Одержимость. - Рэд Майя. Страница 2

– Сегодня так много народу, что заказы приходится ждать часами! – возмутилась Габи, поправляя свой купальник.

– Девочки, спокойно. Я сам схожу за нашими заказами, – выставляя руки вперед, произнес Начо.

– Не забудь две мои «Маргариты», дорогой, – крикнула Габи ему вслед.

После выпуска все, кроме нас троих, разъехались по разным городам. Мы единственные с нашего курса, кто остался работать в Алькароне. Со временем Габи и Начо начали встречаться. Начо был моим другом и партнером в училище, с приходом в театр ничего не изменилось с тех пор. С Габи я раньше не дружила, но, как только Начо сблизился с ней, я нашла с ней общий язык, и мы стали дружной троицей.

Узнав, что я увольняюсь, они были очень расстроены и предложили мне провести отпуск вместе.

Мне нужно было уложиться в срок до начала сезона в Паситано Лирика, чтобы успеть приехать и провериться в новый для меня театр.

Ответ из Буэнос-Айреса не заставил себя долго ждать. Через неделю после моего звонка и увольнения на почту мне пришло приглашение:

«Администрация Оперного театра Паситано Лирика.

Генеральный директор Андрес Масперо Гарсия Сеньи.

Уважаемая Киара Герреро!

Мы одобряем вашу заявку на артиста балета в труппу нашего театра. Просим Вас приехать раньше срока начала работы театра, чтобы оформить Ваш договор, найти жилье и определиться с категорией вашего профессионализма.

Дата планового просмотра урока классического танца, 06.06.2019.

Спасибо, что выбрали наш театр.

Ждем Вас».

Как только приглашение было получено, я сказала друзьям, что можно брать путевку, и вот мы здесь.

– Ах, как хорош этот пляж! Вода такая теплая, а самое главное, чистая и без мусора. Киара, я так счастлива, что в этот раз Начо повез нас во Францию. Вот уж не думала, что найдется такое замечательное место. Совсем несвойственное хмурой и дождливой погоде этой страны. Ницца – теперь мой любимый курорт.

– Ты права, тут офигенно, – произнесла я, вставая с шезлонга. – Пойду окунусь, – бросила я и, подхватив надувной баллон в виде розового пончика, поплелась к воде.

– Девушка, будьте аккуратнее. Вы наступили на мой коврик, – где-то справа раздался писклявый голос. Женщина говорила на английском.

Повернув голову, я встретилась с ней взглядом и удивилась. Она лежала на шезлонге и, приподняв очки, хмуро смотрела на меня.

Эта женщина была достаточно полной и выглядела примерно на сорок пять лет, на ней были полностью слитный купальник темно-синего цвета и розовая шляпка, совсем не подходящая под цвет купальника.

– Прошу прощения, я не заметила ваш коврик, – ответила я и не успела отойти, как услышала ее ворчание:

– Вот, молодежь пошла! Не замечают ничего, только уткнуться в свои гаджеты, и на этом все. Никакой вежливости.

Какие еще гаджеты?! Она что, слепая?

В любой другой ситуации я бы ответила ей здесь и сейчас. И плевала бы на всякий этикет и вежливость. Но сейчас я и так злилась на того официанта, что настроение и так оставляло желать лучшего, и я не хотела, чтобы оно окончательно стало ещё хуже.

Не оборачиваясь, я буквально побежала к морю, чтоб не нарваться еще на какого-нибудь «доброго человека».

Дети играли с песком, плескались и кричали. Прежде чем мои ноги очутились в воде, пришлось обойти половину берега, чтоб побыть наедине со своими мыслями и подальше от капризных детей.

Не то что бы я их не любила. Возможно, когда-нибудь я и сама была бы не прочь стать матерью. Но сейчас слишком рано об этом думать. Мне только исполнилось девятнадцать. Все мои мысли были о построении карьеры и точно не о создании семьи в таком юном возрасте.

Да, Габи была права, вода в действительности была блаженная, хотелось лежать на пончике весь оставшийся день и ни о чем не думать. Держась руками за баллон, я положила голову и закрыла глаза.

Мне казалось, я пролежала вечно, думая о том, какой будет этот год в новом театре и как быстро я добьюсь намеченных планов. В какой-то момент я почувствовала волны под собой и, открыв глаза, подняла голову.

