Наблюдатели - Сейменски Дарья. Страница 14

– И ты… ты согласилась? – выдавил он, вытирая глаза.

– А что мне оставалось? Он уже лежал и чертил схемы на пододеяльнике! – Маргарет развела руками. – Пришлось вложиться. И теперь у него вместо кисти торчит нечто… нечто похожее на управляющий элемент. Что-то вроде щупальца из жидкого металла, которое может трансформироваться в различные инструменты, брать предметы, паять микросхемы. Выглядит это, честно говоря, жутко. Я потребовала, чтобы в моём присутствии он носил халат подлиннее и… выключал эту штуку. По крайней мере, не заставлял её завиваться вокруг моей вазы с цветами, измеряя уровень фотосинтеза.

Даже она, поджав губы, не выдержала и улыбнулась в ответ на его смех. На мгновение они снова стали просто людьми – уставшим чиновником и затравленной деловой женщиной, которых объединил общий сумасшедший гений.

Но долго длиться это не могло.

– И что же этот… Ктулху на службе у «Ауры» помог вам изобрести? Я слышал, вы участвуете в президентском тендере на транспортировку од-энергии.

Тень вернулась на лицо Маргарет, но теперь то была тень азарта и гордости.

– Участвуем. Ещё как! Против «ТехЭнерджи». Именно у них действующий контракт на транспортировку. Должен вот-вот закончиться.

Павервольт присвистнул.

– Сайлас «Золотой бык» Голдман. Мерзкий тип. Чувствует себя Богом лишь потому, что его компания – правая рука президента. Вы с ним пересекались?

– Вынужденно… Но стараюсь обходить за километр, – с лёгкой дрожью в голосе ответила Маргарет. – Он… он смотрит на тебя так, будто ты уже стоишь на аукционе, и он прикидывает, сколько за тебя дадут. Надежда только на новую разработку Кванта. Она должна помочь сэкономить на транспортировке от резервов источника до потребителя в несколько раз. Подробнее сказать не могу, прости, Николас, коммерческая тайна.

Николас кивнул. Он понимал.

– Когда итоги тендера?

– Через пару дней президент сделает официальное объявление результатов в Шпилях.

Белые Шпили. Резиденция президента Кассиуса Вэнса. Того самого Вэнса, который уже вторые сутки «не может найти окна» в своём расписании для встречи с ним, куратором Смотрин, по факту гибели пяти человек.

Такого шанса Николас терять уж точно не намеревался.

– Маргарет, – произнёс он, и голос его стал мягким, почти заговорщицким. – Сделай мне одолжение. Возьми меня с собой в составе делегации.

Она недоумённо взглянула на него.

– Тебя? На тендер по энергетике? Это же не твой профиль, Николас.

– Вэнс, – растягивая слова, заговорил Павервольт, – ссылаясь на загруженный график, не может меня принять. Хотя, по слухам, он просто не желает делиться информацией об одном щекотливом деле, которое расследуется в Проценториуме. Больше я ничего сказать не могу, увы, конфиденциальность, – Николас повторил её же слова с лёгкой иронией.

Он смотрел на неё, видя, как в глазах её идёт борьба. С одной стороны – светская условность, нежелание впутываться в дела Арлюминера, а тем более впутывать Арлюминер в дела Проценториума. С другой – её личные отношения с ним.

– Я… не могу, Николас. Это может быть неверно истолковано, – наконец выдохнула она, зажмурившись.

Николас не был удивлён. Маргарет всегда была из тех, кто ценит собственную безопасность выше, чем помощь близким.

– Понятно, – кивнул он, и его взгляд стал острым, как скальпель. – Тогда перейдём к сути, Маргарет. Зачем ты пришла? Не для поздравлений и не для воспоминаний.

От прямого вопроса она замерла. Всё её напускное спокойствие испарилось, обнажив сырую, незащищённую нервозность. С минуту она молчала, ерзая на стуле.

– Послы, – тихо сказала она. – Почему поменяли послов? Сначала Ару Зоэрвал должен был заменить Карл Розенберг. А теперь вместо него – эта… Тея Сол. К чему такие перемены?

Сказать, что Николас удивился, – ничего не сказать. Маргарет была своеобразной матерью: с одной стороны, она эмоционально переживала за каждую неудачу своего приёмного сына, с другой – никогда не вмешивалась (не останавливала, но и не помогала) в его развитие и интересы.

