Афродита - Эссес Дария. Страница 22

Я грустно усмехнулся.

Она делала так постоянно. Агрессия была ее защитным механизмом, и только мы с Бишопом и Эзрой знали, какая ранимая девушка кроется под этой маской. Но новая личность Татум так сильно затмила истинную, что вернуть ее казалось невозможным.

Я скучал по девушке, с которой мы рассматривали комиксы и забрасывали кроссовки Кирби на крышу школы. Мне не хватало подруги, что умела огрызаться и кусаться, но смеялась так громко, что трещали барабанные перепонки.

Я просто хотел вернуть Татум, но дерьмо Синнерса слишком изменило ее.

Так же, как Круг – меня.

– Не это. – Я обхватил ее лицо ладонями и погладил по щеке. – Не это, Татум. Я хотел услышать, что за время, пока меня не было рядом, твоя жизнь стала лучше, а не превратилась в ад.

– Ты слишком много хочешь, – усмехнулась она. – У судьбы на меня другие планы.

– Мы можем что-нибудь придумать и найти деньги…

– Я пыталась, Малакай. С такой суммой только Адриан может мне помочь. Не переживай, мне нет дела до всех тех убийств, – легкомысленно бросила она, махнув рукой. – Убила и убила. Уж лучше так, чем… чем то, чем я занималась раньше.

– Ты устала.

Она кивнула.

– Очень.

– Я тоже.

Татум подняла голову и посмотрела мне в глаза. Это мгновение напомнило мне прошлое, в котором мы стояли точно так же, но тогда жизнь была немного легче. Нет, воспоминания о детском доме и жизнь под одной крышей с Аннабель и Адрианом не могли считаться легкими, но всё познавалось в сравнении.

Я бы хотел хоть на день вернуться в прошлое. В какой-нибудь момент, когда всё было не так плохо.

Вдруг Татум встала на носочки и прижалась своим лбом к моему. Я тяжело сглотнул, продолжая удерживать ладонями ее лицо. Было бы так легко наклониться и захватить ее губы своими, почувствовав вкус кока-колы, но…

– Малакай, – выдохнула Татум. – Можно я… поцелую тебя?

Она наклонила голову и приблизилась еще на дюйм. Это мгновение длилось вечность, и я бы хотел сдаться, действительно хотел бы, но перед внутренним взором появилось ее лицо.

Отстранившись, я покачал головой.

– Нет.

Татум тихо засмеялась и прикрыла глаза.

– Ты всё еще любишь ее, да?

Я промолчал. Что мог ответить, если всё и так было понятно?

Мы с Леонор никогда не будем вместе, но мое сердце продолжало гонять кровь только из-за нее. Как бы сильно я ни ненавидел ее, как бы сильно ни презирал, я принадлежал только ей. Моей Венере, которая разрушила всё, что мы создали.

– Я всегда была рядом с тобой, Малакай, – раздался тихий голос Татум. – Всегда. Но ты продолжал выбирать ее.

Я не знал, что ответить, но этого и не требовалось. Она глубоко вдохнула и снова надела на себя маску невозмутимости, развернувшись к выходу.

– Когда она в очередной раз сделает тебе больно, я не буду ждать тебя. Об меня достаточно вытирали ноги. Больше я никому не позволю делать это.

Подняв аптечку, Татум положила ее на стол.

– Помажь чем-нибудь бровь.

И молча вышла из комнаты.

Глава 8

Четыре года назад

– Это был самый отстойный фильм, который я когда-либо смотрела, – фыркнула Татум на выходе из кинотеатра.

– Ты же девчонка. Тебе должны нравиться мелодрамы.

– Мне? – ткнув пальцем в грудь, воскликнула она. – Я полтора часа сопела на твоем плече, потому что ты перепутал «С любовью, Рози» и «Людей X». Мне нравится рок-н-ролл, кока-кола, фильмы девяностых и комиксы с голыми парнями. О каких мелодрамах идет речь?

Я усмехнулся и оглядел оживленную улицу.

Если кому-то из нас везло с деньгами, раз в месяц мы вчетвером выбирались на просмотр кино. Адриан взял Бишопа с собой в Лондон, поэтому сегодня нас было трое. В этом месяце я заработал неплохую сумму и смог оплатить нам билеты, оставив часть денег на бензин и домашние расходы.

Эзра потянулся и протер заспанные глаза.