К своему ужасу, я поняла, что нахожусь слишком далеко от берега, и оставалось всего ничего до первого буйка, за пределы которого нельзя уплывать. Волны тем временем бушевали, и я чуть было не подумала, что вся моя жизнь закончится на этом курорте. Я не смогу начать работу в новом театре, потому что утону в море.

В такие моменты любой другой человек начал бы всячески кричать и звать на помощь, но у меня не хватало духу этого сделать. Страх вот так закончить свою жизнь накатил на меня, и я просто смотрела на берег впереди себя. Глаза намокли от тихих слез.

Я уже начала просить прощение у Бога за свои грехи.

Увидев впереди себя человека, я мысленно обрадовалась.

О, неужели это спасатель! Он заметил меня и спасет.

На удивление это был не спасатель, а молодой мужчина.

– Вам не страшно заплывать так далеко, мисс? – спросил мужчина.

Даже находясь в стрессовой ситуации, я заметила, как он был необычайно красив. Брюнет с голубыми глазами цвета неба и слегка пухлыми губами. Прямо как в фильме про акул.

– Страшно. Но именно страх раскрывает тебе твои слабости и делает человека сильнее, – ответила я.

– Вы правы. Но все же такой красивой девушке не стоит отплывать так далеко.

Позвольте я вам помогу вернуться на берег? – улыбнулся он и, взявшись одной рукой за мой баллон, начал плыть к берегу.

Не знаю, как он это сделал одной рукой, но через пять минут я уже была рядом с другими людьми и даже видела дно: песок, мелких рыбок и водоросли.

– Благодарю вас. Дальше я сама, – вылезая из воды и поправляя прилипшую прядь волос к телу, произнесла я.

– Могу я узнать ваше имя? – улыбаясь, спросил он.

– Бланка.

Не задумываясь я назвала ему первое попавшееся на ум имя. Меня ни сколько не смутило, то что я ему наврала. Да, какая вообще разница, как меня зовут. Ну спас меня, и что? Благородный поступок от мужчины. Так и должно быть. Кто вообще сказал, что после хорошего поступка нужно сразу отдавать должное.

Он, конечно, привлекательный, но я не собиралась знакомиться с ним дальше.

– Приятно познакомиться, Бланка. Меня зовут Джейсон.

Судя по тому, что я молчала, он не стал задавать лишние вопросы и, кивнув на прощание, ушел.

Вечерело, и погода становилась прохладнее; заходя в кабинку женской раздевалки, я быстро натянула свое короткое черное платье с вырезом на всю спину.

Когда я увидела его в бутике бренда Bleu D'Azur, то сразу поняла, что должна его купить. Конечно, на манекене оно выглядело как вечернее коктейльное платье для похода в клуб, но я решила надеть его на пляж. К тому вырез открывал часть моей татуировки в виде огненной птицы феникс.

Балеринам не позволено иметь татуировки, но я всегда мечтала о ней. После выпуска я первым делом осуществила её.

Мне всегда хотелось сделать что-то особенное на теле. Чтобы оно переплеталось с моим характером, было только моим и ничьим другим. Как-то я наткнулась на описание образа этой птицы в мифологии. Меня зацепили слова возрождения и преодоления любой преграды. Это было то, что мне нужно. На следующий день без предварительной записи я пришла к мастеру, и через шесть часов эта птица красовалась на левой стороне моей спины.

Отец, узнав об этом от педагогов, был в ярости и вешал на меня обвинения в стиле: «Ты же балерина, какие еще татуировки? Как ты могла сотворить такое со своим телом?»

Но знаете что, если человеку все время что-то запрещать, он в конечном итоге будет делать все наоборот.

Может, мама была права? Может, стоило остаться в Валенсии? Все ведь было хорошо. Мне нравилась моя работа, друзья, коллеги, всегда поддерживающие меня. За мной ухаживали мужчины. На работе все со всеми дружили, почти отсутствовала конкуренция за роли в спектакле, педагоги меня любили. Возможно, будь я в другой ситуации, то поступила бы правильно. Послушалась мать. Но я этого не сделала. На тот момент я была слишком упертой. Мне хотелось большего. Я жаждала славы и признания в своей профессии. Мне нужно было, чтобы я была лучшей! Непревзойденной. Неповторимой. Незаменимой.