– Каждому в Арлюминере известно, что Карл Розенберг болен и прикован к постели, – голос его стал гладким, как отполированный лёд. – Он до последнего надеялся присутствовать сам, но, увы.

– Это не объясняет замену Зоэрвал, – резко парировала Маргарет, взгляд её стал пристальным.

– Я не могу раскрывать детали, – холодно отрезал Павервольт. – Скажу лишь, что замена её на Тею Сол – вынужденная и безотлагательная мера. У нас… – он лихорадочно подбирал слова, – банально не хватает кадров.

Маргарет смотрела на него с изумлением.

– Всё настолько плохо?

– Да. – Разглагольствовать с ней на эти темы он не был готов. – И теперь, когда ты в курсе общего положения дел, может, поведаешь, какие именно проблемы возникли у тебя с мисс Сол?

Пальцы её сжали край стола так, что костяшки побелели.

– Я думаю, что она… Она может отказаться от Рейнольдса. То есть… Написать официальный отказ.

У Павервольта глаза полезли на лоб. Эта тихая, неприметная девушка из архива?

– И на каком основании? – голос его стал опасным, тихим. – У неё должны быть веские причины для такого шага.

– Рейнольдс… – она замялась, взгляд её блуждал по кабинету. – Он повёл себя… неподобающе. Позволил себе некорректные высказывания. И… в шутку применил к ней од-энергию.

Николас замер. Мальчишка явно не держит берегов, если «в шутку» нападает на посла перехода. И здесь уже не важно, как выглядит сама Сол. Важен сам факт.

– В шутку, – повторил Павервольт, и в тихом голосе его зазвенела сталь, готовая сомкнуться в смертельную хватку. – И что же ответила мисс Сол? Она, надо полагать, не стала смеяться?

Маргарет сделала едва заметную паузу, будто примеряя последствия каждого возможного слова. Когда она наконец заговорила, это был почти шёпот, от которого по коже пробежал холодок:

– Она… поставила ему ультиматум. Сказала, что у него есть несколько дней, чтобы извиниться.

Павервольт медленно покачал головой, смотря на неё с нескрываемой укоризной. С его точки зрения, Сол смалодушничала: он бы выпорол его прямо там, на месте.

– Маргарет, Маргарет… Разбаловала ты его. Позволила ему играть в бунтаря, а теперь пожинаешь плоды. Он должен нести ответственность за свои поступки. Даже за самые глупые. У мисс Сол есть на то полное право.

– Это была лишь шутка! – голос Маргарет сорвался на высокую, почти истеричную ноту. – Он гордый мальчик, он не сможет извиниться! Он просто не в состоянии!

– Тогда он и не достоин быть кандидатом, – жёстко парировал Павервольт. – Если он не может переступить через собственную гордыню ради цели, ему среди нас не место.

– Николас, он ещё мальчик! Ты должен поговорить с ней! Убедить её отозвать ультиматум! – в её глазах стоял животный, неконтролируемый страх. Не за бизнес. За сына.

Николас не стал отвечать немедля. Он не любил смотреть в глаза тем, кому отказывал. Поэтому он встал и, стряхнув с себя напряжение, словно отряхнув костюм, прошёлся по комнате. За окном солнце уже село; на территории посольства Арлюминера мягким светом загорелись уличные фонари. Его любимое время: уже не день, но ещё и не ночь.

– Мне не нужно от тебя ничего, – спокойно произнёс он, стоя к ней спиной, лицом к окну.

– Николас, пожалуйста…

– Маргарет, я не…

– Я проведу тебя в приёмную к президенту, – перебила она, и в её голосе прозвучала отчаянная решимость.

Он обернулся, видя на её лице ту самую готовность идти на сделку с совестью, которую он так часто наблюдал у других.

– Хорошо, – сказал он после минутного молчания, и в голосе его слышалась усталость. – Я поговорю с ней. При условии, что ты обеспечишь мне проход в Белые Шпили послезавтра. Но извинений это не отменяет. Ты сама поговоришь с Рейнольдсом. Он должен ей позвонить. Лично. Искренне или нет – не имеет значения. Важен жест. Если он не сделает и этого, я лично вычеркну его из списков. Понятно?