Развод. Попробуй, верни меня! (СИ) - Белозубова Ольга. Страница 48

Тогда, когда она позвонила мне из больницы и все рассказала, я, конечно, приехал. Сидел рядом, держал за руку, успокаивал.

— Ну да, жаль, что так получилось, — говорил я ей, гладя по плечу. — Но ты еще молодая, родишь позже. Не переживай так.

Она плакала, кивала, прижималась ко мне.

А я решил: может, так даже лучше. У меня и так забот по горло с новым бизнесом, а тут еще младенец с пеленками, бессонными ночами и постоянными криками...

К тому же у нее есть Маша, у меня Лиза. Этого достаточно.

Лиза...

Я морщусь, вспоминая последний разговор с дочерью. Вернее, попытку разговора.

Звонил ей три дня назад. Она сбросила. Написал в мессенджер — прочитала и не ответила. Позвонил снова — опять сброс.

В итоге написал Диане, попросил передать Лизе, чтобы та позвонила. Диана ответила коротко: «Передам».

Лиза так и не позвонила.

Я не знаю, что делать, как достучаться до нее и объяснить, что я не враг, что я ее отец, что люблю ее, несмотря ни на что. Однако она не хочет меня слышать. И то, что Аня уже не ждет ребенка, делу особо не помогло.

Вздыхаю. Вообще, тут не только Лиза. В последнее время как-то мне все не то и не так. Ощущение какое-то... неопределенное. Неприятное.

А с чего — не пойму.

Я обеспеченный, свободный мужчина в самом расцвете сил и лет. Бизнес идет хорошо, деньги есть, рядом красивая женщина. Живи да радуйся.

Но почему-то не радуюсь.

Будто чего-то не хватает. Будто что-то потерял, а что именно — не помню.

Тут о себе дает знать желудок: недвусмысленно напоминает, что пирог я только попробовал, и голод никуда не делся.

Встаю и иду к холодильнику. Открываю дверцу, осматриваю содержимое. Ладно, сделаю себе бутерброды. Достаю все необходимое, нарезаю хлеб, колбасу, сыр. Беру тарелку с бутербродами и иду в гостиную, устраиваюсь на диване и включаю телевизор.

Включен местный канал, и там идет какой-то репортаж. Журналист стоит на фоне современного здания со стеклянным фасадом и берет интервью у...

Я чуть не давлюсь куском бутерброда.

Давид.

Стоит в белом халате, весь такой важный и гордый, с серьезным лицом и уверенной осанкой. Вещает что-то про новые технологии в медицине, про развитие своих клиник, про заботу о пациентах.

Меня аж зло берет. Вот гад. Мало ему того, что Диану у меня увел, так еще и по телевизору красуется, как павлин. Тянусь к пульту, чтобы переключить канал, но тут замечаю на заднем фоне движение.

Кто-то проходит мимо камеры. Диана! Она оборачивается, бросает взгляд в камеру, и мое сердце пропускает удар. Улыбается, потом исчезает из поля зрения. Всего пара секунд, но я продолжаю жадно всматриваться в тот угол экрана, где она была мгновение назад, будто надеясь, что она вернется.

Не возвращается.

Репортаж продолжается, Давид что-то говорит, журналист кивает, но я уже не слышу их слов, перед глазами Диана. Давно ее не видел.

Красивая… Как обычно. Нет, даже красивее обычного. Не шла, а плыла. И аж сияла. И улыбка такая солнечная, счастливая. Вот только предназначалась она не мне, а этому павлину.

Я откидываюсь на спинку дивана, кладу недоеденный бутерброд обратно на тарелку.

Что-то аппетит пропал.

Глава 47. Что могло случиться?

Диана

Я поворачиваю ключ в замке и толкаю дверь.

— Заходи, не стой на пороге, — киваю Лизе, которая замерла рядом со мной.

Она переступает порог, оглядывается по сторонам, и на ее лице медленно расцветает улыбка.

— Мам, это правда наше? — спрашивает она тихо, почти благоговейно, будто боится спугнуть момент.

— Правда наше, — подтверждаю я, закрывая за собой дверь.

Лиза медленно идет вперед по коридору, заглядывая в комнаты. Я иду следом, наблюдая за ее реакцией.

Квартира небольшая: всего две комнаты плюс кухня-гостиная. Тут все новое, но главное — наше.

