защищаясь, буркнул Прудников. — Не положено по штату.

Он расстроенно посмотрел в окно, как будто ожидал увидеть в небе подлетающих сотрудников Тайной службы. Но над низкими крышами Левого Берега кружила только одинокая чайка.

— Ты сможешь вылечить парня? — напрямик спросил я Ивана.

— Нет, — так же прямо ответил Горчаков. — И никто в нашем госпитале не сможет, тут нужны другие целители. Придётся отправлять его в лечебницу.

Я знал, о какой лечебнице говорит Иван. Эта лечебница находилась на Рыбном острове, у самого берега узкой речки Пряжки. Горожане называли её приютом для спятивших магов.

Юрий Горчаков, младший брат Ивана, провёл в этой лечебнице полгода, когда по собственной глупости чуть не лишился магического дара.

Юрию лечение помогло. А поможет ли оно молодому репортёру?

— Хорошо бы оставить парня в нашем госпитале, хотя бы на какое-то время, — предложил я. — Он не выглядит буйнопомешанным.

Иван покачал головой:

— Это ничего не значит, Саша. Его сознание буквально взорвалось, и никто не знает, к чему приведёт этот взрыв. Ухудшение может наступить в любую секунду, и тогда его уже не спасти.

— Можешь объяснить? — нахмурился я.

— У молодого человека очень слабый магический дар, а какой-то негодяй внушил ему, что он обладает безграничной магической силой. Сейчас его мозг лихорадочно пытается совместить реальность с вымыслом. Буквально силой заставляет магический дар расти. Скорее всего, у него ничего не выйдет, и тогда его сознание просто отключится. Парня нужно увозить немедленно, поэтому я уже вызвал целителей. Ждал только твоего приезда.

— У тебя есть знакомые целители в лечебнице? — спросил я. — Сможешь устроить так, чтобы меня пропустили к нему?

— Извини, Саша, — развёл руками Горчаков. — Эти целители держатся особняком. Да и я не очень люблю общаться с ними после рассказов брата.

— Я могу помочь, господин Тайновидец, — неожиданно оживился Прудников. — Двоюродный племянник моей жены работает там служителем при кухне. Он подскажет, к кому из целителей лучше обратиться.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Прудников с надеждой посмотрел на меня. Он изо всех сил старался быть полезным. В его взгляде я прочёл невысказанную просьбу — ничего не сообщать Тайной службе.

На мой взгляд, рассчитывать на помощь двоюродного племянника было нельзя. Ни один целитель не станет слушать кухонного мальчишку.

Я уже решил любым способом оторвать Никиту Михайловича от ежегодного отчёта и настоять, чтобы он приехал сюда. Но для начала напомнил Черницыну:

— Вы обещали узнать имя и адрес пострадавшего.

— Уже узнал, — кивнул Черницын. — Ефим Петрович Потеряев. Живёт с родителями в девятом доме по улице Забытых Снов. Я записал это на случай, если понадобится его найти.

— Он сам настоял, чтобы вы записали адрес? — усмехнулся я. — Рассчитывал всё же попасть к вам на службу?

— Так и было, — смутился Черницын. — Я же вам говорил.

— Давайте сразу поедем к нему домой, — предложил Прудников. — Родители должны знать, куда он ездил, вот мы всё и выясним. К тому же, они наверняка тревожатся за сына, а мы их обрадуем.

— Сомнительная радость, — обронил Черницын.

— Но по крайней мере, парень жив, — вскинулся следователь. — Между прочим, это вы послали его неизвестно куда! Могли бы и поинтересоваться, куда он поедет за сведениями для этой дурацкой статьи.

Не имея возможности спорить со мной, Прудников сейчас срывал свою досаду на Черницыне.

— Мы не имеем права дальше действовать самостоятельно, — напомнил я. — Налицо незаконное магическое воздействие, и нам придётся вызвать Тайную службу. Кто будет вызывать — я или вы, Степан Богданович?

Я хотел дать Прудникову хоть крохотный шанс, но он окончательно потерял надежду.

— Всё равно, — махнул рукой следователь и отвернулся к оконному стеклу.

Я молча кивнул и послал зов Никите Михайловичу Зотову:

— Господин полковник, я настаиваю на том, чтобы вы как можно скорее приехали в Воронцовский госпиталь.

— Вот как? — удивился Зотов. — Значит, я предугадал ваше желание, потому что я уже здесь.

В ту же секунду он показался из-за угла коридора. Мы не слышали его шагов, их приглушала мягкая ковровая дорожка, устилавшая коридор госпиталя.

Зотов был в сапогах, и Горчаков возмущённо посмотрел на него.

— Почему вы не сняли обувь у входа?

— Не до церемоний сейчас, — небрежно отмахнулся Зотов. — Что тут у вас?

Я коротко рассказал ему обо всём, что нам удалось узнать.

— Ясно, — кивнул Никита Михайлович. — Значит, предчувствие опять вас не обмануло, господин Тайновидец. Как это у вас получается?

Я пожал плечами.

— Вы же знаете, это всё мой магический дар. А почему вы решили приехать в госпиталь?

— Сам не понимаю, — признался Зотов. — Как будто что-то толкало в бок — поезжай, проверь догадку графа Воронцова. Кстати, у меня к вам вопрос, господин Тайновидец. Кто подбросил мне в карман соломенную куклу — вы, или Леонид Францевич?