– Ладно, я пойду. У мамы завтра день рождения, а нам с отцом еще нужно купить подарок.

– Поцелуй от меня тетю Скарлетт, – сказал я. – И передай, что она самая красивая, добрая и умная женщина на свете.

– Не подлизывайся к моей матери, иначе больше никогда не увидишь ее клубничный пирог.

Я тихо засмеялся, когда заметил его недовольное выражение лица.

– Мне и самому несложно его испечь. Пугай этим Бишопа, а не меня.

– Но ты в любом случае перестанешь подкатывать к моей матери или любому другому члену семьи Бланшар. А к моей будущей дочери, дай бог она когда-нибудь родится, ты не подойдешь даже на шаг. Я видел, с какой легкостью девчонки сдаются перед твоей гитарой.

– Смотря о какой гитаре идет речь…

– Кстати, про семью, – громко вклинилась Татум. – Ходят слухи, что Готье объявился?

Эзра закатил глаза.

– Я бы отдал всё, чтобы не видеть его и еще половину людей в этом городе. Лишите меня зрения, и я буду только рад жить в вечной темноте, а не смотреть в эти лживые лица.

Я покачал головой.

– Осторожнее с желаниями.

Готье был братом Уилла Бланшара – отца Эзры. Он несколько лет отсутствовал в Синнерсе и только недавно вернулся. Из подслушанного разговора между ним и Адрианом я узнал, что он метил в его ближайший круг, желая занять место повыше.

– Ладно, ангелочки. До завтра.

Попрощавшись с Эзрой, мы с Татум остались вдвоем. Я проверил время в телефоне: до встречи с Леонор оставалось сорок минут, а мне нужно было проехать половину города, чтобы добраться до ее особняка.

– В следующий раз фильм выбираю я, – произнесла Татум, когда мы обошли компанию пьяных подростков и направились к моему мотоциклу. – Если в Темном Кресте узнают, что мы только что смотрели, меня засмеют.

– Не делай вид, что не прослезилась, когда Рози и Алекс расстались.

– Кто такие Рози и Алекс?

– Ты такая лгунья. Я слышал, как ты всхлипывала мне в футболку.

– Посмотри на меня и повтори, что ты сказал.

Остановившись, я повернулся к ней и вскинул бровь.

– Ты знаешь, что становишься очень милой, когда злишься?

– Если ты еще раз назовешь меня милой, я врежу тебе по яйцам.

– Мил…

Татум резко замахнулась, и уже через мгновение я скрутился от боли, как вопросительный знак. Блядь, она на самом деле ударила меня по яйцам. Своими ботинками с огромной подошвой!

– Это очень больно… – прохрипел я и попытался сделать глубокий вдох. – Это так больно, что я сейчас заплачу. Ненавижу тебя.

– Будешь знать, как со мной разговаривать.

Я медленно выпрямился, продолжая прикрывать пульсирующие яйца. Татум улыбалась во все тридцать два зуба, будто я был пиньятой, из которой посыпались конфеты.

Она хитро прищурилась.

– Хочешь поцелую?

Я так и застыл с открытым ртом.

Что она сказала?

Звуки вокруг перестали существовать, когда я неосознанно перевел взгляд на ее рот. Она прикусила нижнюю губу и посмотрела на меня сквозь опущенные ресницы, заставив мое дыхание как-то странно прерваться.

Татум Виндзор притягивала внимание парней еще со школьных времен. С одной стороны, ее красота была дикой и необузданной – высокие скулы, растрепанные волосы, дымчатые глаза, в которых можно было запросто утонуть. Она всегда носила рваные джинсы и короткие майки, но изредка, как сейчас, выбирала готические платья, которые превращали ее в персонажа мультфильмов Тима Бертона.

С другой стороны, черты ее лица всегда оставались миловидными и нежными, а хриплый голос завораживал, как песнь сирены. Нам с Бишопом и Эзрой приходилось отбивать от нее ухажеров, поскольку Татум притягивала к себе плохих парней с жаждой к неприятностям.

Ну, опустим момент, какие неприятности навлекали на себя мы втроем. Но у нас хотя бы имелись границы.

В школе они с Эзрой пытались помирить нас с Бишопом, еще когда мы не были так близки, как сейчас. Я видел, как они метались между нами, ища способы залечить наши хрупкие братские отношения.