Это не та старая квартира бабушки, где каждая царапина на стене хранила воспоминания о прошлом. И не особняк, где мы жили с Кириллом.

Это наш новый дом. Только мой и Лизин.

После развода я недолго думала, что делать с деньгами, которые получила при разделе имущества. Бабушкину квартиру я продала. Да, было тяжело расставаться с ней: столько воспоминаний, столько лет прожито там… Но я решила, что хочу двигаться вперед. Во всех смыслах.

В итоге продала ее, добавила деньги с развода и купила эту — двухкомнатную, в хорошем районе, недалеко от школы Лизы и от моей работы. А остальную сумму по совету Давида вложила в инвестиции, чтобы их не съела инфляция.

Давид… Как-то незаметно он занял особое место и в моей жизни, и в моем сердце.

Даже с покупкой этой квартиры помогал, ездил со мной на просмотры, советовал, на что обращать внимание, проверял документы. С ремонтом тоже не оставил одну: порекомендовал проверенных мастеров и сам приезжал контролировать качество работы, следил, чтобы меня не обманули.

И на работе всегда поддерживает.

Я поначалу переживала: вдруг то, что он мой начальник, будет как-то мешать нашим отношениям? Вдруг люди начнут сплетничать, коллеги будут косо смотреть, считая, что я получаю какие-то преференции?

Но нет, Давид четко разделяет работу и личное. На работе он требовательный, профессиональный руководитель, не делает мне поблажек, не выделяет среди других врачей. Относится ко мне так же, как ко всем остальным сотрудникам — справедливо и уважительно.

А после работы... после работы он снова становится просто Давидом. Теплым, внимательным, заботливым.

Мы только вчера вернулись из Санкт-Петербурга, где проходил двухдневный медицинский конгресс «Актуальные вопросы педиатрии и семейной медицины». Давид настоял, чтобы я поехала, сказал, что это отличная возможность повысить квалификацию, познакомиться с коллегами из других городов, послушать лекции ведущих специалистов.

Днем мы посещали секции, слушали доклады, участвовали в дискуссиях. А вечерами гуляли по Питеру: по Невскому проспекту, по набережным, по дворикам и мостикам. Наслаждались городом и друг другом.

Это было... волшебно.

Я не помню, когда в последний раз чувствовала себя так легко и свободно. Когда могла просто идти рядом с мужчиной, держаться за руку и ни о чем не думать.

Не переживать, не анализировать и не бояться. Просто быть собой.

— Мам, а вещи точно сегодня привезут? — голос Лизы вырывает меня из размышлений.

— Конечно, — киваю.

Я специально взяла выходной, чтобы мы с дочкой успели все разобрать, обжить наше новое уютное гнездышко.

Поворачиваюсь и вижу, что дочка стоит в дверях своей комнаты — той, что выходит окнами во двор.

Комната не очень большая, метров пятнадцать, но для подростка вполне достаточно. Лиза заходит внутрь и сразу топает к окну с широким подоконником, где можно устроиться с чашкой чая или с телефоном и в наушниках, как в ее случае.

— Здесь так классно, — говорит она тихо, почти шепотом.

Подхожу к ней, обнимаю за плечи.

— Рада, что тебе нравится, — говорю искренне.

Она прижимается ко мне, и мы стоим так несколько секунд, молча, просто наслаждаясь моментом.

— Ну вот, — отстраняюсь от нее, услышав звонок в дверь, — и вещи привезли. А ты переживала.

Минут через пятнадцать мы с Лизой подбоченившись обозреваем коробки, бережно выгруженные вежливыми сотрудниками доставки.

— Ну что, приступим? — подмигиваю ей.

— Ага, — кивает та.

Следующие два часа мы сноровисто освобождаем коробку за коробкой.

— Ты не устала? — заглядываю в комнату дочки еще через полчаса. — Идем на кухню, я поставлю чайник. Попьем чаю, а потом продолжим.

Лиза кивает, идет за мной и устраивается на барном стуле у столешницы-острова, которая разделяет кухню и гостиную.

Чайник закипает, я завариваю чай, разливаю по чашкам. Ставлю одну перед Лизой, вторую беру себе.

Едва успеваю открыть рот, чтобы спросить, когда она хочет пригласить подружек на новоселье, как вдруг раздается звонок телефона.